Дьявол Дублина (ЛП) - Истон Б. Б - Страница 29

Я выровнял руль и приподнял голову ровно настолько, чтобы увидеть в боковом зеркале, как гордость и радость Шеймуса эффектно ныряет в лес. Деревья будто расступились и тут же сомкнулись, поглотив машину целиком. Я задержал дыхание и уставился на опустевшую дорогу позади нас, поймав себя на том, что делаю то, чего клялся больше никогда не делать.

То, что никак не мог перестать делать с того самого утра, когда наткнулся на некролог Патрика О'Толла.

Я надеялся.

Я надеялся, что Алексей мёртв.

Я надеялся, что с Дарби всё в порядке.

Я надеялся, что она не убежит от меня с криком, как только у неё появится шанс.

Я надеялся, что успею увезти нас к чёрту из Ирландии, пока не стало слишком поздно.

Но когда из леса выполз силуэт крупного существа — когда он вскарабкался на насыпь, встал на ноги, запрокинул лысую голову и взревел в ночи, я вспомнил, почему вообще поклялся отказаться от этой бесполезной грёбаной эмоции.

Надежда убивает.

Точно так же, как и я.

Глава 15

Дарби

Я не знала, как далеко Келлен проехал, прикрывая меня свои телом, но точно знала одно: когда он наконец остановился, мне стало не хватать его тяжести.

За какие-то секунды мы перешли от безумного, неконтролируемого бегства сквозь ураган пуль к жуткой, гнетущей тишине. Это так дезориентировало, что я начала думать, не умерла ли? Но затем кончики пальцев Келлена коснулись моих волос, убирая их с лица, его голос спросил, не ранена ли я, и я уцепилась за эти ощущения, как за доказательство жизни.

Я попыталась прислушаться к своему телу. Кроме тупой пульсации в скуле, боли не было, но потом я вспомнила, откуда взялась эта травма, вспомнила всё, и меня едва не стошнило.

Открыв глаза, я наполовину ожидала увидеть себя в постели, просыпающейся от какого-то извращённого кошмара. Но вместо этого я сидела, свернувшись на водительском сиденье праворульной крошечной машины.

Проморгавшись, я повернулась и увидела нависший надо мной силуэт Келлена. Его черты скрывала тьма, сзади их подсвечивало мягкое, тёплое сияние уличных огней. Глаза защипало от слёз, и я не знала, от облегчения ли это, от того, что с ним всё в порядке, или от осознания, насколько на самом деле всё не в порядке.

Взяв меня за руку, Келлен помог мне сесть. Его дикие глаза и шершавые ладони скользили по моему телу, по голове, выискивая раны, а мой взгляд проскользнул мимо него к зданиям, рядом с которыми мы остановились. Это был ряд маленьких таунхаусов, штук шесть, каждый окрашен в цвет пасхального яйца: нежно-голубой, сиреневый, персиковый, жёлтый. В крайних окнах свет не горел, и я не могла разглядеть их цвет. Казалось, ночь пыталась целиком поглотить здания — и начала именно с этого края.

— Где мы? — спросила я, и мой голос звучал так, будто я молчала несколько дней.

— Это гостевые дома в стороне от главных дорог, — ответил он, кивнув в сторону зданий. — Оставайся здесь.

— Нет. — Я снова посмотрела на его лицо. — Пожалуйста, не оставляй меня снова в машине. Я хочу пойти с тобой.

Келлен вздохнул и провёл рукой по голове. При этом из его коротко остриженных волос посыпались осколки стекла, сверкая, как хрустальные капли дождя, и упали на сиденье.

— Ладно, — кивнул он. — Но тихо.

Пока мы шли в сторону неосвещенных домов, а Келлен нёс тяжёлую чёрную сумку и мой чемодан, я заметила, что улица больше похожа на переулок. Она была едва шире одной полосы, утыкана контейнерами для мусора и лужами, а над головой провисали старые, унылые линии электропередач. Но напротив таунхаусов, в просвете между задними стенами двух других обветшалых домов, виднелась гавань.

Я ожидала, что Келлен постучит в одну из дверей или кому-нибудь позвонит, но вместо этого он обогнул последний таунхаус и вышел к заднему входу. Прислушавшись и дёрнув ручку, он ухватился за кованые перила по обе стороны ступенек, откинулся назад и вышиб дверь ногой.

Я дёрнулась, но звук оказался куда тише, чем я ожидала. Келлен исчез внутри, и несколько секунд я наблюдала, как свет его телефона мечется по дому. Потом он снова появился в дверях и жестом позвал меня внутрь.

Как только дверь за мной закрылась, Келлен схватил деревянный стул и подпер им дверную ручку. Затем, взяв меня за руку и снова включив телефон, он подсветил пол, ведя меня наверх.

У меня было так много вопросов, но я боялась их задавать. Келлен сказал быть тихой, и после всего, что произошло за этот день, я начинала понимать: когда Келлен говорит что-то сделать, непослушание может стоить кому-то из нас жизни.

Заведя меня в комнату наверху, он закрыл дверь и включил лампу. Комната была крошечной — ровно настолько, чтобы уместились двуспальная кровать и комод, и единственное окно закрывала плотная затемняющая штора. Я не успела рассмотреть ничего больше, потому что в тот же миг, как загорелся свет, я заметила, что чёрная футболка Келлена с одной стороны была разорвана.

И пропитана кровью.

Я ахнула и тут же прикрыла рот, заглушая звук.

Келлен продолжал стоять ко мне спиной: мышцы напряжены, голова опущена, одной рукой он вцепился в край комода, другой в затылок. Вдруг он начал колотить кулаком по дереву — снова и снова, и снова.

Я прижалась спиной к двери, когда он пронёсся мимо меня, но идти ему было некуда. Дойдя до конца комнаты, Келлен развернулся и пошёл обратно, растирая голову обеими руками и меря узкое пространство шагами.

— Келлен? — прошептала я, решив, что если он может шуметь так, то и я могу позволить себе заговорить.

Ответа не было.

— Келлен.

Он снова пронёсся мимо, и запах крови с каждым приближением напоминал мне, насколько серьёзно он ранен.

— Поговори со мной. Пожалуйста.

Ему будто физически было больно остановиться. На противоположной стороне комнаты Келлен сделал огромный вдох и повернулся ко мне, на его обычно сдержанном лице проступило мучительное выражение. Он сцепил пальцы на затылке — это напомнило мне о том, как стоят преступники, когда сдаются полиции. Он сдавался. Я только не знала, что именно, по его мнению, он терял.

Наконец, с выдохом, будто идущим из самой души, он сказал:

— Вон там, ниже по дороге, находится полицейский участок Гарды. Возьми машину, скажи, что вы с женихом заблудились возле доков и случайно стали свидетелем какой-то… сделки. Преступники стреляли по вашей машине, а когда вы съехала с дороги, попытались похитить тебя и твоего жениха. Ты сбежала, а Джона они затолкали в чёрный BMW и увезли.

— Что? — вырвалось у меня, и будто пол ушёл из-под ног.

— Они о тебе позаботятся. — Голос Келлена надломился, когда его руки опустились. — Отвезут тебя домой.

Он хотел, чтобы я ушла.

Он велел мне уйти.

Паника, горячая, безумная, заскользила под кожей.

— Келлен, я… мне так жаль. Пожалуйста прости меня.

— За что? — рявкнул он, и от этой злости слёзы, копившиеся во мне, наконец хлынули.

— Я… я сделала слишком много поворотов, — сказала я, качая головой.

Затем я закрыла глаза и прикрыла их руками, пытаясь подобрать слова для того, чего сама до конца не понимала.

— Не знаю. Я не знаю, что происходит, но тебе нужно было, чтобы я вытащила нас оттуда, а я не смогла. Я всё время сворачивала не туда, и теперь ты ранен, и ты злишься на меня, и...

Я распахнула глаза, когда ладонь Келлена обхватила моё лицо. Я даже не услышала, как он подошёл. Его стальные серые глаза метались между моими, полные безумия. Но мне не было страшно.

Я знала, что такое страх. Я жила с ним с тринадцати лет. Более того, единственное время, когда я его не чувствовала, это каждая секунда с тех пор, как Келлен ворвался обратно в мою жизнь. Даже если опасность следовала за ним тенью, даже если я никогда не узнаю, во что он ввязался и когда появится следующая угроза, я не могла отрицать: под градом пуль рядом с ним я чувствовала себя в большей безопасности, чем у себя дома.