Сердце шторма (СИ) - Фламмер Нат - Страница 11

— Это что? Как это… ну не-ет…

Выбранные ментором книги можно было отнести к трудам политической и социальной направленности. Обычно их изучали желающие сделать карьеру в государственных структурах или дипломатии.

— Где я и где политика?

— На одной доске, в одной партии. И тебе пора учиться играть, если не хочешь вечно быть в роли жертвы.

Вера опустила голову. Как хорошо было бы просто получить ответ. Четкую инструкцию, детальный план, в котором невозможно ошибиться. Но Педру бы никогда не дал ей такого простого ответа, он просто не видел в этом смысла, уж это она успела понять за годы своего ученичества.

Мимо крыльца прошли несколько колдунов, возвращающихся с утренней пробежки, и Вера инстинктивно попыталась спрятаться за спиной ментора, чтобы не попасться им на глаза.

— И не придавай такого большого значения своей нынешней… любви… — ментор даже не пытался скрыть усмешку. — Говорила «сильный колдун», а он чуть в обморок не свалился, заметив над головой бештаферу.

— Ох… он видел меня?

— Он видел меня. И то мельком. Так что заикаться перестанет уже через неделю. Наверное. И вообще, что ты в нем нашла? В Коимбре он бы едва ли дотянул до выпуска. Уверяю, перспектива быть сожранным для него не шутка. А реальная угроза.

Ментор говорил со всей присущей ему серьезностью, но Вера не смогла не улыбнуться.

— Похоже, вы все-таки умеете утешать, ментор Киса.

Зубы щелкнули прямо перед лицом. Вера, увидев на миг львиную морду, отскочила и ударилась спиной о металлические перила лестницы. А ментор уже снова стоял, заложив руки за спину, будто и не двигался вовсе.

— Не смей называть меня так! Никогда!

— Раньше вы не были против…

— Так и ты раньше была маленькой девочкой. Детям многое прощается по неразумию их. Но ты уже не ребенок. И спрос с тебя будет советующий. Я думал, вы поняли это сегодня, сеньора Аверина!

Вера удивленно посмотрела на дива. Все такого же непривычного, мокрого и встрепанного, как и пару часов назад. Ехидно ухмыляющегося и очень странно проявляющего заботу, через угрозы и резкие вспышки злости. И все-таки за демонстрацией превосходства чувствовалось искреннее желание научить. И защитить.

Вера не выдержала, закрыла глаза и шагнула к нему, не особо надеясь, что див даст приблизиться, но Педру не увернулся и позволил обнять себя. Вера уткнулась носом в мокрую рубашку.

— Спасибо вам, ментор, — тихо всхлипнула она.

Педру незаметным движением положил руки ей на плечи и опустил голову, касаясь подбородком макушки. И Вере показалось, что она снова чувствует холодный просоленный ветер на своей коже и слышит шум бешеного прибоя и запах моря. Она покрепче сжала пальцами мокрую ткань, будто наставник и правда мог обратится ветром, и, выскользнув из рук, исчезнуть, не попрощавшись.

— Возможно… не мне просить тебя не делать глупостей, — тихо сказал ментор. — Иногда мне кажется, что вся жизнь состоит только из глупостей и бесконечной череды ошибок. Так что делай, что хочешь. Но никогда не забывай, что за некоторые поступки будет назначена очень высокая цена, и платить придется всегда. А меня может не оказаться рядом.

Он отстранился и посмотрел на дорожку, ведущую к медицинскому корпусу.

— Кто-то уже пришел по вашу душу…

За высокими кустами мелькнула трость, и на дорожку вылетел колдун.

— Паша?

— Вера!

— Ты чего за кустами делал?

— Шнурки завязывал, — хмыкнул вышедший следом Алеша, — мы же никуда… не торопимся…

— Не нуди, а? И так тошно.

Алеша снова замахнулся на друга тростью, но промолчал и пошел к Вере.

— Вера! Слава Богу. Мы слышали… что тебя… ищут.

— Что случилось?! — Паша, опередив друга, подбежал к лестнице.

— Этим вопросом вам следовало задаваться вчера, — хмыкнул ментор, с любопытством оглядывая молодых колдунов.

Паша не был с ним знаком и не сразу сообразил, что рядом с Верой стоит див, и весьма сильный, а когда сообразил, то с тихим «ой» схватился за перила, чтобы не упасть.

— Ментор, — Алеша склонил голову в приветственном кивке.

— Сеньор Перов. Ваши шаги становятся все увереннее, делаете успехи в физической подготовке.

— Вы ментор? Див ректора Коимбры? Это про вас говорят? Что вас…

— Что говорят? — спросил Педру дружелюбно, но глаза его полыхнули лиловым пламенем.

— Н-ничего… — поежился Паша.

— Жаль, — задумчиво протянул ментор. — На моем счету много подвигов, вполне есть, о чем поговорить… Я вас оставлю. Сеньора Аверина, сеньор Перов, сеньор…

— Шанков.

— Сеньор Шанков… — взгляд ментора будто стал более заинтересованным, но за ним ничего не последовало. — Прощайте, — сказал он после небольшой паузы и исчез.

И мальчики сразу кинулись к Вере.

— Так, вся Академия говорит, что ты вычудила вчера на танцах. Рассказывай, — потребовал Паша и тут же схватился за плечо, по которому Алеша все-таки ударил тростью.

— Рассказывай, — передразнил он, — ты где был вчера? Обещал же присмотреть!

— Она с парнем туда пришла, что мне и за ним приглядывать?! — огрызнулся Паша с такой обидой и ревностью, что Вере стало неловко, и друг это явно заметил. — Я… прости Вера. Я правда обещал… а потом… ушел…

— Госпожа Аверина! Я вас сейчас силком потащу в палату! — раздался за спиной голос Кадуцея.

И Вера поняла, что очень рада его слышать, потому что решительно не знала, как объяснять произошедшее мальчикам. Пока что.

— Мы обязательно поговорим. Но позже. Немного позже. А пока… я очень хочу спать.

_______________

*"Cala-te!" — молчи!

Глава 3. Резонанс. Часть 1

— У нас будет фамильяр? — Сергей ошарашенно смотрел на стоящего посреди комнаты дива — самый дорогой и неожиданный свадебный подарок.

«Подарок» с вежливой улыбкой смотрел на новых хозяев, пока Гермес Аркадьевич готовился к обряду.

— Ага! — обрадовался Кузя. — А знаете, что самое прикольное? Он крыса!

Див зашипел на Кузю.

— А чего ты на меня-то шипишь? Анонимус вон тоже крыс только так может умять!

— Еще один? — Любава была шокирована не меньше Сергея. — А три фамильяра в семье — это не много?

— Ой, да чем больше, тем лучше же!

— Кузя, помолчи, — приказал Гермес Аркадьевич. — Любава, Себастьян — женский фамильяр, такие редко остаются надолго в одной семье. Сейчас он принадлежит тебе как старшей дочери рода. Привязать его, конечно, нужно будет к Сергею, но основной хозяйкой он будет считать тебя.

Себастьян поклонился. Потом слегка повернул голову и уставился на Анонимуса.

Старший фамильяр вперил в новичка взгляд желтых змеиных глаз.

— Он ему вопросы задает, — усмехнулся Кузя, — экзаменует на достойность. Ай.

— Тебе приказано помолчать, — тихо осадил Владимир.

Вера наблюдала за неожиданным семейным советом, стоя на пороге гостиной. Надо же… женский фамильяр… Вера, конечно, слышала о таких, но как-то даже мысли не допускала, что подобные есть в их семье.

После венчания Сергея и Любавы детей отправили играть в сад, чтобы не мешали. Но Вера задержалась в доме, таская угощения для Сары, и случайно услышала в гостиной голоса. Заглянула, но, уловив суть разговора, не решилась войти. Хотя, наверное, стоило бы. Поздравить, порадоваться за сестру. И все же что-то неприятно царапнуло сердце и заставило остановиться на пороге, лишь издалека разглядывая нового дива.

1988 год, октябрь. Поместье Авериных.

Вера стояла на пороге и смотрела на царящую в гостиной идиллию. Со стороны нельзя было сказать, кто из присутствующих див, а кто человек. Даже Анонимуса вытащили из привычной роли отстраненного дворецкого, запихнули в пушистый свитер и усадили на ковер рядом с Мишей. Брат, давясь от смеха, торопился создать на груди фамильяра забавную надпись с помощью ниток и клея. Анонимус сидел, прикрыв глаза, и улыбался. Вера кожей чувствовала исходящее от фамильяра довольство. Но все равно оставалась в стороне. Ее связь с Анонимусом стала заметнее за последние месяцы, фамильяр потратил немало сил и времени, чтобы восстановить «несчастную студентку, пострадавшую от уроков Коимбрского льва». Но эта связь была… формальностью? Вера не могла объяснить, но ощущение опасения, едва заметный страх Анонимуса снова потерять сосредоточенность на Мише, та внимательность и отстраненность, с которой фамильяр следил за своим сближением с членами семьи… Вера все понимала, уважала Анонимуса за эту преданность и сознательно не пыталась цепляться за слабые отголоски связи. Но чувствовала себя чужой.