Невеста для принца (ЛП) - МакЭвой Дж. ДЖ. - Страница 18

— Верно, но у вас нет тысячи двенадцати лет, чтобы построить свой Рим, Ваше Высочество.

Мои глаза тут же распахнулись, и я обернулся через плечо.

Я резко открыл глаза и повернулся к нему.

— Ты мой телохранитель или рупор моего брата?

Искандар выпрямился, держа голову высоко.

— И то, и другое.

— Тогда иди и доложи ему. Я же отправляюсь спать, — буркнул я, забирая дневник и поднимаясь из кресла.

Он не стал возражать, пока я поднимался по лестнице.

Мне бы только избавиться от этого давления, связанного с договорённостями. Я уже здесь. Я согласился. Я работаю над этим. Последнее, что мне нужно — это постоянные напоминания о том, что этот брак предрешён.

Когда я вошёл в комнату, Вольфганг открыл рот, чтобы что-то сказать, но я лишь махнул рукой. Всё накопившееся за день напряжение обрушилось на меня разом.

Рухнув на кровать, я скинул обувь, бросил дневник на тумбочку и закрыл глаза.

День выдался слишком долгим.

Обо всём остальном подумаю завтра.

Глава 8

Одетт

— Только, пожалуйста, не злись, — проговорила Августа, едва я вошла в зал.

Она явно ждала меня у двери и встала на пути, не давая пройти дальше.

— Слишком поздно. Я уже злюсь, — отрезала я.

— Это она тебе позвонила.

— Кто мне позвонил? — спросила я, совершенно не понимая, что она пытается сказать.

Её напряжённое лицо и странная поза только сбивали с толку.

— Твоя мама. Прости, Одетт, я не знала, что она здесь. Я уже нашла ей стол, стараюсь уладить всё…

— Августа, успокойся и объясни нормально, — потребовала я. — Причём тут моя мама? Почему она должна мне звонить?

Августа нахмурилась, словно извиняясь и, наконец, отступила в сторону.

— Моя мама взяла на себя организацию благотворительного вечера в этом году, — произнесла она с явным сожалением.

Я по-прежнему ничего не понимала, пока не сделала ещё шаг и не вошла в главный зал. Тогда всё сразу стало ясно.

Повсюду висели фотографии и баннеры с изображением моего отца: с нами, с детьми из больницы, с Ивонн, с другими членами совета директоров. Но ни одного снимка с моей мамой. На слайд-шоу промелькнуло даже фото, где Августа и я стоим с её матерью и нашим отцом. Но что окончательно подкосило меня — это то, что Ивонн стояла у входа, встречала гостей, словно сама была хозяйкой вечера, и улыбалась в объективы камер.

Моё дыхание сбилось, а в груди будто завязался тугой узел. Чем дольше я смотрела, тем сильнее росло раздражение. Моя мама сидела в самом конца зала, далеко от центра, в компании каких-то незнакомых мне людей. Её шикарное золотое платье не могло скрыть унизительной ситуации: ни одного гостя рядом, ни одного доброго слова.

— Этот благотворительный вечер — её заслуга! — прохрипела я, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

— Но теперь он проходит под эгидой фонда «Этеус», — начала оправдываться Августа.

— Моя мама организовала его, — процедила я, сверля её взглядом. — А твоя мать посадила её чуть ли не у мусорных баков! Хотя нет, ты же сказала, что только что нашла ей место? Значит, изначально её вообще нигде не планировали сажать?

Августа беспомощно опустила плечи.

— Ты же знаешь, какие они, Одетт…

Мне хотелось закричать, что это не оправдание, что я никогда не позволила бы своей матери так поступить с ними. Но от ярости слова застряли в горле. Всё, что я смогла, — развернуться и шагать прямо к маминому столу.

— Дамы и господа, — внезапно раздался голос ведущего, — я рад пригласить Августу и Одетт Винтор к нам на сцену.

Я подняла голову и увидела, как он жестом подзывает нас к себе. Рядом с ним стояла Ивонн, гордо выпрямившись и сияя, будто она королева. Её светлые волосы были высоко уложены в нелепую башню, увенчанную крошечной диадемой.

— Пожалуйста, не устраивай сцену. Я обещаю, что потом сама ей всё скажу, — зашептала Августа, успевая догнать меня. — Помни, это первый бал без отца.

Я глубоко вдохнула, борясь с бешенством, и заставила себя улыбнуться. Дойдя до сцены, я повернулась к гостям. Мой взгляд тут же отыскал маму. Она встала, чтобы быть заметнее, и кивнула мне. Я поняла её молчаливый приказ. Выпрямив спину и подняв голову, я получила её одобрение в виде ещё одного лёгкого кивка.

— Хотите сказать несколько слов? — спросил ведущий.

Августа мгновенно потянулась за микрофоном, но я успела первой. Её глаза округлились от удивления. Она знала, как я ненавижу говорить перед публикой, но сегодня всё было иначе.

— Я хочу поблагодарить вас всех за то, что нашли время прийти и поддержать нас сегодня вечером, — начала я с лёгкой улыбкой. — Я уверена, мой отец сейчас где-то смотрит на нас и хохочет, особенно над мистером Стюартом, — зал засмеялся, а я указала на мужчину в нелепом костюме джинна.

Его круглое лицо покраснело, но он ответил мне поднятым вверх большим пальцем.

Я позволила толпе немного посмеяться, а затем продолжила.

— Многие из вас знают, что этот бал был одной из самых любимых традиций моего отца. Но то, с чего всё началось — это моя мама.

Я рассказала историю появления бала, как её идея превратилась в ежегодное событие, помогавшее тысячам детей. А затем повернулась в сторону матери.

— Мамочка, спасибо тебе. Спасибо за твою доброту и за то, что ты всегда на шаг впереди. Ты вдохновляешь всех нас, — сказала я, глядя прямо на неё и аплодируя.

Весь зал присоединился ко мне. Когда на маму упал свет прожекторов, она поднялась с улыбкой и махнула рукой, словно стояла на подиуме конкурса красоты.

Я повернулась и передала микрофон не ведущему, а Ивонн. Её лицо напряглось, но она взяла его, ничего не сказав. Мне хотелось вылить на неё всё своё раздражение, но я удержалась. Я сделала то, что считала нужным, и удалилась, не сказав больше ни слова.

— Важно помнить, как всё начиналось, и как важно делиться с другими, — начала Ивонн, глядя в зал. — Именно поэтому Августа и я, в честь Марвина и детей, открыли сбор пожертвований чеком на пятьсот тысяч долларов.

Зал ахнул. Шёпот удивления прокатился между рядами, а затем перешёл в громкие аплодисменты, восхваляющие её великодушие.

Я подумала, что на этом она успокоится, довольная украденным вниманием, но, похоже, Ивонн поклялась на крови сделать жизнь моей матери невыносимой.

— Вильгельмина, я слышала, вы тоже хотели внести пожертвование? — произнесла она сладким, ядовитым голосом.

Злобная старая... Я прикусила язык, сдерживая поток ругательств. Мы сейчас не могли позволить себе такие траты, и она это знала. Но остальные — нет. Все взгляды обратились к маме, которая просто молча стояла, не выказывая никаких эмоций.

— Конечно, хочет, — быстро сказала я в микрофон. — Мы с мамой решили удвоить ваш щедрый вклад. Мы так рады, что вы подали нам такой пример.

— Правда? Тогда в таком случае мы пожертвуем миллион, — с ослепительной улыбкой ответила она.

Мои колени едва не подкосились.

— Дамы и господа, вечер только начался, а мы уже собрали два миллиона долларов! Огромное спасибо за вашу поддержку, — радостно объявил ведущий, не дав мне ни секунды на то, чтобы разрулить ситуацию.

Остальные гости начали наперебой делать свои пожертвования. А я поспешила убраться подальше от сцены, Ивонн и этого цирка, пока не отдала в залог все свои будущие заработки. Чёрт возьми, что мне теперь делать? У меня даже близко не было таких денег!

Добравшись до маминого стола, я схватила бокал воды, стоявший перед ней, выпила его залпом и буквально рухнула на стул рядом.

— Ты поддалась на её провокацию, — тихо проговорила мама.

— Я знаю! — простонала я, закрывая лицо руками. — Но она нападала на тебя.

Мама только усмехнулась и махнула рукой.

— Она всегда так делает. Я уже привыкла.

— Кто вы и что сделали с моей матерью? — спросила я, недоверчиво глядя на неё. Это была не та женщина, которая обычно шла в атаку. — Почему ты позволила ей усадить тебя в этот угол?