Долг человечества. Том 3 (СИ) - Попов Михаил Михайлович - Страница 27

Ведь, если подумать, никто не нападает на сверхдержаву в открытом столкновении с пехотой и авиацией заранее зная, что такая держава обладает тяжелым ядерным оружием? Никто. Вот и я своего рода — ядерное оружие. Только здесь, в примитивном мире.

Собрав все свои «колбы», я переехал к ледяному озеру. Мне нужно постоянное охлаждение, ведь реакция будет сопровождаться выделением огромного количества тепла. И если перегрею — все вокруг рванет.

Каменный выщербленный сосуд с тонкими стенками я поставил в ледяную воду. Азота для охлаждения у меня нет, но теплообмен будет достаточный, чтобы не поднять температуру смеси выше двадцати пяти градусов по цельсию. Я точно помню цифру, и если вдруг я ее перешагну… ну, я уже думал об этом. Просто от мысли не могу отделаться.

Сначала серная кислота. Затем, тонкой струйкой и постоянно помешивая, добавлял азотную. Пошел нагрев, из сосуда поднимается едкий дым. Затем самая опасная часть — добавление глицерина. Он, пока я смешивал две кислоты, успел остыть во льдах и стать похожим на патоку, нежели на сироп, каким был ранее.

По капельке… Каждая капля — бурная реакция, смесь скачкообразно греется, но погруженная в ледяную воду успокаивается! Волосы стояли дыбом на руках, когда я капал по капле глицерин. Сейчас он превращается в нитроглицерин, но с примесями воды, которые еще нужно будет отделить. Я уже вижу готовый нитро, он тяжелее воды и оседает на дне сосуда. Желтые капельки. Но трогать пока нельзя. Вообще его трогать нельзя, он мгновенно рванет.

Около часа я собирал масло, которое еще предстояло во что-нибудь пропитать. Нобель использовал для этого штуку, аналога которой я тут не нашел, а именно кизельгур — ракушки, если грубо говорить. Но достаточной пористой структурой частиц обладают и хитиновые панцири тех гадов, что мы переработали внизу в промышленных масштабах. И пока масло нитроглицерина стабилизируется, я сделал дегидрированные заготовки пористого абсорбента, просто разложением размолотив хитиновые панцири в пыль.

Снова рискованный этап — отделение, ведь мне нужно собрать только это масло, и кислую воду слить, она мне больше никогда не пригодится. На дне сосуда было около шести кило нитро, что означало, что я смогу изготовить около сорока двухсотграммовых шашек. Почему сорок — из шести килограммов нитроглицерина еще два будут заняты бесполезным инертным балластом в виде панцирей. Это заполнитель для стабилизации, чтобы обращение с шашками было более безопасным для пользователя.

Полтора часа у меня ушло на изготовление шашек. Соединив панцири и нитро, я получил устойчивый пластилин, который отлично формировался в двухсотграммовые болванки, которые потом оборачивал бумагой из своей книжки. Мда уж, хотел записывать в нее историю пером, а в итоге писать историю буду оружием.

Для этих шашек не нужны запалы. Они будут взрываться от механических повреждений, потому что мой динамит «вспотел». Масло нитроглицерина не самым лучшим образом впиталось в мой аналог диатомита, что означало его взрывоопасность даже в обычном обращении.

Сорок шашек… девять килограммов тротилового эквивалента. Если взорвется одна такая штучка под ногами — мгновенная смерть от баротравмы или оторванных ног. В трех метрах от эпицентра — контузия, тяжелые травмы, глухота, смерть от осколков.

До пятнадцати метров в радиусе все будет либо мертво либо сильно ранено, а любое каменное или бетонное укрепление неминуемо завалится. Я закончил. И ведь это я еще не сказал, что подошел к созданию шашки с особой любовью, ведь внутри нее, прямо по пластилину, напиханы обсидиановые осколки для пущей эффективности поражающего эффекта. Это я добавил из чистой злобы на то, что вокруг происходит. И, в целом, всю свою злость я вылил в изготовление этих малышек.

Потому сейчас я, сложив все сорок шашек к себе в инвентарь, занялся тем, для чего мне понадобится мой навык отделения части инвентаря в сундучок.

Девять из них я сложил в нижние ячейки в системном интерфейсе, а затем применил свой навык, чтобы воссоздать в реальном мире хранилище с доступом к моему инвентарю. Открыв этот ларец, не больше обычной шкатулки для украшений, я увидел внутри пустоту и красную бахрому, а всплывшее окошко поверх просмотра содержимого сундучка показывало девять нижних ячеек моего собственного инвентаря.

ЧЕРТ! Надо подумать! Я зацепился за идею, о которой не подозревал тогда, когда этот навык взял. Для этого мне пришлось вернуть все как было, и нижние девять слотов инвентаря освободить, чтобы прогуляться к кому-нибудь живому и разговорчивому в лагере.

— Респиратор сними, мычишь. — Ухмыльнулась Варя, когда я подошел к ней и промямлил что-то несвязное, напрочь забыв про то, что мой рот и нос закрыты.

— Ух! — Стянул я маску и вдохнул чистого кислорода без трудностей. — Варь, можешь помочь кое с каким экспериментом?

— Если ты хочешь, чтобы я пошла варить с тобой какую-нибудь едкую гадость, то прости, я пас, не хочу помереть. — Отказала мне она.

— Нет, все проще. Держи. — Я создал пустой сундучок у себя в руках и отдал ей.

— Так, что за шкатулка? — Перевела она взгляд с меня на всунутый ей в руки ящик.

— Открой его и проверь содержимое. — Попросил я, стараясь не объяснять того, что делаю, ведь сам до конца не понимаю, сработает ли.

— Пустой. И появились окошечки, как в инвентарях, тоже пустые. — Пожала плечами волшебница, которую я, судя по всему, оторвал от своего какого-то занятия.

— А теперь проверь? — Попросил я, переложив в нижние ячейки девять случайных предметов. Обрезки металла, пару горшочков, кусок сыра, тряпки, кожаные порванные сапоги и всякий другой похожий хлам.

— Хм… В окошечках что-то лежит, но сундучок пуст. — Ответила она.

— Попробуй вынуть что-нибудь из забитых ячеек и переложить к себе в инвентарь, а затем достать. — Я буквально сгорал от нетерпения. Если это сработает…

— Хм… Сапог. — Задумчиво поглядела она на потертую обувь у себя в руках.

— Отлично, спасибо! — Я забрал сундучок у Вари и ушел обратно к водопаду, думать.

— Эй, сапог забери! — Крикнула мне вслед волшебница, но мне это было уже безынтересно.

Я посмотрел на часы. Время почти два часа, нужно выходить немедля. И, похоже, собравшаяся в поход Катя полностью разделяла мое мнение на этот счет, потому обратилась ко мне первая, подождав, когда я вернусь обратно к очагу.

— Ну что, шеф, мне же еще нужна та штука? — Ухмыльнулась девушка, начав разыгрывать заранее заготовленный спектакль.

— А, да… Нужна, да. Но не переживай, я с тобой пойду, быстрее сориентируемся. — Огорошил я ее новым обстоятельством, чем заставил немедленно измениться в лице. Она ведь еще не знает о том, какое сообщение я получил сегодня, а потому сейчас для нее заготовка для присутствующих в лагере потеряла смысл. Но я продолжил, дабы не ставить кинжальщицу в неудобное положение. — Ребят, мы сейчас перекусим слегка и быстро с Катей сходим вниз. Мне нужно пару ингредиентов, и найти их, возможно, будет трудно, но постараемся вернуться побыстрее.

— Чего это… Блин, а может мы тоже с вами? — Вдруг изменилась в лице волшебница, помешивающая в большой кастрюле суп.

— Нет необходимости, у Кати есть скрытность, так что вернемся без проблем. Побудьте с Борей, ему сейчас очень нужен уход. А тебе, Лиз, отдельное задание. — Обратился я к малявке, сидящей, поджав ноги, на одном из каменных кресел у огня.

— Какое? — Отвлеклась она от своих отросших ногтей.

— Тренируй восстановление. Изо всех сил, через немогу. Мне нужно, чтобы ты из одного вон того, — я вскинул рукой в сторону подъемника, — бревна сделала три. По объему и размеру, не важно. И укрепи веревки, что лягушонок наделал. Они нам скоро понадобятся. Справишься? — Спросил я не из вежливости, а действительно ожидая честного ответа.

— Постараюсь… Я ведь тогда от страху так много смогла, а сейчас как-то ну не знаю… — Ее глаза забегали в нерешительности, или просто ленится, сложно разобрать.