Ложная девятка 10 (СИ) - Риддер Аристарх - Страница 44

Диагноз оказался неутешительным.

Стрельцов, в принципе, был к этому моменту уже глубоко больным человеком — чего стоят хотя бы несколько перенесённых инфарктов. Но сейчас к болезням сердца добавился новый диагноз: рак горла.

Плюс ещё один инфаркт. Тренерская карьера для Эдуарда Анатольевича на этом закончилась. Он сам мне об этом сказал, когда я прилетел на Канары и навестил его в больнице.

Когда я зашёл в палату — к тому моменту Стрельцова уже перевели из реанимации в обычную — надо сказать, что и здесь ЗИЛ постарался. Условия для Эдуарда Анатольевича были созданы самые лучшие. Отдельная палата, можно сказать, VIP.

И вот в этой палате я увидел глубоко больного человека, в котором мало что говорило о том, что на самом деле этому мужчине всего пятьдесят один год. Ещё жить и жить. Но нет. За те несколько месяцев, что прошли со времени нашей последней встречи, Эдуард Анатольевич изменился разительно. Он разом постарел, осунулся. Если я его знал как вечно улыбающегося человека, пусть и с грустными глазами — а глаза у Стрельцова улыбались крайне редко — то сейчас передо мной был человек, который, казалось, уже всё понимает.

Собственно, он это и сказал: скоро умру.

Моей реакцией было негодование и просьба не каркать. Эдуард Анатольевич, какие ваши годы, вам ещё надо моего Сашку тренировать! Речь, само собой, шла о сыне. Но и я, и он как будто понимали правоту Стрельцова.

Из-за того что мне нужно было возвращаться к тренировкам в «Барселоне», я толком не пообщался с ребятами, с торпедовцами. Буквально перекинулся парой слов с Протасовым, с Геной, с Димой Хариным. Чуть более обстоятельно я поговорил с Валерием Васильевичем Ворониным, помощником Эдуарда Анатольевича. И тем же вечером полетел обратно в Барселону, где форсированными темпами стал готовиться к возвращению в основной состав. После бегства Линекера в «Тоттенхэм» меня там очень ждали.

Ну а если вернуться к «Торпедо», то Стрельцов по возвращении в Москву — его признали транспортабельным уже через несколько дней — был предсказуемо освобождён от занимаемой должности в связи с состоянием здоровья.

Старшим тренером «Торпедо» — команды, которая готовилась к своему третьему подряд четвертьфиналу Кубка чемпионов, притом в статусе фаворита — в очередной раз стал Валентин Козьмич Иванов. «Тиауа», конечно, грозная сила. Но «Торпедо» — действующий обладатель Кубка чемпионов. И состав команды такой, что до финала «Торпедо» точно может дойти.

Иванов, надо отдать ему должное, не хотел в третий раз входить в одну и ту же реку. Он был тренером «Торпедо» до Стрельцова, потом подменял Эдуарда Анатольевича, когда тот слёг в больницу с инфарктом. А вот сейчас — третье возвращение Козьмича в родную команду. И снова после Стрельцова.

Иванов не очень этого хотел. Но руководство ЗИЛа и Моссовета — говорили, что основным лоббистом возвращения Иванова был Сайкин — настояло на том, чтобы он вернулся.

В связи с этим произошла ещё и перестановка в сборной. Малофеев перед чемпионатом мира хотел, чтобы его помощником был освобождённый тренер. Очевидно, что эту просьбу не удовлетворили. В результате Иванов покинул сборную и стал главным тренером «Торпедо», а его сменщиком в национальной команде стал Бышовец. Светоча назначили вторым тренером главной команды Советского Союза.

И как мне, да и не только мне, казалось, это не просто так. На самом деле назначение имеет далеко идущие последствия. Скорее всего, после чемпионата мира 90-го года, неважно, как он закончится, Малофеев покинет сборную, уступив своё место Бышовцу, который после успеха на Олимпиаде виделся очень хорошей кандидатурой.

У меня было другое мнение. Честное слово, если бы решал я, то тренером сборной после Малофеева стал бы Садырин, а не Бышовец. Хотя возможно, что всё ещё тысячу раз поменяется. Всё-таки речь идёт даже не о следующем годе, а о 1990-м. Как там оно будет — неизвестно. Но то, что уже сейчас смотрят в будущее с прицелом на домашний чемпионат мира — это хорошо. Наличие планов всегда лучше, чем их отсутствие.

Если говорить про моё восстановление, то оно действительно прошло с опережением графика. Уже 15 января я был на скамейке запасных. «Барселона» отправилась в гости к «Малаге». Я ещё не был готов к тому, чтобы выйти на поле, но это и не понадобилось. Салинас, Заваров и Алешанко обеспечили отрыв в первом тайме. Во втором «Малага» огрызнулась дважды, но в итоге — победа.

А вот 29 января, когда мы сыграли матч с «Эспаньолом», у меня уже получилось выйти на поле. Этот матч стал знаковым событием как для испанского, так и для советского футбола, потому что впервые во внутреннем чемпионате другой страны советские футболисты сыграли друг против друга. Против меня и Сани Заварова на поле вышел Вася Рац.

И надо отдать ему должное. Рац был очень заметной фигурой на поле и даже записал своё имя в протокол: именно Вася открыл счёт. Правда, затем Салинас забил дважды. А в концовке второго тайма, когда я уже был на поле, Габино срезал мяч в собственные ворота. В результате 3:1, положение «Эспаньола» оставалось очень сложным. Ну а мы лидировали в турнирной таблице, притом делали это достаточно уверенно.

Глава 22

В матче с нашими соседями, с «Эспаньолом», я провёл на поле всего пятнадцать минут. На 75-й Круифф выпустил меня вместо Караско. Так что, несмотря на то что формально я вернулся, полноценным возвращением игру с «Эспаньолом» назвать было нельзя.

Оно состоялось спустя три дня. Первого февраля «Барселона» в рамках 1/16 финала Кубка Испании принимала «Картахену». И статус соперника, и результат первого матча, в котором мы без проблем выиграли на выезде 3:0, позволяли мне спокойно вкатиться в футбольный 89-й год.

Традиционно заполненный до отказа «Камп Ноу» стоя приветствовал мой выход в стартовом составе. И я не просто вышел на поле, но ещё и вывел команду в качестве капитана. Пока меня не было, капитанская повязка вернулась к Алешанко, но как только стало понятно, что Ярослав Сергеев возвращается в строй, этот символ тут же вернулся ко мне. Как будто ничего и не случилось, и та травма, полученная мной в Киеве, полностью забыта и не повлияла вообще ни на что.

Сама игра с «Картахеной» получилась очень предсказуемой. Эта команда, мягко скажем, не являлась сколько-нибудь серьёзным соперником для «Барселоны» в любом состоянии. И к трём голам, забитым нами в гостях, мы достаточно быстро, уже в первом тайме, добавили ещё три.

На 18-й минуте Заваров превратил мой голевой пас в гол. Комбинация получилась простая, но эффективная: пас на третьего с выходом Заварова на ударную позицию в десяти метрах от ворот. Такие моменты футболисты экстра-класса решают в 95% случаев. И сегодня статистика была за нас. 1:0.

В концовке тайма Салинас дважды огорчил вратаря «Картахены» после передач Заварова.

Я же открыл счёт голам в 89-м году сразу после перерыва. На 48-й минуте удар с линии штрафной оказался неберущимся для вратаря гостей. А ещё через три минуты на мне сфолили в штрафной, и судья, не раздумывая, указал на точку. Разбег, удар, мяч летит вправо, вратарь прыгает влево. 5:0.

На этом моё участие в разгроме «Картахены» было закончено. Меня заменил Караско. В итоге матч завершился с теннисным счётом 6:0. Девять безответных мячей по итогам двух встреч, и «Барселона» без каких-либо проблем отправляется в ⅛ финала, где нас ждал ещё один достаточно проходимый соперник. Через две недели нас ждал выезд в Сантандер, а 22 февраля мы должны были сыграть с «Расингом» дома.

Надо сказать, что февраль, за исключением кубковых матчей, выдался достаточно спокойным месяцем. В чемпионате нам предстояло сыграть всего три игры. Спустя почти две недели после ответного матча с «Картахеной» нас ждала домашняя игра с «Эльче». 18-го числа выезд в Валенсию, а 26-го дома «Осасуна». Всего пять игр за целый месяц.