Невеста для принца (ЛП) - МакЭвой Дж. ДЖ. - Страница 8

— Отец говорит, что у принцев нет друзей. У нас есть семья, есть люди и есть слуги.

— Другим женщинам ты цитируешь поэзию, а мне — своего отца. Это обидно, Ваше Высочество, — она наигранно надула губы, притворяясь задетой, и поцеловала мою грудь, прежде чем подняться с кровати, небрежно откинув свои каштановые волосы с плеча. — Я пойду в душ. Подумай, хочешь ли присоединиться.

Долго думать не пришлось. Я хотел пойти, но было уже почти девять утра. И хотя это не считалось поздним временем, я не был во дворце с прошлой ночи. Теперь меня ждала невыносимая лекция от матери, отца, брата — или всех троих сразу.

Стук. Стук.

— Ваше Величество? Вас вызывают, — раздался с другой стороны двери нервный голос.

— Ну, конечно, лёгок на помине, — проворчал я, допив вино и вставая с постели, чтобы взять свою одежду.

— И вот так ты оставишь меня, — с притворной обидой сказала Сабина, выходя из ванной в белом атласном халате.

— Ты ведь слышала? Меня вызвали, — нахмурился я.

— А когда дворец вызывает…

— Я бегу, — закончил я фразу, забирая из её рук рубашку.

— Тогда увижу тебя в момент твоего следующего кризиса, — она поцеловала меня в щёку.

Я не знал, что ответить. Если бы моя семья решила за меня, я был бы женат до конца года. А последним, что я мог себе позволить, была любовница, особенно такая, как она. Поэтому я ничего не сказал, лишь шагнул к двери.

Когда открыл её, там стоял блондин с веснушчатым лицом, мой дворцовый секретарь, который больше напоминал моего личного преследователя.

— Ваше Высочество, нам нужно идти, — прошептал он, изо всех сил стараясь не смотреть на женщину за моей спиной. Не из-за сдержанности, а потому, что Вольфганг, несмотря на свои двадцать три, был зелёным, как весенние холмы Эрсовии.

— Тогда идём, — ответил я, выходя из её комнаты и закрывая за собой дверь.

— Ваша рубашка, Ваше Величество…

— Она никогда не принимает гостей, когда я прихожу. Не волнуйся, никто ничего не увидит, — сказал я, хотя он всё равно осмотрелся.

Покачав головой, я застегнул рубашку на ходу, пока мы спускались вниз по лестнице и выходили в сад. После развода Сабина получила несколько поместий по стране. Одно из них находилось здесь — маленький, почти забытый коттедж на окраине города. Он стоял позади исторического художественного музея, так что, даже если бы кто-то меня заметил, я всегда мог сказать, что был здесь ради искусства.

— Тем не менее, Ваше Величество, вам следовало бы…

— Прошу, не начинай лекцию. Мне уже предстоит одна, и я берегу силы на неё.

Обратная дорога во дворец заняла двадцать минут. Ещё двадцать — чтобы проскользнуть внутрь и принять душ. Точнее, не совсем проскользнуть — горничные меня всё-таки заметили. Но опять же это было не так вызывающе, как входить через главные ворота. Как бы то ни было, теперь я был одет должным образом и стоял у дверей отцовской библиотеки, готовясь к наказанию.

Однако, открыв дверь, я увидел там только своего брата... и Амброза, главного секретаря дворцовых дел.

— О, Гейл! Хорошо, что ты здесь. Входи, — сказал Арти, а Амброуз лишь кивнул в знак приветствия.

Не понимая, к чему это всё, я подчинился, вошёл и сел на стул напротив стола, как предложил Арти.

— Как я уже говорил, Аделаар, — продолжил Амброуз, как всегда подчёркивая титул, — мы закончили составлять досье на мисс Одетт Винтор.

Теперь всё стало ясно. Моё наказание уже началось.

Амброузу было пятьдесят два года. Крепко сбитый, с белыми волосами и характерными усами, похожими на гусеницу, он никогда не питал ко мне особой симпатии, хотя, конечно, этого не показывал. На столе передо мной лежали две толстенные папки, которые он с явным неудовольствием мне протянул.

— Вы написали досье или диссертацию? — спросил я, удивлённый тяжестью папок.

Прошли всего сутки с тех пор, как мы обсуждали этот вопрос.

— Мне не было сказано, для какой цели это досье, поэтому я не знал, какие сведения исключить, а какие оставить, — ответил он с привычной серьёзностью, хотя я всего лишь пошутил.

Но он прекрасно знал, для чего это. Коронованные особы не заказывают столь подробных досье на кого-либо, если только дело не касается брака. А единственным, кто мог жениться на этой женщине, был я.

— Спасибо, мистер Амброуз. Пока что этого достаточно, — сказал Арти, уже погружённый в чтение одной из папок.

— Аделаар, — Амброуз слегка поклонился, приложив руку к сердцу, сначала моему брату, а затем мне. — Ваше Высочество, — добавил он, склонив голову, прежде чем сделать шаг назад, развернуться и выйти из библиотеки.

Когда дверь за ним закрылась, я бросил папку на стол отца.

— Ты не собираешься это читать? — спросил Арти, наблюдая за мной.

— В этом есть какой-то смысл? Если мне что-то не понравится, я смогу отказаться от свадьбы?

На самом деле, содержание этого досье не имело значения. Она богата, а нам нужны деньги. Вот и всё, что важно. Арти, конечно, надеялся, что, ознакомившись с её биографией, я смирюсь с этим и соглашусь. И именно поэтому я решил не читать.

— Её полное имя — Одетт Рошель Винтор, — начал читать он, потому что никогда не умел вовремя остановиться. — Она родилась в Санрайзе, штат Вашингтон. Её отец — Марвин Винтор, основатель и создатель «Этеуса», а мать — Вильгельмина Винтор. Ах, прошу прощения, они разведены, так что теперь её мать зовут Вильгельмина Винтор-Смит. Она была первой женщиной афроамериканского происхождения, выигравшей титулы «Мисс Америка» и «Мисс США»…

— Арти, ты собираешься читать всё досье? — перебил я.

— У неё есть младшая сестра по имени Августа, и, смотри, она даже старше тебя на несколько месяцев. Родилась двадцать седьмого ноября, — продолжал он, обойдя стол и усевшись прямо на край моего кресла.

— Ты серьёзно…

— Я знаю, что тебе неинтересны эти детали, так что перейду к тому, насколько она красива, — сказал он, поднимая перед моим лицом фотографию, будто это была наживка.

На снимке были огромные тёмные оленьи глаза, аккуратный носик и тёплая кожа цвета миндаля. Овальное лицо обрамляли длинные густые кудри. Когда она улыбалась, её щёки округлялись... Она действительно была красива.

Я едва успел поднять руку, чтобы оттолкнуть его руку с фотографией, прежде чем он захихикал. Арти явно решил, что раз я ценю внешность, этого будет достаточно, чтобы меня убедить.

— Я и не ожидал, что она окажется дурнушкой, после того как ты рассказал, что её мать — королева красоты, — буркнул я.

— Не только её мать. Одетт тоже получила множество титулов в детстве. Очень интересно, — ответил он, поднимая другой снимок. — Она была Маленькой Мисс Санрайз, Маленькой Мисс Вашингтон, Маленькой Мисс Америка и Королевой Америки — всего девять титулов до семи лет.

На фотографии была девочка в нелепо огромной короне, в гигантском розовом платье и с волшебной палочкой, со звездочкой, в руках. Выглядело это одновременно глупо и умилительно.

— После семи она больше не выигрывала? Что случилось? — чёрт. Как только я задал этот вопрос, то сразу пожалел об этом.

— О! Значит, тебе интересно. Отлично! — поддразнил он.

— Я имел в виду…

— Она перестала участвовать в конкурсах и сосредоточилась на музыке. Прошла классическое обучение и получила стипендию в Джульярд. Но отказалась. Попросила, чтобы стипендию передали другому студенту, нуждающемуся в ней, потому что, цитирую, «мне повезло иметь возможность оплатить обучение». Затем она изучала международные отношения и бизнес в Дартмуте.

— А разве учебные записи не закрыты? — пробормотал я.

— За свою жизнь она стала крупным меценатом искусств. А ещё она музыкант. Замечательно. Посмотрим, что она ещё любит.

— Ещё раз говорю, всё это неважно. Ты просто доводишь меня до головной боли, — перебил я его, закрыв глаза и откинувшись на спинку кресла.

— На первый взгляд она кажется прекрасной молодой женщиной, — ответил он уже серьёзнее, переворачивая страницу. — Признаюсь, я опасался, что её американское происхождение и высокий статус могли принести с собой скандалы, с которыми дворцу пришлось бы разбираться. Но, судя по всему, единственная драматическая часть её жизни — это роман её родителей, и винить её в этом никак нельзя.