Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак - Страница 273

Я сделал знак рукой, чтобы он успокоился, и спросил у Артема:

– Ты сможешь сам их снять, чтобы не поднимать лишний шум?

– Легко, они стоят там в полный рост, пощелкаю, как мишени в тире, за три секунды. Они даже не успеют понять, что произошло. – проговорил Артём и, достав из своего рюкзака банку для бесшумной стрельбы, которую все без лишних затей называли глушителем, принялся накручивать её на ствол своего оружия, потом отстегнул магазин с обычными патронами, заменил его на другой, в котором находились патроны с малой навеской пороха.

Закончив манипуляции с приготовлением оружия к бою, он снял его с предохранителя. Дождавшись, когда из окна снова послышится громкий мужской смех, он аккуратно передернул затвор, посылая патрон в ствол, и показал знаком, что готов к стрельбе. Я кивнул ему в ответ, предлагая начинать атаку, когда ему удобно.

Мы с Артёмом заняли позиции, выпрямившись по разные стороны от окна. Поскольку я был левшой, а он правшой, то мы не мешали друг другу. Я стоял справа от окна, ожидая, пока Артём начнет действовать, готовый подстраховать его, на тот случай, если сектанты окажутся вооружены и расторопны. Артём стоял слева, прищурив глаза и сильно сжав губы, готовясь открыть стрельбу по сектантам внутри дома. Остальные члены отряда, присев на одно колено, выстроились в полукруг, ощетинившись стволами автоматов и прикрывая нас со всех сторон.

Из окна вновь донеслись голоса, а затем последовал смех. Артём, казалось, только этого и ждал. Сделав быстрый шаг, он застыл, оказавшись у левой створки окна, целясь через стекло внутрь дома. Я скопировал его движения, застыв по правую руку от него, держа на прицеле ближайшего ко мне сектанта. Спустя мгновение тихо начал звякать металлом затвор оружия в руках Артёма. Пули со звоном врезались в стекло, оставляя в нём круглые отверстия, от которых в разные стороны расходились трещины, похожие на паутину. Смех внезапно прервался, как будто его обладатель неожиданно оказался под водой и начал захлёбываться. Сектанты попадали на пол замертво, так и не успев понять, что произошло. Моя помощь не потребовалась, и теперь я потирал обожжённую щеку, беззлобно матеря Артема. Моя позиция была слишком близко к Артёму, во время стрельбы его горячие гильзы отлетали прямо в меня.

Не успели мы обрадоваться нашей легкой победе над сектантами, как внезапно раздался громкий звук с силой раскрываемого настежь окна, после которого отчетливо было слышно, как на землю с другой стороны дома поочередно выпрыгнуло два человека, которые тут же побежали прочь.

Выругались все, даже девушки, в нашем отряде, а в следующее мгновение, повинуясь инстинктам, побежали, бросаясь в погоню. Я громко прокричал:

– Стоять! Куда вы понеслись! Быстро все назад!

Мои слова охладили пыл готовых броситься в погоню людей, они прекратили преследование. Только Артём, оббежав дом, припал на одно колено и, тщательно целясь, сделал три одиночных выстрела. После чего, вернувшись к нам, доложил:

– Ещё двое угодов убежали, но одного я, похоже, всё‑таки смог зацепить.

– Пусть бегут, мы не будем их преследовать, у нас другая цель. Тем более неизвестно, куда они бегут, может, через пару улиц находятся их товарищи, которые с радостью встретят потерявших страх преследователей огнём из укрытий. Поэтому считайте все, кто бездумно подался инстинкту и начал бежать и преследовать их, с большой вероятностью могли минут через 10 словить пулю и лежать остывать на земле, глядя стекленеющими глазами в небо. – остудил я разгорячённые адреналином головы.

Все молча смотрели на меня, понимая правоту моих слов.

Тишину прервала Ведьма, напомнив:

– Черт с этими сектантами, там человек лежит раненый и нуждается в помощи, а мы тут стоим лясы точим.

После её слов все внезапно вспомнили слова Артема о том, что происходило в одной из комнат дома, и страшные крики, которые привлеки наше внимание.

Дом быстро проверили, чтобы не допустить ошибку ещё раз. Осматривая комнату за комнатой через прицелы автоматов, мы проверили каждый угол. Заглянув за шторы, в шкаф, под кровати, в любое место, где теоретически мог укрыться человек.

Завершив осмотр, мы успокоились. Единственные сектанты, которых нам удалось обнаружить в этом доме, лежали мертвыми на полу, заливая его кровью. Увидев, что натворили эти нелюди, я заскрипел от злости зубами. Очень жаль, что двоим удалось ускользнуть, а три тела на полу умерли быстро и без боли, наверное, даже не успев толком даже понять, что произошло.

Единственный живой человек в этом доме лежал на кровати, весь залитый кровью, которая сочилась из многочисленных ран на его теле. Никак не среагировав на наше появление, он тихо стонал, уставившись в потолок окровавленными провалами вместо варварски вырванных глазных яблок.

Рядом с ним лежал окровавленный труп голой девушки. Проклятые изуверы замучили её насмерть первой, вырвав её глаза и сильно искромсав ножами тело, оставляя на нём свою сектантскую символику и просто порезы разной глубины.

Моя жена, вынув из рюкзака аптечку, кинулась на помощь выжившему мужчине, который с трудом стонал от боли, а я принялся осматривать комнату, в которой мы оказались.

Трудно сказать, являлась эта парочка хозяевами дома или они начали жить тут после появления зомби, но о том, что они выживали именно в этом доме, говорило множество вещей. Из пяти комнат просторного дома они сделали основной ту, в которой мы сейчас находились. Нетрудно было догадаться, что сподвигло их на такое решение. Достаточно было посмотреть на стены и потолок со следами копоти и простую железную печку буржуйку у окна, которая не могла протопить в зимнее время весь дом, вот и пришлось им использовать только одну из комнат, отапливая её.

Мне стало интересно посмотреть на их быт более внимательно, я принялся ходить по дому, всё разглядывая. Впечатление от увиденного сложилось неоднозначное. С одной стороны, эта пара смогла целых полгода выживать в городе, кишащем зомби и погруженном в хаос, что большинству горожан не удалось, но те условия быта, в которых они выживали, показывали явную деградацию этой пары. Дом превратился в настоящий бомжатник, заваленный различным хламом.

Выйдя во двор, в углу участка я обнаружил целую груду мелких костей. К счастью, человеческих среди них не было. А те, что были, принадлежали собакам, кошкам, голубям и вроде даже пара крысиных скелетов валялась среди обглоданных останков. Голод не тетка: если сильно прижмёт, можно даже ремень кожаный сожрать.

Но тут, скорее, дело было в страхе выбираться далеко от жилища в поисках нормального пропитания. А может, банальная лень, благодаря которой люди раньше довольствовались баклажкой дешёвого пива в день и не стремились к лучшей жизни. Сейчас, конечно, многое поменялось, но лень никуда не делась. Просто обрела другие черты, и теперь такие вот счастливчики, пережившие настоящий ад, жрали голубей и крыс и не предпринимали попыток как‑то улучшить свою положение.

Но кто я такой, чтобы осуждать их? Я сам никогда не был праведником, а эти люди жили так, как им хотелось, и не причиняли никому вреда. Поэтому не заслуживали того, что с ними сотворили сектанты. С этими грустными мыслями я вернулся в дом.

Раненому в это время смыли кровь с лица, и теперь поили его, придерживая фляжку с водой у рта. Тела сектантов перетащили в другую комнату, накидав сверху на лужи крови на полу всякие тряпки.

Увидев меня, жена печально проговорила:

– Мы не сможем ему помочь, он потерял много крови, к тому же ему вырвали глаза. Но, прежде чем лишить его зрения, эти твари заставляли его наблюдать за тем, как страдает его подруга, которую они поочередно насиловали и резали ножами на протяжении нескольких часов. Поэтому он теперь просит только об одном – умоляет убить его.

Выслушав её, я тяжело вздохнул и ответил:

– Я его прекрасно понимаю, но убить его у меня не поднимется рука.

Услышав мои слова, изувеченный сектантами мужчина перестал пить воду. Когда от его губ убрали флягу, он тихим, едва слышимым, голосом выдавил: