Сердце шторма (СИ) - Фламмер Нат - Страница 150

Меньшов выслушал Веру, встал, подошел к шкафу и достал коньяк.

— Вам нельзя пить, — тут же напомнила Инесса.

— Знаю, это не для меня. — Он поставил стопку перед студенткой.

— Педру хорошо обучил вас, — согласился ректор, наливая янтарный горько пахнущий напиток, Вера подавила желание поморщиться и задержать дыхание. — Но моих уроков вы, видимо, не усвоили. Играют, Верочка, с равными. С учителями говорят честно и просят помощи открыто. Поэтому пейте, и поговорим начистоту. Почему вы так хотите взяться за эту работу, да еще и вместе с Педру?

Вера подняла стопку и под пристальным взглядом ректора поднесла к губам, помедлила секунду, потом поставила нетронутый коньяк обратно и сказала:

— Я не меняю свой ответ.

Ректор усмехнулся, а проректор все с тем же ледяным спокойствием тихо произнес:

— Конечно… ведь иначе придется отвечать на неудобные вопросы. И признавать, что вас с ментором связывают не только ученические исследования. Так?

— На что вы намекаете? — в тон ему ответила Вера.

— Я говорил это два года назад и скажу сейчас. Вы насквозь пропахли этим дурным дивом. Я верно говорю? — Вознесенский посмотрел на Инессу.

Та сверкнула глазами в сторону студентки и покачала головой:

— Ваши подозрения ясны, но…

— Совершенно безосновательны! — позволила себе эмоции Вера. — Я пахну морем, потому что моя мать — русалка! И когда я поступала в Академию, наставница Инесса и Алексей Витальевич были предупреждены, что могут проявиться какие-то особенности в процессе обучения.

— Поэтому вы сейчас так возмущены? Из-за безосновательных подозрений? Или потому, что даже наличие оправдания не спасает вас от собственных эмоций? — продолжал давить проректор. — Я знаю, что вы русалка. А еще знаю, какая репутация у главного ментора Коимбры. Скажете, что не поддались на его очарование?

О, вот теперь можно. Вера закрыла глаза, мысленно поблагодарив Вадима Владимировича за повод и убрала стены. Резонанс неловко полыхнул, но тут же сжался, вибрируя небольшой полусферой. Вера старалась не смотреть на Инессу, но знала, что зрачки дивы стали вертикальными, а взгляд неотрывно следит за каждым движением студентки.

— Мои эмоции не должны вас волновать, Вадим Владимирович.

— Ошибаетесь, Вера, — неожиданно мягко заговорила Инесса. — Даже на моей памяти возникали… неприятные ситуации из-за беспечного характера Педру и пылкости юных сердец. Таких же, как ваше. А с тех пор, как в Академиях стали обучаться колдуньи, вопрос эмоционального контроля осветился под немного другим углом.

— Да, и именно Педру с самого моего детства заботился о том, чтобы все углы в голове были прямые.

— Он хороший учитель, но он див. Просто помните: не стоит ждать от него человеческого отношения.

— Но я-то человек. Людям свойственно любить и привязываться, или человеческое отношение с моей стороны тоже противоестественно?

Меньшов, наблюдавший за перепалкой из-за кружки с чаем, поперхнулся. Вера закатила глаза:

— Вы же это и хотели услышать. Что я влюбилась в ментора. Не поверю в ваше удивление.

— И зря. Не часто вижу девушек, способных открыто и холодно рассуждать о своих чувствах. — Алексей Витальевич опустил чашку на стол и с интересом посмотрел на Веру.

— А вы думаете, мои чувства не были предметом изучения и очередным «полезным уроком для сеньоры»? — усмехнулась она. — Хотите честности? Пожалуйста. Педру красавец, авантюрист, наставник, ведет себя, как аристократ в сотом поколении, проявляет геройские замашки и защищает тех, за кого ответственен. Любое из этих качеств способно влюбить. А в нем они все сошлись разом. Повальные воздыхания по его персоне — это уже культурный код колдовской Португалии. С чего вы взяли, что меня должно это обойти стороной? Но вы правы, наставница. Он не человек. И я это помню. И у меня не возникло проблем в том, чтобы работать с ним бок о бок там, в Коимбре. С чего сейчас все должно измениться?

— Как вы работали в Коимбре — еще большой вопрос… И я обязательно задам его ментору, если он соизволит сюда явиться, — сказал Вознесенский.

— Задавайте. Вы услышите тот же ответ, — отчеканила Вера. — Какой ему может быть интерес в иностранной студентке, кроме личной выгоды? РИИИП — ведущий мировой институт, МИП базируется у нас. Педру использует возможность. Как и я.

— Не стоит недооценивать мотивы его личной выгоды, — предостерег Меньшов.

— Меня не интересуют его мотивы. Я хочу получить свою возможность построить хорошую карьеру и сделать что-то действительно стоящее. Прошу! Неужели вы запретите исследовать уникальное заклятие только потому, что я девушка, а ментор выглядит как мужчина? Это глупо! Это сексизм, чтоб вы знали!

— Полагаю, вы выбирали не «Портвейн», — усмехнулся Вознесенский. — И вам действительно так важна эта тема?

— Очень важна.

— Тогда я лично буду вашим руководителем, — предложил проректор. — Согласны?

— Вы правда будете?! — Вера сменила гнев на восхищение. — Но вы же не… вы же против ментора?

— Поэтому и предпочту быть ближе к нему, если уж пускать на территорию. Так что?

— Конечно согласна! Спасибо! Спасибо! — Вера уже даже не пыталась сдерживаться, радость и облегчение были вполне искренним. Педру велел получить печать, а не приятную компанию. Пусть сам придумывает, как ладить со вторым руководителем.

— Инесса, поставь печати пожалуйста, — попросил Алексей Витальевич.

Дива на мгновение исчезла, потом появилась снова и протянула ректору открытую папку и ручку. Меньшов поставил размашистую подпись.

— Документы я оставлю у себя. Вам они ни к чему, а с Педру стоит переговорить. Если это все, можете идти, Вера.

В свою комнату Вера вернулась совершенно вымотанная. Бросив пальто на спинку стула, она рухнула на кровать лицом в подушку. Вцепилась пальцами в одеяло. И постаралась выдохнуть. Очень медленно, чтобы грудь не сжало судорогой, а из глаз не брызнули слезы. Это было трудно. Играть собственными чувствами было трудно. Врать в глаза и делать вид, что свято веришь, — тяжело. А может, она и не врала, просто на самом деле не хочет признавать, что весь интерес Педру крутится вокруг личной выгоды. Как бы то ни было, короткий разговор отнял последние силы. Хотелось зарыться в одеяло и плакать, но нельзя, нельзя…

Словно подтверждая ее мысли, раздался тихий стук по оконному стеклу. Вера, не поднимая головы, махнула рукой, серебряная задвижка сдвинулась, и окно распахнулось. Педру возник посреди комнаты, словно призрак.

— Ты нужна мне, — без приветствия и объяснений заявил ментор, помолчал секунду и спросил: — Что с тобой? Тяжелый разговор?

— Угу.

— Результат?

Вера подняла большой палец вверх.

— Отлично. Сними рубашку.

Она приподнялась на локтях и посмотрела на Педру:

— Интересное предложение, но я, признаюсь, подумала, что нужна вам не за этим.

— И правильно подумала, только ты нужна мне в полной силе. Давай быстрее. — Педру нетерпеливо пощелкал пальцами.

Вера встала, повернулась спиной к бештафере и спустила с плеч блузку. И почти сразу ощутила знакомую силу и прикосновение. Девушка вздрогнула и закрыла глаза. Она знала, что в действиях Педру нет ничего предосудительного, понимала, что именно он хочет сделать, не раз видела, как работает любимая ментором чародейская техника. И все равно не могла даже дышать, пока его ладони быстро скользили по шее и плечам. Педру ее пожалел и, вместо того чтобы просто развернуть лицом к себе, подошел вплотную, а затем, почти обнимая, провел пальцами по ключицами и мягко надавил на центр груди. Вера вдохнула так резко и глубоко, что на миг потеряла равновесие и схватилась за спинку стула. Кровь быстрее заструилась по венам, туман в голове рассеялся, а с шеи будто сняли тяжелые оковы.

— Легче? — Педру поднял рубашку на плечи девушки.