После развода мне не до сна (СИ) - Томченко Анна - Страница 2

— Просто сплю я с тобой, Илая… — Развернувшись ко мне, взмахнул руками муж. —На ортопедическом матрасе. Что важно, заметь. Потому что у нас же могут быть прострелы, у нас же остеохондроз.

Это он произнёс с едкой ухмылкой, пародируя меня, когда я последний раз была в салоне и долго не могла определиться с новым матрасом.

Даниил резко шагнул ко мне, наклонился, заставил посмотреть ему в глаза и как будто бы специально, ударил словами:

— А с ней мне не до сна. Понимаешь, о чем я говорю? С ней мне настолько не до сна, что я не могу даже припомнить, когда я последний раз засыпал в её объятиях.

Потому что мне некогда. Потому что у меня силы и желание делать с ней другое.

Липкая грязь потекла по мне, заставляя передёрнуть брезгливо плечами. Я перехватила запястье Даниила и отвела от себя руку. Он оскорбился тем, что я пренебрегла им. Он сцепил зубы покрепче и выдохнул.

— знаешь, я развода хочу. А не тебя, Илая . — Хохотнул муж и я тихо шепнула:

— Слава Богу, хоть развода. А не стать многоженцем.

2.

— злишься. Злишься. — Медленно протянул Даниил и покачал головой. — Вот, что вы бабы, за народ.

А я не злилась.

Как можно вообще отследить злость в моменте, когда тебе хочется доехать до ритуального агентства и лечь в самый дешёвый, непримечательный гроб?

Двадцать четыре года- это много.

Чего только не было за эти двадцать четыре года : кризис, банкротство, дурацкое ощущение беспомощности, когда Давид решил перевестись на заочку и улететь за границу для работы.

Все было.

И тёмные ночи были, когда я прижималась к Даниилу и дышала его кожей.

Целовала, прикусывала зубами и впивалась.

И безумно долгие, нежные дни, когда я поправляла перед выходом ему рубашку и завязывала галстук.

А ещё были вечера, наполненные моим голосом и его смехом. Либо наоборот.

Чертовы ужины, когда мы оставались вдвоём в столовой друг напротив друга, рассказывали о том, как прошёл день.

Болезненнее всего было вспоминать моменты, когда было трудно. Счастье оно само по себе хорошее успокоительное. А вот когда заглядываешь назад и видишь ситуации, где сложно, тяжело и кажется , что безвыходно- тогда было больно.

Потому, что многое пережили, а вот испытание верностью не прошли.

— Я не злюсь. Я констатирую факт. Хорошо ‚ что ты хочешь развода и не будет никаких плясок о том, что я любовницу не брошу и с тобой жить продолжу. Спасибо.

Действительно, Даниил.

— Плакать хочешь наверное? — Зло спросил муж, смиряя меня высокомерным взглядом.

Он челюсти стиснул так, что желваки на скулах заиграли.

Черта с два он увидит мои слезы.

Никогда.

Я не позволю ему насмехаться над моим горем. Я своё горе буду лелеять. А позже, закрою мягкую, бархатную шкатулку на семь замков так, чтобы никто больше никогда не увидел.

— Да нет. Не то, чтобы плакать хочу, Даниил. - Медленно произнесла я, откидываясь на спинку кресла.

Я провела кончиками пальцев по губам, вспоминая, как утром перед работой их коснулись его губы: жёсткие, требовательные. Но почему-то мне тогда не показалось, что было в них хоть что-то отстранённое.

Нет, мне казалось, что все шло так, как надо. Правильно.

— Мне просто интересно, Даниил, а ты на своей такой эйфории любви вообще собирался мне об этом говорить? Или произошла досадная оплошность?

Я не знала, зачем мне нужны ответы на эти вопросы. Просто видимо хотела успокоиться тем фактом, что не сегодня, так завтра это бы все равно случилось.

Даниил фыркнул, сложил руки на груди.

— И прикройся, в конце концов. — Медленно произнесла я. — Сам же сказал ‚ что со мной ты можешь только спать на ортопедическом матрасе. А бицухой своей сверкать перед той малолетней дурой.

— Илая, откуда в тебе столько желчи?

— Оттуда же, откуда в тебе столько трусости. — Медленно произнесла я и уперев ладони в подлокотники, встала. Распрямилась. - Ну так, что? Не скажешь, собирался ты мне говорить про свою любовь или я должна была об этом вот так вот внезапно узнать?

— Не собирался. Но уйти хотел. — Честно, глядя в одну точку, произнёс Даниил . —Не хотел уходить изменником. Хотел просто уйти человеком, который достаточно всего повидал в браке и просто устал от него.

— Малодушие. — Как-то грустно усмехнулась я.

— Это не малодушие. Это рациональность. Зачем мне портить отношения с женщиной, с которой я прожил почти двадцать пять лет? Зачем мне портить отношения с семьей? что, думаешь одинаковое будет чувство от того, что ухожу я изменником, либо хорошим отцом и просто ужасным мужем? Тем более я собирался это преподнести, так, что двадцать пять лет- дети выросли, все взрослые, все обеспеченные, но не чувствую больше ничего.

— Так и надо было сказать. А не идти сначала, искать мне замену молодую, глупую и пришедшую на все готовое, а уже потом рассыпаться в недовольстве, что теперь тебе придётся уходить, как самый настоящий предатель из семьи.

_А вообще, почему это мне надо будет уходить? — Взвился Даниил и я выдохнула.

— Потому что ты изменил. Потому что ты нарушил договор заключённый много лет назад.

Голос у меня был слабый, тихий. Я не видела смысла кричать, доказывать что-то, для чего. Для чего? Я и так все потеряла. Чего я сейчас своей истерикой ему докажу? Да ничего.

Я вздохнула.

— И вообще, наверное мы с тобой заболтались. Вещи я собрала. чемоданы стоят в гардеробной.

Я двинулась вдоль кабинета, желая выйти, но Даниил поймал меня. Развернул к себе.

— Илая, ты вот прям так?

— А как? Как? — Переспросила я и посмотрела на него исподлобья.

Его тёмные глаза блестели, переливались всеми оттенками тьмы. Он ненавидел, когда я вела себя таким образом. Называл меня в такие моменты жутко неуживчивой.

— Или ты, что надеялся на то, что я сейчас брошу свой дом, брошу то место, в которое я последние несколько лет вкладывала всю себя для того, чтобы твоей малолетке криворукой достался не только мой мужчина, но и моя жизнь? Нет-нет, Даниил. — Тихо произнесла я и глубоко вздохнула. — Ты предал. Ты нарушил условия договора. Ты захотел развода. Поэтому ты собираешь вещи и исчезаешь.

Я не знаю, как там дальше у нас повернется с тобой история развода, но на данный момент дом принадлежит мне и детям. Не тебе и твоей девке. И поверь, я оказываю тебе большую честь и стараюсь не травмировать твоё мужское эго, называя её просто девкой, а не последней помоечной крысой. Так, что оцени и пусти меня…

Я вырвала руку из его захвата и зажав пальцами переносицу, дошла до двери.

Но мне следом прилетело абсолютно абсурдное:

— Ну, хотя знаешь, Илая…

Я замерла, выровняв спину.

— вообще-то, в этой ситуации мы с тобой можем даже не разводиться. Я могу просто уйти из семьи, но не будет никакого развода, не будет вот этого перетряхивания грязного белья и желания задеть друг друга посильнее в суде.

Ничего этого не будет, Илая.

Его Голос звучал агрессивно и непримиримо. Так, как будто бы он пытался что-то мне внушить.

— Я думаю, что в нашем возрасте, когда обоим уже за сорок, когда и так есть понимание, что сомнительно, что мы найдём кого-то настолько подходящего на старости лет- надо разводиться. Чего народ смешить?

— Ну, ты же нашёл себе молодую девку на старости лет? — Тихо произнесла я.

— Но с тобой- то это не прокатит. Что, пойдёшь пенсионеров кадрить, которым под восемьдесят ‚ чтобы тоже казаться на их фоне молодой девкой?

А я вдруг поняла ‚ что мне настолько больно, что терпеть нет никаких сил.

Я медленно обернулась и улыбнувшись, пожала плечами.

— Ну, это ты конечно сейчас загнул — восьмидесятилетних пенсионеров кадрить.

Зачем? У меня уже один старый конь был — ничего из этого путного не вышло.

Действительно с тобой только спать на ортопедическом матрасе, чтобы с утра не растирать тебе поясницу. Нет, я второй раз такой ошибки не допущу. Я тоже поищу двадцатилетнего, молодого, тонкого и звонкого. Шикарный план, Дань?