Поцелуй осени - Покровская Ольга Владимировна - Страница 33

Не в силах больше стоять на месте, она вышла из кухни, на ходу теребя и накручивая на палец прядь волос, почти столкнулась в коридоре с Андреем. Он стоял с телефонной трубкой у уха, босой, в одних лишь светло-голубых джинсах, под гладкой кожей могучей спины поигрывали крепкие мускулы. И Лика невольно замечталась, как чудесно будет вот так сталкиваться с ним в полутемном утреннем коридоре всегда.

Андрей обернулся к ней, но не улыбнулся, свел на переносице пшеничные брови, качнул головой и прижал к губам палец, прося ничего не говорить. Смешной… В такое утро не может выкинуть из головы рабочие дела.

Она нырнула под одеяло, обхватила руками подушку, еще хранившую его тепло, жадно вдохнула запах. Подумать только, ведь они могли бы просыпаться вместе каждое утро уже столько лет…

— Да, я забронировал билет на двенадцатое, — доносился из прихожей голос Андрея. — Нет, раньше никак не получится, еще не все дела закончил. Я понимаю, ну что поделаешь… Придется потерпеть.

«С кем это он? — лениво подумала Лика, сонно потягиваясь. — С секретаршей, что ли?» Впервые за долгую ночь ей захотелось спать. Ну что же он так долго, почему не бросит этот дурацкий разговор? Так ведь она уснет, ничего не успев сказать ему.

— Была у врача? Ага, и что он сказал? Ну вот видишь, я же говорил, что все нормально, волноваться нечего.

«Нет, это не секретарша», — поняла Лика. Сонная истома слетела с нее, она села на постели, потерла пальцем переносицу. Как-то странно. Впрочем, у Андрея ведь есть мать и, кажется, сестра…

— Ну ладно, мне неудобно долго разговаривать, — сказал наконец он. — Здесь это дорого и… Я еще позвоню через пару дней. Пока.

Он буркнул еще что-то неразборчивое. Целую?

Лика подалась вперед, напряженно уставилась на дверь. Андрей появился на пороге, прошел в комнату и аккуратно присел на краешек кровати, как пойманный с поличным мелкий воришка. Он принялся зачем-то разглядывать свою широкую ладонь, словно ища на ней подсказку, как начать это пошлое убогое признание. И Лика в тот же момент все поняла, но, следуя вдолбленным правилам развития драматургии, зачем-то спросила:

— Ты с кем разговаривал?

— Лика, мне надо кое-что тебе объяснить… — сбивчиво начал он.

Господи, как глупо… Ей и слушать не нужно было его дальше, она и так знала, какие слова сейчас последуют. Почему-то заболел затылок, заломило шею и плечи, словно ударили сзади бейсбольной битой, запульсировала боль в виске.

— Я женился, Лика. Извини, мне надо было сказать это вчера, — с вымученной храбростью признался он.

— Видимо, вчера тебя посетил приступ склероза, добрый доктор, — Лика с силой заставила себя хохотнуть.

Смешок получился сухой, отрывистый, похожий на сдавленное рыдание. Смотреть на Андрея было невыносимо. Она отвернулась, стянула через голову его рубашку, потянулась за брошенной на пол своей футболкой. Господи, это просто смешно, сколько еще жен попадется ей на пути? Сколько раз она должна будет с пониманием и смирением отходить в сторону?

Андрей придвинулся к ней ближе, взял за плечо, и она отшатнулась. Казалось, каждое его прикосновение бьет по оголенным нервам.

— Я не хочу, чтобы ты думала, будто я специально это скрыл. Просто я сам еще не привык, все получилось очень быстро. Она…

— А она возьми и забеременей, — торжествующе закончила за него Лика.

Андрей кивнул.

Ну конечно, как могло быть иначе? Наверняка его жена — здоровая, красивая, сильная, не мучимая никакими комплексами и страхами. С ней легко, она не просыпается по ночам с криком от того, что ей снова приснилось, будто она тонет в снегу, не в силах добраться до ускользающей темной фигуры. Ее не колотит ледяной озноб, спасением от которого кажется только прыжок за окно, в промозглую осеннюю пустоту. Она родит ему ребенка… Что уж тут еще говорить? Преимущества очевидны.

— Извини, я… — продолжал Андрей. — Я не предполагал, что мы с тобой… Что так случится.

Господи, как удержаться и не выгнать его вон, не спустить с лестницы! Чтобы не смотреть больше в эти васильковые глаза, глаза опытного предателя и лгуна? Как подавить в себе эту ярость одинокой женщины, которой просто воспользовался чужой человек, который никогда ее не любил. Решил гульнуть, скрасить одиночество вдали от дома?

— Я несу сейчас какую-то чушь, извини, — помотал головой Андрей. — Одним словом, я не могу сейчас сказать ничего определенного. Мне нужно собраться с мыслями, все обдумать… Давай подождем… Я просто хочу, чтоб ты знала, ты для меня…

Лика не дала ему закончить:

— Андрюша, мальчик мой, ты мне совершенно ничего не должен.

Ей казалось, еще секунда, и она не выдержит, закричит, забьется в истерике. Но допустить этого было никак нельзя. Ей и так досталось в жизни, приходится заботиться о том, чтобы сохранить хотя бы чувство собственного достоинства. Жалеть себя, в тайне подсмеиваясь над фантазиями убогой девочки, она не позволит никому.

— Давай не будем портить это утро пошлыми объяснениями. Признаться, мне очень хочется спать, а тебе, наверно, давно пора ехать.

В лице его что-то дрогнуло, губы сжались в тонкую черту.

— Значит, ты на меня не в обиде? — коротко спросил он.

— За что? — недоуменно вскинула брови Лика. — Ты прекрасно себя проявил, можешь передать мои поздравления твоей супруге.

Он неожиданно пригнулся, будто Лика изо всех сил ударила его между лопаток.

— Ну слава богу, а то я подумал, что вдруг ты воспылала ко мне чистыми чувствами в такой неблагоприятный момент.

— Что ты, Андрюша, — лениво потягиваясь, промурлыкала Лика. — Ты же совершенно не мой тип. Я брутальных мужчин люблю, — она томно затянулась сигаретой. — Седовласых мачо. Ну вот примерно как Меркович… Вот тот был мужик так мужик!

— Хорошо, что я не мачо, у меня прям камень с души свалился, — оскалился в улыбке он. — А то в мою нью-йоркскую квартиру гарем не влезет.

Они некоторое время помолчали, переводя дыхание, не поднимая глаз друг на друга. Наконец Андрей поднялся:

— Ну ладно, мне пора. Сегодня еще встреча в министерстве здравоохранения. Нужно договор подписать о поставках лекарств в московские больницы. Ужасно муторно все это тянется.

— Ну-ну, все у тебя получится, мой бескорыстный доктор! — Лика протянула ему чистое полотенце. — Дорогу в душ найдешь?

— Будь уверена, ма шери!

В коридоре хлопнула дверь ванной комнаты, зашипела вырывавшаяся из душа вода. Лика сжала руками виски. Голова болела нещадно, невыносимо, гудел затылок, стальным обручем стягивало лоб. Наверное, не зря когда-то занималась она в драмкружке, за эту роль ей стоило бы вручить премию. Где бы еще взять силы, чтобы накормить его завтраком, ласково напутствовать в дальнюю дорогу, мысленно желая лишь одного, чтобы он пропал, навсегда исчез из ее жизни. Вместе со своей юной и прекрасной женой и приплодом, и своим милосердным и благородным делом, и своей готовностью утешать страждущих. Пусть летит к черту, к черту! Пусть провалится в тартарары, чтобы я никогда о них не слышала! Сука, конченый мерзавец. Ненавижу!

Лика прошла в кухню, взяла со стола бутылку виски, припала губами к горлышку и, запрокинув голову, принялась жадно пить большими глотками.

7

И жизнь покатилась дальше, забурлила, будто и не было никогда этих страшных октябрьских дней. Баррикады растащили, тела с улиц вывезли, дырки от пуль заделали. Покачали головами и забыли. Бросились снова кто в погоню за легкими деньгами, которые так просто можно заработать и в момент потерять во всякое смутное время, кто в отчаянную борьбу за выживание. Из дома, где жила теперь Лика, постепенно пропадали благообразные старушки в отутюженных аккуратных платьицах, день и ночь ревели инструменты, грохотали молотки, вставлялись в оконные проемы стеклопакеты — новые хозяева обустраивали жилье по последнему слову моды. Нижний этаж и вовсе превратился в элитное казино, и Лика временами с изумлением рассматривала стоящие под ее окном роскошные лимузины. Как-то раз она, поддавшись хулиганскому настроению, прицельно метнула из окна бычок прямиком в нежно-розовый салон блестящего кабриолета.