Экстрасенс в СССР 3 (СИ) - Яманов Александр - Страница 4

Акула пера не врала. Только она заботилась не обо мне. Ей нужно эксклюзивное право использовать мои способности. На них у москвички просто грандиозные планы.

У меня тоже есть некоторые соображения. Волкова просто живёт работой, и в будущем станет криминальной журналисткой. Плюс, осталось всего несколько лет до возможности писать об этой теме открыто. Её связи и рвение поможет привлечь внимание общественности к теме серийных убийц, уже начавших терроризировать население страны. Я, в свою очередь, собираюсь сливать ей информацию о маньяках, которых вспомнил: Чикатило, Михасевич, Головкин и ещё пяток изуверов. Нельзя позволять этой погани творить зло. А МВД ловить эту падаль будет очень долго.

— Надеюсь, ты не собираешься покончить с расследованиями? — спрашиваю, наливая коньяк и шампанское.

— Нет! — не задумываясь, ответила журналистка.

— Вот и молодец! С твоими связями это принесёт людям немало пользы. А я постараюсь помочь с поимкой всяких уродов.

Волкова аж подобралась, став похожей на охотничью собаку. Она отставила в сторону бокал и посмотрела мне в глаза.

— А ведь у тебя на примете есть другие убийцы?

Я кивнул.

— Во время погружений в астрал пришла одна фамилия, — вру и даже не краснею, — Некто Чикатило. Пока просто запомни эту фамилию. Как появится возможность добыть больше информации, сразу сообщу.

Анастасия кивнула, но не стала настаивать на продолжении. Мы выпили и попросили официантку принести горячее. Алкоголь уже ударил в голову, а она нужна мне ясной.

— Лёша, ответь на ещё один вопрос, — произнесла акула пера, — Ты когда-нибудь пробовал развивать свой дар? А вдруг ты способен на большее?

Вот же догадливая. Одно хорошо, Настя не трепло и понимает, что я ей нужен. Этим и будем пользоваться.

— Сразу предупреждаю, что не буду помогать таким людям, как твой дед. Но для тебя сделаю исключение.

— Что значит, таким как мой дед? — возмутилась Волкова, а её глаза просто полыхнули гневов.

— Речь о партийной номенклатуре и управленцах высшего ранга. Я раньше не спрашивал, кто твой дед. Но уверен, что он относится к высшей касте нашего государства.

— Ты что несёшь? Какая высшая каста? Мой дед воевал, стоял у истоков советского телевидения, а теперь занимает заслуженное место в ЦК КПСС. А я, по-твоему, такая же? Тоже отношусь к придуманной касте?

— Конечно! Посмотри на себя со стороны. Например, для тебя этот ресторан — обыденность. Или взять твою одежду с машиной. А давай произведём эксперимент. Достань кошелёк, пожалуйста, — не даю журналистке возможности возразить и указываю на сумку, лежащую на соседнем стуле.

Анастасии предложение не нравилось, но она выполнила просьбу.

— Посчитай сколько там?

— Чуть более шестисот рублей. Особо не шиканёшь, — проворчала москвичка, пересчитав деньги.

— А ты скажи это моему другу, которому дико покупать джинсы за двести рублей, — отвечаю с усмешкой и наливаю себе коньяк.

— Двести — нормальная цена. Чего тут необычного? — так и не поняла Волкова.

— То, что это стандартная получка на нашем заводе, вместе с прогрессивкой и надбавками. Ну, пусть можно разработать ещё рублей пятьдесят сверху. За шесть сотен мне надо горбатиться три месяца. Или ехать в колхоз, где приходится работать по четырнадцать, а то и шестнадцать часов! Подумай, как рабочему скопить денег, к примеру, для поездки дикарями в Крым. Часто бывает, что у предприятия нет путёвок. Или их выдают зимой, — произношу с иронией, забавляясь растерянным видом Насти, — Если у обычной семьи есть дети, то без воровства о подобных поездках надо забыть. Либо человек должен по полгода горбатиться на северах или пустынях, не видя родных. А для тебя шестьсот рублей просто лежат в кошельке.

Волкова призадумалась, затем начала быстро перечислять.

— В кошельке суточные, командировочные и сума на накладные расходы. Плюс, у меня есть оклад. А я за каждую строчку и фотографию в «комсомолке» деньги получаю. Мои заметки выходят постоянно, а фото в своих статьях используют другие журналисты. Ещё за большую статью можно дополнительно получить сто пятьдесят рублей…

— Хочешь сказать, что каждый может в двадцать пять лет на стать журналистом центрального издания? Ещё так крепко, что его материалы постоянно использовали? — перебиваю москвичку, — Или это связано с протекцией твоей семьи?

— Ты ставишь под сомнения мою компетентность? Хочешь меня обидеть? — выпалила Волкова.

— Ты не поняла о чём речь. Да никто не говорит, что ты посредственность. Скорее, наоборот. Просто воспринимай мои слова, как критику снизу. В конце концов, я пролетарий и имею на это право, — с трудом сдерживаю улыбку, — Ты самостоятельно выбрала свой путь, а умный и влиятельный дед, не стал мешать и всячески помогает. Заодно устроил внучку в правильное и денежное место. Наверняка оборудование и шмотки заграничные подгоняет чемоданами. «Жигули» тоже он тебе сделал.

— Машину отец для работы подарил, — пробурчала Анастасия, — А дед вообще хотел устроить меня корреспондентом в отдел ТАСС, работающий за рубежом, но я отказалась.

— А чего не поехала? Неужели Лондон, Нью-Йорк и Париж не интересуют? — спрашиваю с удивлением.

— Интересуют. Но я решила сначала здесь попробовать.

— Похвально. Только речь о другом. Всё, чем ты привыкла ежедневно пользовать, для обычных смертных, — мечта. Они для этого пашут десятилетиями, во многом себе отказывая. А теперь ответь? В советском государстве действительно все равны? Или это декларация для наивных дурачков? У нас каждый может купить джинсы или для этого нужно копить полгода? А потом ещё найти спекулянта. Про поездки на закрытые курорты, личные дачи с прислугой и охраной, я вообще молчу.

Волкова всё прекрасно понимает, просто никогда особо не задумывалась о сложившейся ситуации. Или старается не обращать на происходящее внимание. Я специально поднял тему обнаглевшей номенклатуры, чтобы объяснить, почему никогда не буду помогать верхушке страны.

Меня коробит только от одной мысли, что при помощи дара можно вылечить и позволить прожить дольше сегодняшнему и будущим генсекам. Пусть дохнут в отведённое судьбой время. Жаль, что ничего уже не исправить. Я оказался во времени, когда распад страны стал необратимым. А так можно было попытаться слить руководителям кое-какую информацию.

Пока мы разговаривали, официантка принесла горячее. Решив не обострять ситуацию, я принялся за вкусное жаркое, приготовленное в керамических горшочках. Заодно надо похвалить москвичку. Она действительно молодец!

— Настя, хочу сказать тебе спасибо за помощь. Если бы не адвокат и Васильев, я бы выкручивался ещё долго. И не обижайся на мои слова о номенклатуре. Просто пойми, что такие блага даны не каждому, а большая часть народа живёт очень скромно. В будущем это позволит тебе остаться настоящим человеком. Хотя ты и так совершила просто немыслимое! Почему-то уважаемые журналисты не бросились в провинцию по зову уборщицы, пытаясь ей помочь.

Судя по расслабленному виду, Волковой понравились последние слова. Она перестала смотреть на меня волком. Ха-ха!

Переведя тему на пережитые приключения, я рассказал ей всё, что можно. По ходу разговора мы ещё выпили, а я основательно подкрепился. Ближе к закрытию ресторана пришлось заставить себя встать, чтобы не начать намекать на продолжение банкета. Глупо портить нормализовавшуюся атмосферу.

Достаю купюру в двадцать пять рублей и кладу её под бутылку. Анастасия возмущено посмотрела на меня, но промолчала.

— Ладно, мне пора. Если понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти. Если меня нет в доме, значит, я уехал в село.

— Чем будешь заниматься? — Волкова удивлённо вскинула брови.

— Пока не знаю, но кое-какие намётки имеются, — отвечаю почти честно.

Выйдя из ресторана, я встал сбоку от входа. Вдруг захотелось закурить. Скорее всего, остатки сознания Алексея Соколова дают о себе знать.

Внезапно из дверей выпорхнула стройная девушка в летнем платье и, едва меня не задев, пронеслась мимо. За ней выскочил знакомый персонаж, которого я не ожидал здесь увидеть.