Ода стали - Казинов Аслан - Страница 2

– Сдалась она вам, – отмахнулся хозяин дома, – хотя я вроде как обещал. Ладно, я расскажу историю. Про Райгона Парса – воина из Гридиона. А затем плавно перейду к моей собственной. Не знаю, понравится ли вам этот рассказ. Он не страшный, как истории у костра, да и не анекдот, рассказанный в таверне. В нем мало хорошего… пожалуй, в нем и вовсе нет ничего хорошего. Сплошные потери и разочарования. Главный герой же совсем не рыцарь на белом коне. Впрочем, вы сами напросились.

Аттила замолчал, вспоминая всё в подробностях, даже то, что вспоминать не хотелось. В это время беженцы внимательно смотрели на него. Казалось, что даже мухи перестали жужжать – такая была тишина.

– Что ж, тогда я начну…

2. Далекие предания

В давние времена, когда люди жили в постоянном страхе перед богами и силой природы, среди великих лесов и тихих лугов возникли пять государств: Колидия, Визерия, Адригор, Хафния и Гридион. Никто особо и не помнит, как они появились, но если собрать все легенды и предания, то получается весьма интересная история.

На дальнем материке, название которого давно утеряно, разразилась ожесточенная война между двумя королями, точнее, как это обычно бывает, между их подданными. Так как обе армии уже разгромили всё на суше, решающий бой должен был произойти в море. Однако, когда воины на кораблях уже готовились обагрить кровью соленые воды, случилось то, чего никто не ожидал. Война закончилась в мгновение ока благодаря шторму, возникшему из ниоткуда. Сотни суден крутились, вертелись и разбивались в щепки, как будто сделаны были не из многовековых сосен и дубов, а из хлипких тростинок. Но не все корабли погибли в морской пучине. Один из них уносило всё дальше и дальше от берегов. Казалось, что буря никогда не закончится, а весь экипаж в итоге станет добычей акул и прочих глубинных гадов. Но через несколько часов шторм магическим способом стих так же быстро, как и начался.

Спустя долгое время плавания без пресной воды и пищи под палящим солнцем в живых осталось лишь семеро. Грегор Секир, Саарт Хромой, Висель Ферил, Дерил Рябой, Хродон Притс и братья Эрден и Тин Аблинты. Семеро бедняг, которым посчастливилось добраться до неизведанных берегов. В сравнении с суровыми землями, в которых они жили, это место было раем. Пляж, покрытый желтым мягким песком, разительно отличался от острых и скользких камней, о которые ломал шею каждый неосторожный житель теперь уже далекого материка; густые леса изобиловали живностью и плодами, в противоположность степям, постоянно продуваемым ветром, где каждый кустик склонялся под натиском пылевых бурь. Эти древесные массивы разграничивались лишь большими и шумными реками да полями, покрытыми ковром трав и цветов. Да, несомненно, это было райское место. К тому же здесь тоже были люди. Правда, жили они в маленьких шалашах и пещерах, а не в огромных гранитных замках. А из оружия у них были лишь жалкие каменные топорики да молотки вместо стальных мечей. И одевались они в шкуры. Не чета искусным рубахам и шубам чужеземцев…

За годы изнурительных работ, в число которых входили распахивание полей и постройка укрепленных городов, из семи воинов осталось только пятеро. Они-то и стали править новыми государствами: Грегор в Колидии, Саарт в Визерии, Дерил в Адригоре, Хродон стал королем Хафнии, а Тин – Гридиона.

Однако не всё шло так гладко, как хотелось бы. Через несколько лет на берега Наридии высадились чужаки из некогда оставленных земель. Их намерения были просты и коварны – снова набрать рабов, как они это делали не единожды, и получить за них деньги. Вот только вместо разрозненных племен их встретила вполне организованная армия. Не ожидая подобного сопротивления, иноземцы трусливо сбежали, оставляя раненых товарищей. Много раз еще пытались подчинить себе Наридию чужаки, но все попытки оканчивались провалом.

Видимо, не выдержав такого удара по кошелькам, правители дальнего материка решились вместо обычных работорговцев послать регулярную армию. Огнем прошлась она по Визерии, Хафнии и Адригору Захватчики уже заранее начали праздновать победу, но объединенная армия Наридии во главе с Гридионом преградила им путь вперед. Много часов шла битва. Лязг металла, топот коней и крики раненых были слышны в самых дальних уголках континента. Земля не могла принять столько крови, и та глубокими лужами оставалась на поверхности. Но они победили! Больше всех выделялись гридионцы. Их булавы разбивали шлемы врагов, как яичную скорлупу, а мечи рубили латы, будто те были не тверже масла. Говорят, что чем тяжелее дается победа, тем она слаще… Скажите это вдовам погибших да матерям, потерявшим сыновей. Казалось, что место битвы стало отражением душ всех жителей Наридии: долгое время стоптанная и разрытая копытами земля не цвела и не радовалась солнцу. Но время берет свое – трупы людей и лошадей обратились в прах, дав жизнь травам и цветам, которые росли сквозь обломки доспехов.

Подобно этой долине, названной впоследствии Стальной, Наридия снова расцвела. Города отстраивались, а люди возвращались домой. Король Ангиальф – правитель Гридиона, создал патруль, контролировавший берега континента. В нем служили гридионцы любых сословий: хоть простой люд, хоть принцы. Много поколений жило дружно и сражалось бок о бок. Но спустя века человеческая натура взяла свое. Жестокий и жадный король Визерии Нивер Саартский возжелал стать единственным главой континента. Собрав великую армию, он направил ее на Хафнию. И снова райская земля захлебнулась кровью, а пение птиц заглушили крики и стоны умирающих. Именно в эти темные времена и родился наш герой – Райгон Парс из Гридиона.

3. Испытания судьбы

С самого начала судьба издевалась над ним весьма жестоким способом: при родах, в страшных мучениях, погибла его мать, успев дать Райгону жизнь. Отец мальчика – Мариор Парс был обычным кузнецом, который едва мог заработать на краюшку хлеба. Паренек рос замкнутым и скромным, поэтому у него практически не было друзей. Но как будто этого было мало, и в возрасте семи лет он лишился своего последнего родителя – Мариор Парс умер от малярии. Казалось, что жизнь насмехается над ребенком, однако сразу после трагедии Райгона забрал на воспитание его дядя – Вэлион Гренд. Тот служил в пограничном патруле и, как остальные его сослуживцы, не имел ни жены, ни детей. По этой причине он растил мальчика как своего сына. Вэл нанял учителей для парня, а в те редкие дни, когда он возвращался домой, лично тренировал Райгона в военном искусстве и постоянно давал ему уроки жизни, благодаря которым парнишка превратился в юношу с суровым, но справедливым характером и благородными убеждениями.

Было бы неправильно, рассказывая про Райгона, не описать хотя бы частично его внешность. Он был высоким, слегка тощим парнем с бледной кожей. Его прямые темные волосы доходили до бровей. Светло-голубые глаза скрывались за густыми ресницами. Черты лица Райгона были слегка резкими и острыми, а хмурый нрав дополнял его образ.

После четырнадцати лет парень почти не видел Вэла. Причиной тому стало приближение войны к Гридиону и переход патруля к границам собственного государства. И хотя дядя нес службу всего в нескольких километрах от дома, у него почти не было свободного времени. Зато Райгон стал чаще общаться с друзьями. Несмотря на свойственную Парсу преданность, таковых было лишь двое – Сэм Ринд, болтливый весельчак, который компенсировал свои лишние килограммы и полную неспособность постоять за себя красноречием и добродушием; второй же – Мирт Флизер: худой мальчуган, который был язвительным, но искренним товарищем. Как и остальные мальчишки Стальной страны, он часто упражнялся в ратном деле. Однако самым любимым занятием этой компании был «поиск приключений на свои задницы». Впрочем, это развлечение влекло юных и мечтательных личностей во все времена.

Как раз после такого увлекательного дня Райгон вернулся домой довольно поздно. Звёзды еще не заполонили темную синеву неба, но бледно-розовый месяц уже ярко светился на месте угасшего солнца. Мальчишка ловко перепрыгнул через плетеный забор, даже не утруждая себя открытием калитки. Тихонько отворив дверь, он с легкой тенью улыбки, вызванной воспоминанием о сегодняшнем побеге из вишневого сада старика Фурса, повернулся к столу. Мгновенно его выражение лица стало похожим на морду кота, пойманного хозяйкой с поличным за поеданием свежеприготовленной курицы.