Дьявол Дублина (ЛП) - Истон Б. Б - Страница 13

Что-то с грохотом врезалось в стену напротив, и я вскрикнула, инстинктивно закрывая голову руками.

— Келлен, что с тобой?! — крикнула я в темноту. — Просто поговори со мной!

Ответом стал рёв, такой глубокий и оглушительный, что пластиковая дверь за моей спиной задрожала.

— Ты обещала!

Я не видела его лица, но видела, как его ботинки остановились прямо передо мной. Я чувствовала жар, исходящий от его тела. Слышала тяжёлое, рваное дыхание.

Зажмурив глаза, я отвернулась, тихо всхлипнув.

Келлен тут же отступил на шаг. Он прочистил горло, и мне показалось, что он собирается сказать что-то ещё, но вместо этого снова начал мерить комнату шагами. Туда-сюда. От стула к спальному мешку.

Он здесь спал.

Помни меня.

Пожалуйста. Пожалуйста, вернись.

Вот из-за чего он был так зол. Я не вернулась в прошлом году.

Я представила, как Келлен ждал меня здесь день за днём, совсем один, и глаза защипало от слез.

— Прости, — прошептала я. — Мне так жаль. Я хотела приехать. Правда очень хотела, но мама сказала, что в прошлом году мы не могли себе этого позволить.

Голос дрогнул, пока я смотрела, как его взрослые ботинки протаптывают дорожку в недавно выметенном земляном полу.

— Папа перестал платить алименты, у мамы были большие медицинские расходы… Ей понадобился ещё год, чтобы накопить на билеты.

Ноги Келлена замерли.

— Я хотела тебе сказать.

Я протянула руку и сделала шаг вперёд. В темноту.

— Я пыталась найти тебя в интернете, но не знаю твоей фамилии.

Шаг.

— Я пыталась отыскать и церковь — думала, может, смогу отправить тебе письмо или найти чей-нибудь e-mail… но у неё даже нет сайта.

Шаг.

— И я не могла попросить дедушку передать тебе сообщение, потому что он не хочет, чтобы я с тобой общалась.

Сделав последний шаг, я положила ладонь Келлену на спину.

Она была горячей. Его футболка промокла от пота, а лопатки поднимались и опускались с каждым резким, звериным вдохом. Я опустила взгляд на спальный мешок на полу и задумалась, как часто он спал здесь один. Я подумала о том дне, когда мы встретились, как я нашла его плачущим на этом самом месте с разбитой губой. О последнем разе, когда видела его — в крови, с обрезанными волосами. О том, где его мать и знает ли она вообще, в чьи руки отдала своего сына?

Но больше всего я думала о том, почему никогда раньше не задавалась этими вопросами?

Быть рядом с ним в таком состоянии было страшно — он напоминал дикого зверя в клетке: резкие движения, метающийся взгляд, оскаленные зубы и обжигающее дыхание. Но выбора у меня не было. Волшебная колючая проволока обвилась вокруг моего сердца и медленно тянула меня к нему.

Расстояние между нами исчезало дюйм за дюймом, пока я не встала прямо перед ним. Не убирая руки со спины, я обвила другой рукой его горячее, влажное тело и прижалась к нему полностью. Поднявшись на носочки, я положила подбородок ему на плечо и в тот же миг, когда наши бешено бьющиеся сердца оказались на одном уровне, я почувствовала, как невидимые шестерёнки, тянувшие меня к нему, остановились. Я почти услышала щелчок — как будто ключ наконец-то встал в замок.

— Я не забыла тебя, — прошептала я, крепче обнимая его. — Я никогда тебя не забуду.

Келлен сначала не двигался. Он вообще перестал дышать. Но потом медленно поднял сжатые в кулаки руки и обнял меня за талию. Он опустил подбородок, притягивая меня ближе, и когда наконец выдохнул, дрожащий воздух разлился по моей коже, как тёплое одеяло.

Это было лучшее чувство в мире.

Мы стояли так долго. Я чувствовала, как бешено бьется пульс на его шее. Мне захотелось повернуть голову и прижаться губами именно к этому месту.

И… я сделала это.

В тот миг, когда мои губы коснулись его тёплой, пахнущей летом кожи, дыхание Келлена снова оборвалось. Всё его тело напряглось в моих объятиях, пока я стояла на носочках и целовала его шею.

Медленно отстраняясь, я почувствовала, как щёки вспыхнули жаром.

Но затем я ощутила движение, и уже я задержала дыхание, когда мягкие, нерешительные губы коснулись моего виска.

Этот жар опустился в живот, а лицо само расплылось в улыбке. Хихикнув, я обняла Келлена крепче и поцеловала его шею ещё пять раз.

Я не врала дяде Имонну, когда сказала, что у меня не было парня.

Но если он спросит снова — возможно, мне придётся солгать.

— Пойдём, — сказала я, схватив Келлена за руку и потянув его к выходу из домика, пока не сделала что-нибудь совсем безумное. Например, не поцеловала его в губы.

Прежде чем я успела отодвинуть пластиковую «дверь», длинная рука Келлена опередила меня, откинув её в сторону и придерживая для меня. Я улыбнулась так широко и покраснела так сильно, что не смогла даже посмотреть на него. Келлен учился в старшей школе! Мне нужно было успокоиться.

Спокойно, спокойно, спокойно.

— Так… чем ты тут развлекаешься, кроме строительства? — спросила я, надеясь звучать взросло, или скучающе, или как-нибудь ещё.

Келлен не ответил.

Я повернулась, чтобы посмотреть на его лицо и тут же пожалела об этом.

Глаза, которые ещё мгновение назад были жёсткими и полными ненависти, теперь были крепко зажмурены. Тёмные брови сошлись от напряжения, а шея дёрнулась, когда он с трудом сглотнул так сильно, что я услышала характерный звук.

Я задала ему вопрос.

И он пытался на него ответить.

Всё сразу встало на свои места, вот почему раньше он ушёл в темноту дома, прежде чем заговорить. Он не хотел, чтобы я это видела. Те немногие слова, которые он говорил мне раньше, казались почти случайными — будто он был слишком расслаблен или слишком зол, чтобы контролировать себя. Но смотреть, как он сознательно пытается говорить, было невыносимо больно. Как бы сильно я ни хотела снова услышать его голос, ещё больше я хотела избавить его от этих мучений.

Я протянула руку и взяла его за ладонь. Пальцы ощущались странно, костяшки через чур сильно выступали, а один из пальцев не сгибался как положено. Но он всё равно сжал мою руку.

— Всё хорошо, — сказала я, проводя большим пальцем по его шершавым костяшкам. — Ты можешь просто показать.

Келлен кивнул. Его плечи опустились одновременно от облегчения и поражения.

От этого мне стало ещё хуже.

Не отпуская моей руки, Келлен повёл меня вниз по тропинке, по которой, должно быть, ходил тысячу раз с тех пор, как я была здесь. Она была такой узкой, что места хватало лишь для одного, поэтому я шла за ним, слушая, как жёлуди хрустят под ботинками, словно гравий.

Хотя дождь уже прекратился, над деревьями всё ещё нависал тяжёлый серый купол облаков. Когда мы подошли к озеру, солнечных бликов на воде не было — только густой туман и кружащиеся листья, сорванные ветром со своих веток.

Прямо перед колючими зарослями ежевики у берега Келлен остановился и повернулся ко мне с выражением, от которого в животе вспорхнули чёрные бабочки. Его губы изогнулись в почти-улыбку, а глаза озорно блеснули, метнувшись от меня к гигантскому дереву рядом.

Я проследила за его взглядом. К стволу была приставлена старая деревянная лестница. А выше, на ветке так высоко, что я не могла представить, как туда вообще смог добраться человек, висел длинный толстый канат с узлом на конце.

Келлен приподнял одну бровь и этого было достаточно, чтобы решить мою судьбу.

Этот взгляд убедил бы меня прыгнуть со скалы. В действующий вулкан.

Но только после того, как он прыгнул бы первым.

Почувствовав мою готовность, Келлен улыбнулся — по-настоящему улыбнулся, и это стоило всех неприятностей, которые ждали меня дома за промокшую насквозь одежду.

Я упрямо упёрла руки в бока, хотя не могла не улыбаться в ответ.

— Я не говорила, что собираюсь это делать.

Келлен просто сел на землю с той же улыбкой и начал расшнуровывать ботинки. Потом он поднял взгляд и намеренно опустил его к моим ногам.