Патруль 4 (СИ) - Гудвин Макс - Страница 46

Кроме нас, в зале было человек десять. Больше всех выделялся мужчина лет сорока, сидевший у окна с видом на взлётную полосу. Он был в дорогой, но не кричащей клетчатой рубашке, в очках в тонкой металлической оправе и не выпускал из рук матовый чёрный бук. Его пальцы быстро и почти беззвучно стучали по клавиатуре. Он выглядел как типичный IT-архитектор или успешный менеджер высшего звена, полностью погружённый в свою работу, даже здесь, в оазисе спокойствия. Он ни разу не посмотрел в нашу сторону.

Мы взяли по бокалу шампанского (игристое вино, как деликатно поправила меня Ира) и сели в два кресла у огромного окна. Внизу копошились служебные машины, зажигались огни на полосах. Я достал телефон, проверяя последние сообщения. Там, среди прочитанных уведомлений, еще раз посмотрев на открытку от Отдела Зональной Ликвидации при УФСБ по Златоводской области. Я открыл её и не мог сдержать улыбку. Мультяшные звери Злого леса — это, конечно, что-то… Хотя Ира ещё в «Хаммере» предположила, что это нейросеть нарисовала, по мне так было очень талантливо. И вполне в духе конторских.

Вскоре объявили нашу посадку. Для пассажиров бизнес-класса это не было очереди. К выходу B12 подъехал отдельный небольшой электробус с мягкими сиденьями. В нём, кроме нас и мужичка с буком, села ещё только та пожилая пара. Без толкотни, без давки нас довезли прямо до трапа большого лайнера, где у первого входа уже стояла улыбающаяся стюардесса в элегантном синем костюме.

— Добрый вечер. Проходите, пожалуйста, налево, — произнесла она, встречая нас.

И мы вошли в бизнес-класс.

Пространство поражало сразу. Тут были кресла с большим отклонением, как настоящие мини-кабины, расположенные в шахматном порядке для максимальной приватности. При желании там можно было даже лечь. А перед ними находились большие персональные экраны, уже демонстрирующие зёлёную, как и цвета самолёта, заставку авиакомпании S7 Airlines. На каждом месте лежал свёрнутый плед из мягкой шерсти, подушка в шёлковом наволочке и набор для комфорта в полёте: маска на глаза, тапочки, беруши.

Нас проводили на места 2A и 2B — рядом, но с перегородкой, которую можно опустить. Пока мы осматривались, стюардесса принесла нам по бокалу того же шампанского и тёплые влажные салфетки в индивидуальной упаковке. Девушка представилась Алиной и сказала, что будет нашим бортпроводником на протяжении всего полёта.

Перед взлётом она и её коллега, молодой парень по имени Артём, провели стандартный, но очень деликатный инструктаж по безопасности. Чтобы мы точно знали, что ремни безопасности застёгиваются руками, спасательные жилеты находятся под сиденьем, а кислородные маски в случае разгерметизации надо сначала надеть на себя, а потом на ребёнка.

Перегородку мы с Ирой не подминали то и дело смотря друг на друга. Наш взлёт был мягким, в ушах заложило, а когда лайнер набрал высоту и погасла табло «Пристегните ремни», началась настоящая церемония.

Сначала нам предложили напитки. Вино, шампанское, крепкий алкоголь премиум-сегмента, свежевыжатые соки. Мы заказали вино. Потом принесли меню, оформленное как в ресторане. Это был многоступенчатый ужин с выбором закусок, основных блюд и десертов. Икра, копчёный лосось, утиная грудка с трюфельным пюре, филе миньон (что бы это ни значило), сыры, десерты от кондитера с именем Борис. Всё это подавалось в фарфоре, с металлическими столовыми приборами. Салат подали в охлаждённой тарелке, горячее — на подогретой, а каждое блюдо стюардесса Алина представляла с лёгкой улыбкой.

Мы ели, пили, улыбались друг-другу, смотрели в иллюминаторы. За окном, подсвеченные лунным светом, плыли бесконечные поля, деревни и города с их сиянием, расположенные в темноте словно паутинки мерцающих огней. И вот мы поднялись выше облаков. Они были похожи на ледяные скульптуры из другого мира. Самолёт шёл ровно, лишь изредка попадая в небольшую зону турбулентности. Тогда лайнер слегка вздрагивал, но наши бокалы на столиках даже не дребезжали. Алина, проходя мимо, спокойно говорила: «Небольшая турбулентность, ничего страшного. Пожалуйста, пристегните ремни на всякий случай».

После ужина и ещё одного бокала вина нас охватила приятная истома. Мы опустили спинки кресел почти в горизонтальное положение, достали мягкие пледы. Ира взяла свой бук, но через пять минут отложила, а её глаза начали слипаться. Я взял её руку. Она повернулась ко мне, улыбнулась усталой, счастливой улыбкой, её дыхание стало ровным и глубоким, когда моя супруга закрыла глаза.

Я ещё какое-то время смотрел в иллюминатор. На фоне тёмно-фиолетового, почти чёрного неба облака теперь казались какими-то серебристыми. Весь полёт занял часов 7, и я тоже успел поспать, а, проснувшись, увидел, что там, внизу, синеет океан. И в этой капсуле тишины и комфорта, под лёгкий гул двигателей, мои веки снова закрылись. Я натянул плед до подбородка и провалился в сон без сновидений, крепкий, достойный человека, который знает, что всё будет хорошо, даже если будет тяжело, и потому отчаянно цепляется за покой сегодняшней ночи.

Меня разбудил мягкий голос Алины за пол часа до посадки. И скорый толчок шасси о бетон отметился аплодисментами пассажиров со всего самолёта. Мы с Ирой повинуясь командному духу похлопали тоже. За окном вместо бездны ночного неба были уже насыщенные тропические краски раннего утра: яркая бирюза океана, изумрудная зелень пальмовых кущ на берегу и белоснежная полоса пляжа. Самолёт плавно катился по взлётно-посадочной полосе аэропорта Самуи.

— Добро пожаловать в Таиланд, — улыбнулась стюардесса. — Температура за бортом +31 градус.

Мы выходили из самолёта, вдыхая горячий и влажный воздух Таиланда, словно заходишь в предбанник. И, спустившись по трапу, сев в какой-то джипик, нас довезли до зоны паспортного контроля и таможенного досмотра. Тут у Иры попросили включить ноутбук, и, убедившись, что это компьютер, а не бомба, сказали: «Окей».

Был бы я расистом, я бы удивился, откуда тут столько загорелых азиатов, всех, кроме одного, — того, чьё лицо можно наблюдать на всех портретах почти в каждом помещении. Король был бледен и величав. В белом мундире он беспристрастно взирал на свои владения с каждой картины.

— Я читала, что он очень популярен тут, а если случайно наступить на банкноту с его изображением, можно попасть под статью об оскорблении королевского величия, — произнесла Ира.

— Вполне себе миленькое государство, главное, чтобы США тут нефть не нашли, — улыбнулся я.

— США отсюда высаживались во Вьетнам и настроили тут всё под себя, — выдала она.

— Оу, а как же демократия? — произнёс я.

— Ты не понимаешь, это другое, — улыбнулась мне Ира.

— А ещё у них тут, как в Европе, верховенство закона, но тайцы всё равно главные, любой конфликт с тайцем полиция будет решать не в твою пользу.

— Свобода, равенство, братство в этом королевстве прямо зашкаливает, — улыбнулся я.

— Ну, тут главное человеческое лицо не терять, и всё будет хорошо, — пояснила мне Ира.

И, досмотревшись и проставив печати в паспортах, мы шли из аэропорта, пока не увидели невысокого мужичка с табличкой «Mr Mrs Khuznecovi». Он был низок, был черноволос и в белой рубашке, в которой ему, судя по всему, было жарко, и, подойдя к нему, я сказал:

— Привет.

— Хай! А ю мистер анд миссис Кузнецови?

— Ес, — произнесла Ира.

— Флоу ми, плиз! — произнёс мужичок.

И мы пошли за ним, он открыл нам машину, это была какая-то крупная «Тойота», каких нет в России, и мы, сев на заднее сидение, ощутили, насколько же контрастирует кондиционер с окружающей средой.

Перед нами была корзинка, как раз за рычагом АКПП, в которой лежали пластиковые прозрачные баночки с прозрачной жидкостью.

— Вотер, плиз, вотер фри! — указал он на воду.

— Что он говорит? — спросил я, этот азиатский акцент сбивал с толку и без того, мой ломанный английский.

— Предлагает нам бесплатную воду.

— Ну как бесплатную? — улыбнулся я.