Кадийский забой (СИ) - "Тень Кашкайша" - Страница 40

Леонид задумчиво пробормотал: «Вирус очевидно полностью выжег его нервную систему, не оставив никаких признаков жизни. Следовательно это просто гниющий труп, который продолжает двигаться исключительно благодаря проявлению Хаоса.».

Моя ладонь плавно опустилась вниз, приказывая отряду опустить стволы. Жест: "Стоять! Не стрелять!".

Один выстрел из лазгана вскроет нашу позицию. Стрельба привлечет остальных, а одиночки редко бродят по таким пустошам без свиты…

За первым поксвокером из мглы вынырнул второй. Затем третий и четвертый. Они шли бесцельной, ломаной толпой, не издавая ни единого звука, кроме влажного трения мертвой плоти и хлюпанья шагов. На одном из них болтались ошметки флак-брони кадианского образца. Керамитовый нагрудник глубоко вмялся в раздутую грудную клетку, намертво слившись с разросшейся плотью и костяными наростами. В руке мертвец сжимал погнутый ствол лазгана, используя его как трость.

Тварь прошла в трех метрах от моей позиции… Дистанция позволяла разглядеть каждую деталь кошмарной анатомии: черные, обломанные зубы в вечно оскаленной пасти, сочащиеся язвы на толстой шее, обрывки полкового шеврона на левом плече. Но номер подразделения не читался под толстым слоем запекшейся бурой слизи…

Сквозь угольные фильтры трофейного ребризера миазмы не проникали, воздух оставался сухим и отдавал резиной. Но вот реакция отряда… она говорила сама за себя. М'рра припала к самой земле, ее жилистые плечи судорожно дергались под курткой. Сержант скалилась, обнажив острые клыки, глаза сузились в тонкие вертикальные щелочки. Ее обостренные чувства хищника улавливали то, от чего нас защищала техника Крига. Фелинида боролась с первобытным инстинктом — бежать от источника абсолютной заразы или броситься в атаку.

Векс вжалась спиной в ствол мертвого, подрагивающего дерева, намертво вцепившись обеими руками в свой лазпистолет. Костяшки ее пальцев побелели от напряжения. Техник мелко дрожала, уставившись расширенными глазами на процессию мертвецов.

Брут возвышался над залегшими бойцами, неподвижный, как гранитный валун. Тяжелый стаббер в его огромных руках казался легкой игрушкой. Он загнанно и часто дышал, стекло его массивной маски быстро запотевало изнутри от горячего дыхания. Он ждал приказа. Одно короткое слово — и ленточный пулемет разорвет эту гниющую массу на кровавые ошметки. Удержать его от драки стоило колоссальных усилий, но дисциплина пока брала верх над яростью.

Рядовой Тихий опустился на одно колено рядом с Брутом. Его бледные губы беззвучно шевелились за стеклом маски. Парень скорее всего молился, крепко зажмурив глаза, отказываясь смотреть на богохульство, марширующее в нескольких шагах от него.

Пятый. Шестой. Десятый.

Они текли мимо нас мутной, воняющей дерьмом рекой. Их вел только беззвучный зов варпа, тянущий поднятых мертвецов к какой-то неведомой цели в глубине зараженной пустоши. Некоторые волочили за собой куски ржавого металла, другие размахивали раздутыми конечностями.

Следом за основной группой тащилось нечто, бывшее когда-то двумя гвардейцами. Их тела сплавились воедино в гротескном объятии, сросшись боками и конечностями. Три ноги неуклюже переступали по слизи, две головы безвольно болтались в такт шагам. Из открытых ртов капала черная жидкость, прожигая мелкие дыры в мягкой земле.

Мышцы ног начало мучительно сводить от статического напряжения. Держать абсолютную неподвижность на такой нестабильной почве оказалось невероятно тяжело. Земля под тяжелыми армейскими сапогами слегка пульсировала, норовя нарушить равновесие и выдать нас. Капля едкого пота скатилась по лбу, щипля глаз, но стереть ее было невозможно.

Двенадцатый поксвокер остановился.

Тварь замерла прямо напротив меня. Медленно, с тошнотворным хрустом шейных позвонков, раздутая голова повернулась в нашу сторону. Белые, пустые бельма уставились точно на мой силуэт. Указательный палец сам лег на спусковой крючок моего лазгана, выбирая свободный ход.

Корвус кричал: «Вероятность визуального контакта критическая! Расстояние два с половиной метра. Угол обзора прямой. В атаку!»

Но Леонид противоречил ему: «Жди фанатик. Держи строй. Он слепой.».

Существо постояло несколько долгих секунд, издав низкий, булькающий звук порванным горлом. Из его (ее?) открытой пасти вывалился кусок черной слизи. Затем мертвец отвернулся и побрел дальше, присоединяясь к остальной стае.

Прошла минута. Две. Ещё одна.

Уродливые тени растворились в густом желтом тумане так же незаметно, как и появились. Влажное шарканье постепенно стихло.

Выждав еще ровно шестьдесят секунд по внутреннему отсчёту, я внимательно вгляделся в пелену, чтобы убедиться, что замыкающих отставших нет. Только мертвые деревья и вздрагивающая почва.

Два коротких, резких взмаха рукой вперед. Жест, который переводится примерно как: "Вперед! Тихо".

Впереди выросла стена из черных грибов. Их шляпки достигали высоты человеческого роста, а пористые стволы сочились густой темной влагой. Тропа сужалась, заставляя нас идти гуськом.

Но сейчас уже я шёл за М'ррой, копируя её маршрут.

Колонна успела растянуться. Движение по узкому коридору между раздувшимися грибными наростами сильно уж замедлило наш темп. Я оглянулся через плечо, проверяя строй. Седьмым в цепочке шел боец с номером четыреста… девять кажется, на наплечнике. Не знаю его имени, впервые вообще его замечаю, кхм… Он отставал на метра три всего.

Боец сделал шаг и поставил ногу на блестящий от слизи участок, и поверхность под его сапогом тут же разошлась.

Раз, и его руки судорожно взметнулись вверх, лазган выскользнул из пальцев и мгновенно утонул в серой жиже. Пальцы 409-го попытались ухватиться за склизкий ствол ближайшего черного гриба. Нарост лопнул под его весом, обдав перчатки густой пыльцой.

Почва заглатывала жертву с пугающей скоростью. Секунда — и боец ушел по грудь. Он открыл рот под маской ребризера, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип, мгновенно поглощенный ватной тишиной ничьей земли. Биологическая трясина сомкнулась вокруг его шеи, сдавливая гортань. Глаза солдата расширились в абсолютном, животном ужасе. Он смотрел прямо на меня, пока серая масса заливала стекла его противогаза.

М'рра резко развернулась. Шерсть на ее загривке встала дыбом, из-под верхней губы вырвалось глухое, вибрирующее рычание. Она сделала шаг назад, выхватывая зазубренный нож, готовая броситься на помощь или атаковать саму землю. Инстинкт стаи требовал немедленно защищать своего. Когти на ее свободной руке удлинились, с треском разрывая ткань перчатки.

Я вцепился в ее плечо мертвой хваткой. Пальцы впились в жесткую ткань куртки, намертво фиксируя сержанта на месте. Мышцы под тканью были твердыми как камень, сжатыми для смертельного прыжка.

— Не останавливаться! — Голос через вокс-бусину прозвучал сухо и жестко, перекрывая ее рык. — Вперед!

За это время над поверхностью осталась только гофрированная трубка ребризера. Она дернулась раз, другой, выдувая облачко отфильтрованного воздуха. Затем серая масса сомкнулась окончательно… Поверхность выровнялась, мерно вздрагивая, словно переваривая свежую добычу. Ни следа. Ни снаряжения, ни оружия, ни человека. Земля просто нахер сожрала его.

М'рра дернулась в моей хватке, ее желтые глаза встретились с моими линзами противогаза. В них билась дикая ярость пополам с первобытным страхом. Она зарычала, верхняя губа задралась, обнажая зубы.

— Вперед, сержант, — повторил я, усиливая нажим на плечо. — Работаем. Это лучшая дань памяти будет, тот момент, когда мы вернёмся обратно.

Она сглотнула, коротко кивнула и отвернулась, возобновляя шаг. Колонна дрогнула, но продолжила движение. Брут глухо зарычал, проходя мимо того места, где минуту назад был боец. Фелинид ускорил шаг, его громадные ботинки оставляли глубокие вмятины, которые тут же заполнялись мутной водой. Тихий даже не повернул головы, его взгляд оставался пустым и отрешенным, словно он давно смирился с тем, что все они мертвы.