Сердце шторма (СИ) - Фламмер Нат - Страница 106

Белый конь почти незаметным движением скользнул в гущу черных фигур, Педру лишь покачал головой.

— Думаете, я так легко позволю загнать себя в вилку? — он легко пресек возможность атаки.

— Думаешь, я буду действовать так банально? — Александр не убрал коня, но начал игру на другом фланге.

Через несколько ходов Педру действительно оказался в очень непривлекательном положении и встал перед выбором. Отдать офицера, пытаясь напрямую защитить короля, но открыть Александру всю правую сторону поля, после чего тот сразу начнет атаковать снова, или… отдать, казалось бы, неразумным движением королеву и выиграть дополнительные несколько ходов, чтобы сменить тактику. Выбор был очевиден. И Александр внимательно следил за Педру. Тот лишь улыбнулся и, легко сместив королеву вперед, сам же убрал ее с поля, позволяя белой ладье занять свободную клетку.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Все-таки вы не совсем правы, вся партия — это и есть защита фигуры, главное, помнить, какой именно. И понимать, чем можно пожертвовать в нужный момент. А чем не стоит. Скажите честно, вы куда-то торопитесь?

Александр посмотрел на Педру вопросительно.

— Все описываемые вами трагедии, если и произойдут, то не в ближайшее десятилетие точно, а может, и не в ближайшие пятьдесят и сто лет. Мир меняется быстро, но не мгновенно. И пока нет нужды устраивать цирк с конями, если только… я чего-то не знаю?

Что-то потемнело в глазах императора, словно погас собственный свет его нечеловеческих глаз.

— Цирк с конями… может начаться из-за малейшей твоей ошибки, Педру.

— Не помню, чтобы когда-то было иначе. Но мир все еще стоит.

— Теперь их два.

— Именно поэтому я и спрашиваю, что еще я должен знать?

— Ты знаешь все, что необходимо, конселейру.

— Хорошо, — просто ответил Педру и сделал еще один ход. И еще.

Он полностью сменил тактику игры, и брови Александра все выше и выше уползали на лоб, когда очередная черная фигура вставала за пределами поля. Наконец Педру лишился последней пешки, мирно ползшей по крайнему ряду до заветного трона.

— Ты проиграл, конселейру. Причем позорно. Зачем?

— Я давно не конселейру, светлейший сеньор. Я ментор Академии. И мне привычно подставляться под удар, если в этом есть польза и урок, — развел руками Педру.

— И какой же урок ты хочешь преподать мне в этот раз? — с усмешкой спросил Александр.

— Взгляните на поле. Я не проиграл. Мы вполне можем продолжить партию. Например. Я шагну сюда. Потом чуть дальше. Чтобы пересечь поле…

— В этом нет смысла. Твой король один. И ты не победишь.

— Увы. Вы правы. В таком положении все, что я могу сделать, — попытаться выжить и свести партию в пат. И мы оба будем в проигрыше.

Александр тяжело вздохнул:

— Ты ошибся в образах. Король — самая слабая фигура на поле. А я — нет.

— Но вы сами выбрали эту роль. И она ограничит вас. Вы сильнейшее существо в мире, но при таком раскладе… — Педру крутанул доску, забирая себе белые фигуры и оставляя перед Александром одинокого черного короля. — У вас только один исход. Пепелище. Вам нужны фигуры.

— Но ты пожертвовал ими всеми, не так ли?

— Жертва — это другой вопрос. Нельзя играть на одной стороне, не согласовав тактику и цель.

— И ты хочешь, чтобы я рассказал тебе цели? Когда тоже предпочитаешь карты… и держишь в рукаве ферзя? Так ли честна твоя жертва?

Педру не сразу понял, о чем говорит Александр, и лишь когда император протянул руку, разжал ладонь и с удивлением обнаружил лежащую на пальцах фигуру. Черная королева в маленьком серебряном венце оказалась в руках императора. Он покрутил ее, внимательно рассматривая искусную резьбу.

— Педру, Педру, Педру… ты ведь хорошо понимаешь, что за пределами игрового поля жизнь полна опасностей… правда? Никогда не называй жертвой то, от чего не готов отказаться по-настоящему. — Он поставил Ферзя рядом с черным королем. — Продолжим? Твой ход.

Педру медленно опустил белого короля на бок.

— Хороший ход, — оценил Александр. — Я рад, что мы на одной стороне, конселейру. По крайней мере, я хочу в это верить.

— Я тоже. Но повторюсь еще раз. Сотрудничество — это не только обмен подарками. Даже будь я совершенно против ваших идей. Около аванпоста вас ждали бы под завязку забитые сани. Это обычный этикет. Честный обмен информацией, вот что важно. Сколько раз я спрашивал о ваших мотивах…

— Я отвечал.

— Как колдуну. А сегодня вообще бросили в меня Стратегом, чтобы выцарапать дополнительные сведения из взглядов и реакций. Я почти оскорблен. А учитывая, во что вы хотите втянуть нас дальше, я настаиваю на открытости с вашей стороны.

— Не всегда нужно обладать всей полнотой информации, чтобы достичь результата.

Александр улыбнулся, и Педру почувствовал холод, прошедший по позвоночнику.

— Моими же словами против меня?

— Ты сам назвался ментором и изъявил желание преподать мне урок, а ученики, они ведь так и поступают, Педру, слушают, запоминают, а потом бьют тебя твоим же оружием. И хорошо, если не в спину. — Александр снял венец с черной королевы и закрутил его в пальцах, так быстро, что ожоги просто не успевали оставаться на коже.

— Мне ждать удара в спину?

— Из нас двоих это ты не веришь мне. Все ищешь скрытые мотивы.

— Но они ведь есть.

— Конечно есть, только это не мировое господство, как ты опасаешься. Я честен в том, что говорю. И хочу видеть честность в ответ. Конселейру, я последний раз прощаю твои интрижки. — Он щелчком бросил венец в сторону ментора, и тот легко поймал его, жар сразу разошелся по ладони. — И советую очень хорошо поразмыслить над тем, какую слабость ты можешь себе позволить, а какую нет. — Император встал и пошел к столу, уже почти опустевшему.

На сегодня партия окончена. Педру посмотрел на прожигающую кожу крохотную корону, потом легким движением сунул ее в карман. Кое в чем Александр прав: стоит лучше поразмыслить над происходящим, чтобы не совершить глупость, о которой придется сильно жалеть.

За столом сидели Стратег и Френкель. Диабу, получивший разрешение поесть, когда император отправился играть в шахматы, методично подчищал тарелки одну за одной. Френкель смотрела на него с демонстративным презрением, помешивая кофе маленькой ложечкой. Только несколько бутылок крепкого портвейна стояли в центре нетронутые.

Александр обошел стол, будто видел его впервые, и зачем-то тронул пальцем одну из бутылок.

Педру это не понравилось. Он выставил их исключительно как украшение и дань традиции, отлично понимая, что никто из бештафер не станет пить сильный яд. Из прибывших разве что чародейка могла позволить себе бокал-другой. Однако во взгляде императора появилась очень неприятная искорка.

Напоминающая собственное отражение в зеркале. Так Педру выглядел, когда готовился сыграть в игру «пан или пропал».

— У людей, — вкрадчиво начал Александр, — существует очень интересный обычай скреплять договоренности алкоголем. В этом есть смысл. Выпив, человек становится откровенен, а отказавшись, демонстрирует, что ему есть что скрывать. Педру, этот превосходный портвейн ведь оказался на столе не случайно? Ты хочешь показать, что честен? А если так, то готов ли ты идти до конца, Коимбрский лев?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Александр указал на ближайшую бутылку взглядом, и Стратег тут же откупорил ее и разлил темно-красную густую жидкость в четыре бокала. От запаха начала кружиться голова.

Педру не стал протягивать руку, и тогда император лично подал ему наполненный до половины бокал. И заглянул в лицо с самой милой и искренней улыбкой.

А вот и наказание за дерзость. Конечно же, Александр не мог оставить угрозу без внимания. И нашел способ покарать, не раздувая конфликт. Изобразив доброжелательность, он поставил Педру в весьма двусмысленное положение. Отказаться сейчас означало вчистую проиграть эту партию. Выказав слабость, Педру не только опозорит себя, с этим он был готов смириться, но покажет свою уязвимость, а значит, и уязвимость Коимбры, которую защищает. Но и выпитый бокал также ставил Коимбру под угрозу. Знает ли император, насколько плохо Педру переносит алкоголь? Или играет вслепую?