Долг человечества. Том 3 (СИ) - Попов Михаил Михайлович - Страница 32

Мне развязали руки, похоже полностью уверенные, что словами, как выяснилось, Гриши, напрочь сломили мою волю к сопротивлению. И я подыграл, испуганно закивал, огрызаться не стал. Рано показывать зубы. Но когда я это сделаю, навсегда покажу, что со мной лучше не связываться.

Отдельно заметил свои догадки по поводу возраста того, кто был «сержантом» в этой группе: ему действительно едва-едва восемнадцать. Молодые самые идейные, как показывает практика. Самые внушаемые, с еще не устоявшимися моральными ориентирами. Им можно скормить любую пропаганду. Жаль пацана, что он превратился в такое чудовище. Хотя и выводы делать рановато.

Дверь передо мной раскрылась, меня затолкали в спину в просторное и богато обставленное помещение. Первое, что бросилось в глаза, это трон, вездесущие шкуры ржавых волков, несколько абсолютно голых девушек, немногим старше того юноши, похоже одурманенных чем-то, ведь взгляды их были очень мутными, и сидящий за письменным столом правее трона Леонид. Его скотскую шевелюру я запомнил.

Он обернулся на меня, ехидно ухмыльнулся, затем сказал что-то негромко, я не расслышал, и последнее, что смог увидеть своими глазами — это из тени за троном выходящего на свет очагов мужчину в возрасте. Я не сумел разглядеть ни единой детали его внешности, кроме того, что он, кажется, старик. Он прошаркал к трону, сел в него, опьяненные девушки тотчас обвили его ноги в шортах, а затем я потерял зрение.

— Это мера предосторожности. — Заговорил он, с трона, голосом глубоким и хорошо поставленным. — Принесите нашему гостю стул, нам есть, о чем потолковать.

Глава 14

Одна из девушек промурлыкала, что она все сделает, поднялась и, судя по всему, пошла где-то добывать стул. Я услышал только скрип по деревянной половице, затянутый и раздражающий. Поднять не могла, что ли⁈ Тем не менее, вскоре этот звук прекратился, мне на плечи легли ладони и с нажимом постарались усадить.

Я сохранял контроль над своим телом, дернул плечом, сбрасывая чужие руки, нащупал рукой сидушку и сел сам. Пальцы прочертили по моей щеке, а за шиворотом мантии резко стало щекотно. Мне стало немного дискомфортно от этого ощущения, ведь я не понимал его причин.

Однако, все быстро прояснилось:

— Помогите, пожалуйста. — Услышал я мольбу пленницы, так тихо, что ощутил горячее дыхание в ухе. — Этот человек слепой.

— Леонид, ты закончил заполнять бумаги? — Тоном властным и с ощущением абсолютной вседозволенности спросил мой еще не представившийся собеседник. Или оппонент, время покажет.

— Конечно, глава, все как вы велели. Могу идти? — Заерзал, залебезил Леонид. Крыса сраная.

— Иди. Только сначала девочкам принеси вина, да и мне пожалуй тоже. Чувствую разговор будет интересен. Затем иди. — Скомандовал человек с трона.

Я же по прежнему ничего не видел. Эффект слепоты, которым меня наградили, не был болезненным, но до чертиков пугал. Чувство полнейшей дезориентации, а полагаться только на слух и нюх я не привык. Просьба о помощи тоже ничерта не добавляла мне энтузиазма, и пора бы почесать чертову косточку за воротником.

Бумажка. Эта девица засунула мне за шиворот какое-то послание. Стоило мне коснуться ее пальцем, я тотчас спрятал ее в инвентарь. Разберусь с этим позже, когда представится возможность.

— Как тебе видится мир? — Спросил уже, наконец, меня мой собеседник. Шум шагов по скрипучим половицам Леонида утих, и мы остались почти одни. Похоже, своих рабынь за людей он не считал.

— Я его не вижу. — Ответил я очевидное. — Твоими стараниями или кого другого, но сейчас я ослеплен.

— Ослеплен буквально, или тебя захлестнула ярость и гнев человеческий? — Говорил он какие-то пространные вещи, и я, судя по всему, столкнулся с каким-то демагогом или философом.

— Как будто непонятно, что буквально. На мне ограничивающая зрение магия. — Устало выдохнул я.

— На мне — тоже. — Скорбно подметил собеседник. — Но только я не избавлюсь от наваждения, как ты, когда мы договорим. А сейчас мы просто в равных условиях.

— Не таких уж и равных, — воспрепятствовал я, — по твоему сигналу любой из присутствующих приставит мне нож к горлу, чтобы я был посговорчивее.

— Ты имеешь полное право так думать. И, будучи абсолютно честным, я бы мог и воспользоваться подобным ухищрением. Но пока я просто хочу понять тебя получше. — С усмешкой, даже издевкой проговорил старик. В этом я почти убедился, ведь даже голос его кряхтел и перемежался легким кашлем.

— Я тоже. Для начала, с кем я вообще говорю? — Решил я для себя прояснить ситуацию, как называть того, к кому меня направили на допрос.

Собеседник не ответил, ведь его прервал короткий стук в дверь. Короткое приглашение войти, затем шаги по правую руку от меня, негромкая фраза с пожеланием приятно провести вечер, и снова шаги мимо меня. Вино, значит.

— Люди зовут меня по разному. Барон, Зрячий, а в миру я Константин Майоров. Полагаю, если бы ты мог видеть, мой статус отобразился бы у тебя при зрительном контакте, которого я тебя лишил. А ты, насколько я понимаю, Марк Орлов.

— Зрячий? Весьма иронично, учитывая, что ты слеп. Да, так меня зовут. — Прокомментировал я первую часть, а на вторую выдал сухое подтверждение.

— Я тот еще балагур, и жаль, что знакомиться нам пришлось вот так. — Прыснул он, прошамкал, и стал ждать реакции.

— А я человек дела. Если у тебя были ко мне вопросы, ты мог послать курьера. — Раздраженно бросил я.

— Мог. — Протянул гласную Константин. — И сделал. Только вот не припомню, чтобы мои люди вернулись домой.

Вот и полетел камень в мой огород. Барон зарабатывает очки влияния, постепенно разыгрывая имеющиеся у него карты. Но сейчас это цветочки, ведь частично он уже показал и свою власть, и свою силу. Дальше пойдут уже ягодки.

— В изменившемся мире нужно быть готовым к тому, что кто-то не захочет говорить с тобой и пожелает держаться особняком, когда узнает, что к нему был заслан шпион. — Заметил я, не оправдываясь за содеянное, а парируя наличием лжеца Леонида в моем лагере.

— И верно. — Утвердительно сказал Константин, и могу поклясться, что он закивал. Просто доказать не могу. — Но Леон действовал по собственной инициативе, приказа такого я ему не давал.

— И именно из желания поговорить по душам за чашечкой чая ты отправил ко мне целый отряд. Сколько их было? — Язвительно спросил я, не боясь усложнения ситуации. Ведь скоро начнется торг, и я чувствовал это нутром, пройдя за свою жизнь через множество тяжелых переговоров и заключенных невозможных сделок.

— Восемь, если меня не подводит память. Четверо убитыми, трое тяжело ранеными, двое из которых никогда больше не смогут ходить, и еще один, чудом уцелевший. Тебе, наверное, что-то скажет его имя. Антон, лучник-дрессировщик, хороший следопыт и примерный семьянин. — Вот и пошли козыри.

— Ты не ответил на главный вопрос. — Проглотил я очевидное предательство Антона. Нужно постараться удержать лидерство и ведущую роль в разговоре как можно дольше. Открываются новые и очень интересные факты.

— Не веди себя как маленький ребенок, Марк. Пока тебя сюда вели, ты прекрасно видел и способен сопоставлять увиденное с пережитым. Ты умеешь делать выводы. Я собираю людей со всей тестовой площадки. Ты и твои люди не станете исключением. — Твердо заявил он в конце, уверенный в том, что ему удастся нас поработить.

— Тогда по какой причине я все еще не в яме или не на стройке? — С вызовом спросил я.

— Ты не прост, и я не хотел бы растрачивать твой талант на тупую, изматывающую работу. Несмотря на то, что я слепец, я прекрасно вижу людей. — Горделиво заметил он.

— В таком случае, я откажусь от предоставленной возможности на тебя поработать. Где тут выход? Я немного в затруднительном положении, надеюсь, девочкам не трудно будет показать мне дорогу? — Закинул я ногу на ногу и сложил руки на груди, откинувшись на спинку стула.

Константин засмеялся. Нет, даже заржал. Его так проняла моя шутка, что он разразился длительным, неудержимым смехом, а наученные, словно собаки Павлова, пленницы, поддержали веселье своего хозяина, и тоже стали смеяться. Хотя для них, полагаю, ничего смешного в сказанном мной не было.