Дело в ридикюле (СИ) - Лерн Анна - Страница 76

Конечно, я понимала. По спине пополз неприятный холодок.

— Да, я понимаю, — ответила я и замолчала, ожидая продолжения.

— Адель… маркиз намерен отстаивать ваше совместное будущее, невзирая ни на что, — леди Лэйкер сделала паузу. — Я понимаю его чувства. И должна признать, вы производите на меня благоприятное впечатление, леди Флетчер. Вы трудолюбивы, воспитаны и не похожи на тех женщин, которых обычно ищут в нашем кругу. В вас есть что-то... настоящее.

Я почувствовала лёгкий всплеск надежды от этих слов. Но нет: взгляд графини оставался холодным.

— Это не мир иллюзий, дорогая, — голос леди Лэйкер стал жёстче. — Это реальность, в которой происхождение имеет значение. Очень большое значение. Особенно для таких семей, как Кессфорды, чья история неразрывно связана с короной и влиянием. Я не хочу вас обидеть, но вы должны понять, какую угрозу вы представляете для Эммануила. И не только для него. Для его дочери Эммы. Для всей нашей семьи. Всё это будет разрушено из-за одного факта — вашего рождения.

Графиня тяжело вздохнула, на секунду прикрыв глаза. Когда она снова посмотрела на меня, в них появилась смесь отчаяния и надежды.

— Я люблю своего племянника, Адель. Я хочу ему счастья. Но не такой ценой. Она слишком высока. Эммануил готов принести в жертву всё ради вас. Но вы производите впечатление умной женщины. У вас есть своё дело, независимость. Неужели вы готовы стать причиной гибели человека, которого, как я полагаю, вы любите? Неужели ваша любовь настолько эгоистична, что вы не можете пожертвовать своим личным счастьем ради спасения Кессфорда? Иногда самый достойный поступок — это отпустить.

Я молча слушала леди Лэйкер, чувствуя боль от её слов, которые не были лишены своей мрачной логики. Но в то же время во мне поднималось тихое, но непреклонное сопротивление.

Когда графиня закончила, в маленькой комнатке повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только шумом дождя. Я медленно подняла голову и твёрдо встретила взгляд своей гостьи.

— Леди Лэйкер. Я благодарна за вашу откровенность и за то, что вы приехали поговорить со мной.

Я сделала небольшую паузу, собираясь с мыслями. Нужно было найти правильные слова, которые ясно покажут мою позицию.

— Я понимаю все ваши опасения. И я понимаю, на какой риск идёт Эммануил, решив быть со мной. Я вижу это и ценю его выбор безмерно.

— Да, дорогая! Вы поняли меня! — графиня оживилась. — Не зря я надеялась на ваше благоразумие!

— Я ещё не всё сказала, — я посмотрела графине прямо в глаза. — Только вашему племяннику решать, какую жертву принести и стоит ли вообще приносить эту жертву. Он сделал свой выбор и ясно дал мне понять свою позицию. И я принимаю её.

— Эммануил не может принять верное решение из-за того, что влюблён! — леди Лэйкер резко поднялась.

— Но я не собираюсь принимать его за маркиза. Но я обещаю вам одно. Если Эммануил поймёт, что для блага его семьи нам лучше расстаться, я не стану помехой. Я уйду и никогда не стану угрозой для репутации Кессфордов или будущего Эммы. Но пока этот мужчина рядом со мной, пока он готов бороться, я буду стоять рядом с ним.

Дождь за окном всё ещё барабанил, но в маленькой подсобке стало немного легче дышать. Кажется, этот сложный, полный напряжения разговор подошёл к концу.

— Я глубоко ошиблась в вас, Адель. Ваша любовь эгоистична. Вы думаете только о своих чувствах, совершенно не представляя, какой ад вы создаете для человека, который вам дорог. Вы толкаете его в пропасть. Вы позволяете ему разрушать себя, вместо того чтобы проявить силу и принять единственно верное решение — отступить, — ледяным тоном произнесла графиня, и у меня от лица отхлынула кровь. — Вы не Кессфорд, Адель, вы не понимаете, что это значит.

— Вы говорите, я не понимаю, что значит быть Кессфордом? Возможно. Но я знаю, что значит быть человеком с принципами. И, кажется, принципы Эммануила очень похожи на мои. Он не хочет прятаться. Он хочет стоять за тех, кто ему дорог. А это, ваше сиятельство, по-моему, и есть истинная сила. Не в том, чтобы подчиняться страху перед осуждением, а в том, чтобы иметь смелость жить по совести, — процедила я, сдерживая гнев. — Какой толк от всех этих устроенных браков аристократов? Поломанные жизни? Это несчастные люди, создающие видимость семьи. А за этой мишурой прячутся отвращение и боль, которые порой приводят к страшным последствиям.

Говоря это, я вспоминала Алисию, Марию и несчастную леди Шетленд. Во мне всё бушевало от ярости.

Леди Лэйкер ничего не ответила. Она резко развернулась и вышла из подсобки. Я же опустилась на стул, испытывая жуткое опустошение. Ничего… Пусть переваривает. Слезливые речи о благородстве и жертвенности не для меня. Я и так в своей жизни многое потеряла, чтобы идти у кого-то на поводу.

Глава 78

В дом графа я возвращалась в дурном настроении. Слова графини Лэйкер не выходили у меня из головы. Да, в чём-то я была согласна с ней. Но жертвовать своей жизнью, своими чувствами не собиралась. Зачастую все эти жертвы абсолютно напрасны.

А в особняке Шетлендов меня ждал сюрприз. Я вошла в гостиную и растерянно остановилась, глядя на Иви, держащую на руках ребёнка лет двух. Судя по чепчику, это была девочка. Тёмноволосая, с глазками бусинками, малышка настороженно рассматривала непривычную для неё обстановку.

— Адди! Ты только посмотри на это чудо! — воскликнула Иви, поднимаясь мне навстречу. — Правда, она прелестна?

— Очень… Но чей это ребёнок? — удивлённо поинтересовалась я. — У вас гости?

— Нет. Сегодня утром граф поехал в Бамонс, где в последнее время жила Мария и узнал, что у неё есть дочь, — понизив голос, ответила подруга. — С некоторых пор малышка находилась у родственников покойного мужа Марии. Её зовут Дорита.

— Шетленд забрал малышку в свой дом? — во мне затеплилась надежда, что граф всё-таки не держит зла на свою сестру.

— Да. Она будет жить с нами, — с улыбкой кивнула Иви. — Марии требуется лечение… И, увы, не тела, а души… Его сиятельство сказал, что как только женщина оправится от болезни, он пригласит самых лучших специалистов.

Да, это было правильным решением. Мария нуждалась в душевном исцелении, но оно могло помочь лишь в том случае, если бедняжку разрушили не до конца.

— Шетленд уже говорил с ней?

— Пытался. Но Мария остро реагирует на его присутствие… — тяжело вздохнула подруга. — Это будет долгий и нелёгкий путь.

— Главное, что твой будущий муж решился пройти его, — я с улыбкой посмотрела на малышку, которая сосредоточенно наблюдала за нами. — Дорита, знаешь, что ты красавица?

— Хлеб… — девочка протянула ручку, сжимая и разжимая пальчики. — Хлеб…

— Она постоянно просит хлеб. Хотя её уже покормили, — тихо сказала Иви. — Посмотри, у неё полные кармашки.

Я перевела взгляд на карманы старого серого платья, надетого на девочку. Они топорщились от спрятанных кусков. Господи… ещё одна израненная душа…

И вот как после этого нормально относиться ко всем рассказам о правильности выбора, репутации фамилии, жертвенности ради… Ради чего?

— А где его сиятельство? — я про себя отметила, что Иви очень гармонично смотрится с ребёнком на руках. Наверняка, она будет хорошей матерью.

— Уехал к Кессфорду. Но обещал вернуться к ужину, — подруга отдала девочку горничной. — Как прошёл твой день?

— Ужасно, — скривилась я, но потом всё же улыбнулась. — Меня пытались отговорить от брака с маркизом.

— Кто? — брови Иви подскочили выше оправы очков.

Но ответить я не успела, из холла послышались голоса, и через несколько минут в гостиную вошли Шетленд, маркиз и леди Аннабель.

— Адель! — она первая подошла ко мне и обняла. — Я так рада видеть вас!

— Я тоже рада, ваша милость, — искренне ответила я. Но в душе всё равно вспыхнул огонёк сомнения. Что, если сестра Эммануила не знает некоторых нюансов? Её отношение ко мне может кардинально измениться. Но переживала я зря.