Сердце шторма (СИ) - Фламмер Нат - Страница 102

— И тогда их станет трое… интересно.

— Почему трое? — невинно улыбнулся Педру.

— При новых вводных связь с нынешнем хозяином ты терять не захочешь, особенно учитывая твой печальный опыт с его предшественником, — спокойно объяснил Александр. — Ты не оборвешь нить, если найдешь хоть малейшую возможность ее сохранить и не получишь прямого приказа к полному разрушению связи. А сеньор Афонсу вряд ли потребует подобного. И колдунья вряд ли отступится от тебя без веской причины. Ты, что же, и правда в фамильяры метишь?

— Вы прекрасно знаете, что фамильяром бештаферу делает не только связь, а еще обряд, заклятие и сильнейший высший приоритет. Я не фамильяр. И не могу им быть, сколько бы колдунов ни считали меня своим бештаферой. Путы подчинения и сила приказывать все равно есть только у одного.

— Однако Веру ты учишь приказывать.

— Скорее вести. Она в странном положении, но как колдунья всегда должна помнить: в связке с дивом главная она, от ее силы и слов будет зависеть жизнь. Поэтому, конечно, я использую тренировки в том числе и для воспитания в ней правильного отношения к бештафере.

Стратег многозначительно хмыкнул:

— Я слышал, что у тебя весьма своеобразное представление о правильных отношениях с бештаферой.

— К бештафере, — поправил Педру, делая акцент на предлоге. — Ты говоришь с акцентом, это можно понять и простить, но позорные ошибки в построении фраз способны создать недопонимание. Я передам тебе несколько книг по языку, и, думаю, мои ученые с радостью помогут с практикой — если планируешь бывать в Коимбре как посланник, удели внимание шлифовке языка.

Стратег открыл было рот, но тут же втянул голову в плечи, Александр, уже полностью сосредоточившись на новой информации, не дал ему заговорить.

— И что же? Как ты ощущаешь контроль со стороны девочки?

— Я бы не назвал подобные проявления контролем, — Педру задумался, подбирая слова и стараясь не упасть с головой в накатывающие воспоминания. — Это не приказ, ему можно не подчиниться. Можно даже не заметить или вступить в противостояние, хорошенько ударив человека по нервам. А можно… можно послушаться. Согласиться. И то, что происходит в этот миг, я никогда не назвал бы контролем или подчинением. Я бы назвал это единством.

Стратег фыркнул. Френкель отставила в сторону бутылку с вином и внимательно посмотрела на Педру. Александр никак не отреагировал, только глаза его на краткий миг сверкнули голубым светом.

— И ее разум выдерживает?

— Да, потому что я об этом забочусь. В первый наш разговор вы спросили меня о безопасности подобного сплетения для человека, теперь я могу дать ответ.

«И человечеству он не понравится, даже учитывая, что случаи дополнительной связи пока уникальны», — добавил Педру про себя. Александр встал из-за стола и сделал шаг навстречу ментору. В его взгляде отчетливо горело любопытство и даже мелькала какая-то надежда. На что?

— При связке подчинения воля бештаферы сковывается волей колдуна. При создании фамильяра практически подменяется ею же, именно это дает людям преимущество в работе с дивами. Но без заклятия моя воля относительно девочки свободна. Так же, как воля Анастасии свободна в отношении Алеши. Разве что прямой хозяин ограничит ее. Но без этого… мне достаточно просто ввести Веру в круг своего восприятия, отдать немного силы, и я смогу сделать с ее разумом и личностью, что угодно, как с комочком глины.

«Уже сделал…» — перед глазами возник образ серебряной русалки. Опасной, смелой и азартной, такой похожей на него самого.

— И она этого не поймет и не заметит. И ничего не сможет противопоставить, какой бы волевой и способной не была. Это иллюзорно равная позиция. Абсолютно открытая. И явно не в пользу человека. Даже если мы найдем способ сохранять и создавать связь без заклятий, на чем бы ни строилось такое сплетение, люди никогда его не примут.

— А если… поставить в такую пару более слабого дива?

Педру покачал головой.

— Слабый бештафера на то и слабый, что в первую очередь с самим собой не сможет справиться. Ведь жажда не исчезает. Зато есть все возможности не подчиниться. В этом и есть камень преткновения. Создать подобную связь можно только с бештаферой высокого уровня, идеально контролирующим свои инстинкты, но бештаферу высокого уровня не связать простым четко озвученным приказом, — Педру немного помолчал, наблюдая за мрачнеющим лицом Александра, потом добавил с долей сомнения: — Можно представить технику только с точки зрения оттяжки. Как дополнительную нить, защищающую основного хозяина. Но боюсь, даже в этом случае риск сочтут неоправданным. Колдуны не идиоты.

Расклад императору не понравился. Повисла тишина, и только через несколько долгих секунд Екатерина Френкель озвучила то, о чем все подумали:

— Академии призна́ют технику запретной. Скорее всего, присвоят второй порядок и навсегда запрут в хранилище. Анастасию, может, и не тронут, но вероятно перепривяжут к консорту, чтобы не создавала даже косвенный прецедент. А вашу с Верой связь прикажут разорвать, и повезет, если не обвинят ведьмовстве и незаконном привязывании дива. Бедная девочка, во что вы ее втянули, ментор?

— Я не виноват, она сама с удовольствием втянулась…

— Я даже не хочу знать…

— Я, по-вашему, такой неприятный персонаж? — Педру легко крутанул головой, чтобы волосы волнами заходили над плечами.

— О, дело не в тебе, ментор, — снисходительно пояснил Стратег, — просто Катерина предвзято относится к нашему виду в целом.

— Сказал мистер-вы-люди-для-меня-пустое-место-Стратег.

Диабу не удостоил ее ответом, просто посмотрел сквозь чародейку, видимо, стремясь подкрепить свое прозвище.

— Простите, ментор, лично к вам у меня никаких претензий, — вздохнула Екатерина. — Но я советую, нет, я умоляю вас отказаться от дальнейших экспериментов в подполье. Вы же ее погубите!

— Вы драматизируете, — Педру поморщился.

— Разве? Ей уже можно вменить создание потенциально опасной ситуации с угрозой освобождения демона десятого уровня, ведьмовство, подчинение дива чужой Академии, а значит шпионаж и кражу в особо крупных размерах. Не забывайте, что по законам Российской империи вы всего лишь имущество, которое она наглым образом присвоила. Это конец ее карьеры, и это в лучшем случае!

— И вы думаете, я позволю это? — Педру даже не стал скрывать возмущения в голосе. — Даже если ей попытаются предъявить обвинения, мне достаточно сказать, что инициатором связи был я, и рассказать, как это произошло. А это уже захват, и отвечать мне.

— Закон запрещает колдуньям работать с дивами! — Чародейка почти полностью потеряла самообладание. — Вы всерьез не понимаете или издеваетесь? Дело даже не в самой Вере, хотя лично мне будет очень жаль ее загубленной жизни. Дело в том, что она первая. И если хоть что-то пойдет не так, все противники женского светского образования в России моментально поднимут голову. И скиты тоже не останутся в стороне. И даже если это окажется захват. Даже если вы все возьмете на себя, она не просто попадет в скит! Матери-игуменьи поднимут ее на копье как знамя. А если вы врете, ментор… Вам не понять наших реалий. Но хотя бы просто пожалейте девочку, оборвите связь сейчас, пока никто ничего не знает.

— Пожалейте, — передразнил Стратег. — Это ты-то жалостливая? Ты хоть представляешь, каково это, пережить разрыв связи, если она была крепкой и взаимной?

— Ей в любом случае придется это пережить, ведь так? — Чародейка посмотрела на Педру, и он с удивлением заметил слезы на ее глазах. — Но сейчас у нее еще есть шанс на нормальную жизнь и карьеру! И, главное, возможность проторить дорогу другим. Ментор, ставка слишком велика. Умоляю, — она протянула к нему руки, — если она вам хоть немного дорога, если вы ее действительно любите, отпустите сейчас.

Стратег за спиной чародейки откровенно заржал. И тяжело опустил руку на плечо женщины.