Дьявол Дублина (ЛП) - Истон Б. Б - Страница 4

Каменное здание, круглое, без крыши.

Дом ведьмы.

Я повернулась обратно и замерла плечом к плечу с мальчиком, сжимая палочку, снова неподвижная, как статуя. Но статуи не дышат, а я, кажется, дышала так громко, что ведьма могла услышать меня даже через озеро. Она найдёт нас и точно съест.

— Давай убираться отсюда, — прошептала я. — Бежим!

Мы с мальчиком рванули обратно сквозь колючие кусты и вверх по холму так быстро, как только могли, не заботясь о том, сколько «шляпок» фей раздавим по дороге. Мы не останавливались, пока не оказались в безопасности у «дома Хагрида», прижавшись спинами к холодной каменной стене.

— Нам нужно сварить зелье защиты от тёмных искусств, — выдохнула я. — Так сделал бы профессор Снейп. Я найду ингредиенты, а ты котёл.

Я прокралась внутрь через дверной проём, который, к счастью, был с той стороны домика, откуда ведьма не могла нас заметить, и принялась собирать волшебные предметы. Очень быстро у меня набралось два гриба, три блестящих камешка, несколько красивых листьев и самый магический ингредиент из всех — настоящая улиточная раковина. Она точно отпугнёт любую ведьму.

С полными руками я на цыпочках вернулась в каменный круг, но, подняв глаза, увидела, что мальчика там нет.

Подпрыгнув, чтобы заглянуть через стену, я осмотрела лес в поисках хоть какого-нибудь его следа, но казалось, будто он просто… исчез.

«…они используют магию и исчезают вот так».

В ушах прозвучал щелчок дедушкиных пальцев.

Я села прямо посреди усыпанного листьями пола и, фыркнув, скрестила руки на груди.

Может, ему тоже нужно пойти «поработать над собой».

Я смяла один из больших, хрустящих листьев, пока от него не осталось одно конфетти, и со всей силы швырнула. Разумеется, кусочки лишь красиво закружились в воздухе и мягко опустились прямо передо мной, что только ещё больше меня разозлило.

Мне больше не хотелось варить зелье.

Я взяла другой лист, но тут же услышала хруст листвы снаружи домика. Я застыла.

Хруст. Хруст. Хруст.

Волоски на затылке встали дыбом.

Это были шаги. И они точно двигались со стороны озера.

По мере того, как хруст становился громче, мне казалось, что между каждыми несколькими шагами я слышу ещё и тихое плескание.

Это ведьма! Она переплыла озеро, чтобы добраться до меня, и теперь вся мокрая, идет за мной чтобы меня съе-е-есть!

Я вцепилась в палочку, зажмурилась и попыталась вспомнить заклинание, которым Гарри разогнал дементоров у того жуткого озера.

Экспелли… что-то. Нет, экспекто. Экспекто… что? Экспектооо…

Хруст-плеск-хруст-плеск становился всё громче и громче, пока я наконец не увидела над стеной макушку ведьмы.

Собравшись с духом, я вскочила, направила палочку на дверной проём и закричала:

— Экспекто бласто!

Но вместо луча белого света, разрезающего озёрную ведьму, я увидела лишь мальчика, смотрящего на меня как на сумасшедшую, с палочкой в одной руке и потёртым чёрным кожаным ботинком в другой.

Я тут же расхохоталась. Я смеялась, улыбалась и с облегчённым вздохом опустила своё вовсе не смертоносное оружие.

— Я думала, ты ушёл.

Мальчик очень медленно и осторожно вошёл внутрь, и поставил ботинок на землю так, словно это была бомба, которую нужно обезвредить. Но вместо взрыва из него лишь плеснула вода.

Мои глаза загорелись.

— Подожди… это что… наш котёл?

Он кивнул, не меняя выражения лица.

— И в нём даже есть вода?

Он ничего не ответил, но что-то в изгибе его губ подсказало мне, что тут есть продолжение. И тут до меня дошло.

— Ты принёс его из озера, да? Ты снова туда спустился, один?!

Его серебристые глаза сверкнули гордостью.

— Это будет самое лучшее зелье на свете! — усевшись на землю по-турецки рядом с нашим импровизированным котлом, я собрала ингредиенты и протянула ему листья. — Раскроши их совсем мелко. Мы добавим их в самом конце.

Пока он этим занимался, я разломала грибы на маленькие кусочки и бросила их в тёмную воду. Они всплыли, как маршмеллоу. Затем я добавила камешки, а после прядь своих волос.

Помешивая зелье волшебной палочкой, я наблюдала, как мальчик посыпает сверху крошки листьев. Потом он поднял руку и выдернул прядь собственных волос. Я не знала, требуются ли для защиты от ведьм рыжие и чёрные волосы, но решила, что хуже не будет. Я смотрела, как тёмная волнистая прядь тонет в зелье, и тут вспомнила о самом важном ингредиенте.

— И наконец, — сказала я, протягивая сокровище своему помощнику, — раковина мистической улитки Изумрудного острова.

Когда я положила перламутровую спираль в его раскрытую ладонь, мои пальцы задели его кожу, и по руке пробежала молния. Она зашипела и напугала меня, но боли не было — примерно, как от бенгальского огня на День независимости.

«Магия фей», — едва не прошептала я.

Он бросил закрученную раковину в мутную воду, но вместо «плюх» раздался противный громкий писк. Я не сразу поняла, что это, пока через мгновение не осознала, что у меня вибрирует мой зад.

— Чёрт. — Я вытащила телефон из кармана и потыкала в экран, пока звук не прекратился. — Мне пора.

В «Гарри Поттере» зелья пили, но я ни за что не собиралась пить воду из ботинка, поэтому сделала так, как делал священник в дедушкиной церкви, просто окунула в неё большой палец.

Мальчик сидел совершенно неподвижно, когда я поднесла палец к его лбу и нарисовала влажный крестик прямо по центру. Он задержал дыхание и зажмурился, когда я коснулась его, но позволил мне это сделать.

— Теперь ты защищён от тёмной магии, — прошептала я.

Когда он снова открыл глаза, они были красными и влажными, будто я сделала ему больно, но я никак не могла понять, чем.

«Наверное, вода попала в глаз», — решила я. Точно.

Мальчик смотрел на меня, и, хоть я и знала, что это невежливо, я смотрела в ответ. В нём было что-то такое, что удерживало меня на месте. Я не могла дышать. Не могла моргнуть. А в груди словно что-то горело.

— Да-а-а-а-арби-и-и! — голос мамы послышался от куда-то сверху, с холма.

Чёрт.

— Иду! — крикнула я в ответ, сложив ладони рупором.

Мальчик нахмурился, и я снова заметила порез на его губе. Мне захотелось поцеловать её, чтобы всё прошло, как мама делала со мной раньше, но он был незнакомцем. И мальчиком. А мама говорила, что целоваться можно только с парнями или девушками — и не раньше, чем тебе исполнится хотя бы двадцать пять.

И тут мне в голову пришла идея.

Я поцеловала кончик своей волшебной палочки и как можно осторожнее коснулась ею его раненой губы. Мальчик снова зажмурился, но на этот раз глаза он уже не открыл. Его лицо словно сжалось, и я сидела, глядя на него, с комком в горле и ещё одним — в животе.

Я не могла отвести взгляд, пока мама наконец не крикнула:

— Дааааар-би-и-и! — своим самым сердитым учительским голосом.

Я вскочила на ноги и повернулась к вершине холма как раз в тот момент, когда сквозь деревья показались мамины длинные рыжие волосы. Я снова услышала знакомые звуки — хрусть-плеск, хрусть-плеск, — но теперь они удалялись. И гораздо быстрее, чем раньше.

Я оглянулась туда, где только что сидел мальчик, но его уже не было.

И он забрал с собой наш котёл.

— Дарби Элейн Коллинз! Что я тебе сказала? Я просила, что когда сработает сигнал будильника, ты должна...

Она остановилась на полпути вниз по холму и прикрыла рот обеими руками.

— О боже мой.

Дойдя до хижины с широко распахнутыми, блестящими глазами, мама обошла её по кругу, а я тем временем всматривалась в лес — вдруг мелькнёт хоть какой-то след мальчика.

— Я совсем забыла об этом месте, — сказала она, проводя пальцем по неровному шву между камнями. — Мы всё время здесь играли… с тётей Шэннон и дядей Имонном.

Она указала налево.

— Тут у нас была воображаемая кухня — мы пекли грязевые пироги в маминой посуде. Шэннон копала землю, Имонн носил воду из озера, а я всё это смешивала…