Волкодав (СИ) - Риддер Аристарх - Страница 46

Прогулка закончилась достаточно быстро. Рекс обошёл свои владения, отметился у каждого второго столба. Царственно проигнорировал котов, кошек и собак. Поздоровался с местной красоткой, девочкой-пуделем, и вернулся домой с видом монарха, завершившего обход территории.

На кухне меня уже ждал завтрак. Сегодня это была яичница с ветчиной, свежий хлеб, масло, кофе. Кофе, к слову, у Милицы получался отменный. Она варила его по-сербски. Именно так. Моя экономка называла кофе по-турецки кофе по-сербски. Видимо, национальная гордость не позволяла использовать правильное название. Но в любом случае — гуща на дне турки и аромат такой, что хоть вывеску вешай на двери моего дома: «Кафана пани Милицы. Лучший кофе к западу от Стамбула».

— Мистер Фуллер, — сказала она, подливая мне вторую чашку, — вы сегодня в больницу поедете?

— Да, обещал привезти Рекса. Миссис Билл очень хочет его повидать. Доктор говорит, что это может помочь в её выздоровлении.

— Ну слава Богу, — вздохнула моя экономка и перекрестилась. — Может быть, наконец заберёт этого обжору. Ну сил моих больше нет смотреть, как эта псина просто уничтожает котлеты. Сколько можно кормить этого телёнка?

— Милица, ну посмотри на него, он же собака. Собаки любят мясо. Да и вообще, Рекс — воспитанный джентльмен. По-моему, он наоборот добавляет шарма дому. Если миссис Билл его заберёт, я буду по нему скучать.

— Если⁈ — тут же вскинулась Милица. — Что вы такое говорите, мистер Фуллер? Какое «если»? Когда миссис Билл его заберёт! Наконец-то миссис Билл его заберёт! «Если»! Вы как будто бы не хотите его отдавать!

На этом наша с ней очередная, и уже традиционная, пикировка по поводу Рекса закончилась. И я отправился собираться.

Серый костюм, рубашка, галстук. И само собой — пистолет в подмышечную кобуру. Да, агентам Бюро носить оружие формально не пристало, но сейчас, вообще-то, у меня мой законный выходной. А значит, я частное лицо. А частному лицу оружие носить можно. А такому частному лицу, как я, — не просто можно, но и нужно.

Закончив сборы, я глянул на себя в зеркало. То, что я увидел в нём, меня устроило. Можно отправляться на рынок.

Новенький «Хадсон» завёлся с полоборота. И я поехал.

Рынок в воскресенье оказался отдельной историей.

Огромная территория, кирпичные павильоны с навесами, ряды прилавков под открытым небом. Сюда стекались фермеры из всех окрестных графств. Октябрь — самый разгар сезона. Яблоки, груши, тыквы, кабачки размером с артиллерийский снаряд, банки с мёдом, копчёное мясо, сыры, даже виноград.

Ну и само собой — яблоки. Их величество яблоки. Мичиган, как оказалось, один из самых яблочных штатов в стране. И сорта — Northern Spy, Baldwin, Jonathan — отличались не только названиями, но и по сути. Горы яблок — красные, жёлтые, зелёные — лежали на прилавках, и запах от них стоял такой, что хотелось просто стоять и дышать.

Вот этот свежий аромат сада, детства, радости — он сразу погрузил меня в воспоминания о бабушкином доме и о каникулах, которые я проводил в деревне. Сразу вспомнилось, как я выходил в сад, срывал с ветки яблоко. Штрифель. По-моему, это был штрифель. А затем, даже не протирая, с удовольствием откусывал большой кусок этого восхитительного сахарного великолепия. Воспоминание было таким вкусным и ярким, что прямо сейчас мне захотелось яблок так сильно, что рот наполнился слюной.

Решено. Помимо обязательного для посещения больницы набора для миссис Билл куплю и себе яблок. Немного,фунтов десять, ну максимум двадцать. Ладно, тридцать фунтов яблок — вот чуть-чуть, чтобы и самому поесть, и попросить Милицу сделать повидло-варенье. В конце концов, когда наслаждаться яблоками во всех их видах, как не сейчас?

Для больничного гостинца я купил корзинку. Плетёную, аккуратную, с ручкой. Набрал помимо яблок груш, четыре штуки, красивых, спелых, с веточками. Подумав прикупил еще и винограда, пусть старушка порадуется.

И присовокупил к этому великолепию коробочку шоколадных конфет, красивую, с вышивкой на крышке. Упаковка Whitman’s Sampler, классика, которую, как оказалось, в Америке знал каждый.

Корзинка получилась обстоятельная, увесистая. Фрукты, конфеты. Сверху — красивая плетёная салфетка. Всё, что нужно для того, чтобы приличный молодой человек порадовал пожилую даму, поправляющую здоровье, испортившееся в том числе и по его вине.

Расплатился, всё вместе вышло меньше двух долларов, и пошёл к машине.

Домой я вернулся к часу дня. Поставил корзинку на переднее сиденье «Хадсона», вывел Рекса.

— Поехали, приятель. К хозяйке.

Рекс запрыгнул в машину и устроился на полу заднего сиденья. Не на диване — на полу. Лёг, положил морду на лапы. Ни суеты, ни беспокойства. Покойный мистер Билл, очевидно, приучил его ездить именно так — аккуратно, не пачкая обивку. Воспитание чувствовалось в каждом жесте этого пса.

Поехали.

Воскресный Детройт был почти пуст — само собой, если сравнивать с ним же в будний день. Очень много горожан ещё в церквях, на мессе, на богослужениях. Солнце светило ярко, но уже не грело — октябрьское солнце обманчиво.

До больницы Святой Марии — минут пятнадцать езды. Я ехал по Грасиот-авеню, потом свернул к Клинтон-стрит. Знакомый маршрут: неделю назад я проделал тот же путь, только без собаки и без корзинки.

Припарковался на улице, чуть дальше от входа, чем в прошлый раз. Так удобнее — ближе к калитке с Монро-стрит, через которую договорился зайти с доктором Маршаллом.

Вышел из машины. Взял корзинку и повесил её на левый локоть. В правой — поводок Рекса. Обе руки заняты, но ничего страшного.

Рекс вышел степенно, огляделся. Принюхался. Незнакомое место, новые запахи. Но вёл себя спокойно — ни лая, ни рывков. Настоящий джентльмен. Дэнди практически.

Мы с ним, кстати, отличная пара. Роб — парень крупный, и Рекс ему под стать. Смотримся просто шикарно. А уж если бы брать собаку в поле… Агент и его пёс.

Хотя нет. Это уже какая-то комиксятина полезла. Не хватало ещё красные трусы поверх трико напялить. Ну и плащ, да. Какой супергерой без плаща?

Мы пошли к калитке. Мимо кирпичной стены больницы, мимо окон первого этажа с распахнутыми форточками, мимо водосточной трубы, по которой стекала последняя дождевая вода.

Обычное воскресенье. Обычный визит.

Калитка с Монро-стрит была деревянная, невысокая, выкрашенная когда-то в зелёный цвет, который давно облез. Не заперта — как и обещал доктор Маршалл.

Я толкнул калитку и вошёл во дворик.

Он оказался небольшой. Две скамейки, два клёна с облетающей листвой, кирпичная дорожка от калитки до чёрного хода больницы. Окна первого этажа,закрытые, но за стеклом виднелись какие-то занавески. Тихо, спокойно, листья шуршали под ногами.

И женщина.

Она стояла у чёрного хода, справа от двери. Маленькая, худая, в сером фартуке санитарки поверх тёмного платья. Платок на голове. Руки красные, потрескавшиеся. Лицо старше, чем, наверное, было на самом деле.

Я её узнал. Не сразу, но узнал. Санитарка со второго этажа, если я не ошибаюсь. На прошлой неделе, когда я приходил к миссис Билл, она мыла пол в коридоре, а потом занялась дверьми. Бедная женщина. Руки у неё прям очень характерные — изъеденные химикатами и очевидно артритные. Видно, что жизнь тяжёлая и работает она с утра до ночи.

— Добрый день, — сказал я приветливо, проходя мимо.

Она не ответила.

Но посмотрела. И вот этот взгляд… Я поймал его краем глаза, и что-то внутри меня — не разум, нет, что-то более древнее, более звериное — среагировало. Подало сигнал.

Глаза у неё были странные. Не испуганные, не злые. В них было ожидание. Напряжённое, натянутое, как стальная проволока. Так смотрит человек, который знает, что через минуту произойдёт что-то. Который ждёт этого. Который хочет этого. Который жаждет этого.

Я отметил это. Где-то на периферии сознания зафиксировал: что-то не так. Но не обработал. Не успел. Потому что Рекс потянул поводок к скамейке, и вообще сейчас позовут миссис Билл, и…