Секретарь Его Темнейшества (СИ) - Керн Лия - Страница 6

Я даже не успела аккумулировать в руках магию для защиты. Мое тело среагировало само. Я просто со всего размаха, вложив в удар всю накопившуюся за день панику, заехала скелету в челюсть. Кулак с оглушительным сухим хрустом врезался в кость, и, к моему ужасу, голова скелета, как-то слишком хлипко сидевшая на шее, слетела с плеч и покатилась по полу. Очки в золотой оправе отлетели в сторону, закатившись под темный резной комод, стоящий у стены.

Я застыла, с ужасом осознавая, что натворила. От шока и отвращения у меня перехватило дыхание, но в обморок я не грохнулась, хотя мир и поплыл перед глазами. И тут валяющаяся на потертом бордовом ковре голова снова заговорила. Ее челюсть двигалась, издавая тихий скрежет, а в пустых глазницах мерцали крошечные огоньки — следы магии, удерживающей жизнь в груде костей.

— Простите, пожалуйста, юная леди, — раздался тот же вежливый, печальный голос, но теперь исходящий с пола. — Я вас, кажется, напугал. Слишком давно служу у Его Темнейшества и успел забыть, что для простых смертных мой вид может быть несколько… пугающим.

А вот тут мне стало совсем стыдно и неловко. Ведь голову-то снесла я, в приступе дикой паники, а извиняется сейчас скелет. Или, точнее говоря, его говорящая часть, лежащая на ковре и смотрящая на меня снизу вверх с невозмутимым спокойствием. Я почувствовала себя полной дурой и варваром, ворвавшимся в чужой, пусть и странный, но устоявшийся мирок.

— Это вы меня простите, — пролепетала я, чувствуя, как жар стыда разливается по щекам. Я осторожно присела на корточки рядом с головой, лежащей на потертом бордовом ковре. Пыль въелась в узор, и золотые нити поблескивали тускло в полумраке коридора. — Мне очень стыдно, а еще я обещала Его Темнейшеству никого не обижать… перед ним мне тоже теперь стыдно. — Я сглотнула комок в горле. — Я могу вам как-то помочь?

Больше всего в тот момент я боялась, что скелет скажет, что помочь ему уже нельзя. Что я нанесла непоправимый ущерб, и теперь его существование в замке станет еще более нелепым и печальным.

К моему огромному облегчению, голова ответила сразу, ее челюсть двигалась почти бесшумно, а голос звучал ровно и вежливо, будто ничего экстраординарного не произошло.

— Буду очень вам благодарен, если вы проводите меня к господину Франку на минус первый этаж. Он наш главный по… техническому состоянию. Обычно он быстро устраняет подобные казусы. А то мне, — в его голосе прозвучала легкая, сухая усмешка, — без головы не очень удобно ориентироваться в пространстве. Не могли бы вы ее мне… подать?

Последнюю фразу он произнес с едва уловимой неловкостью, словно и сам понимал всю абсурдность просьбы. Я замерла на мгновение, глядя на гладкий, желтоватый череп, на те самые изящные очки, что лежали теперь неподалеку. Мысль о том, чтобы взять в руки эту… часть человека, вызывала внутреннюю дрожь. Но вина и желание исправить содеянное пересилили отвращение.

— К-конечно… — Я выдохнула, стараясь, чтобы голос не дрожал. Потянулась и, закрыв на секунду глаза, бережно, двумя руками подняла голову. Она была на удивление легкой и холодной, как отполированный камень. Я старалась не смотреть в пустые глазницы, уставившиеся на меня с невозмутимым спокойствием.

— Благодарю вас, — вежливо сказал скелет, когда я подняла череп на уровень своего лица. — Теперь, если вы не против, пройдемте. Путь неблизкий, но я буду указывать дорогу. Поверните направо в конце этого коридора. И, будьте добры, мои очки… они, кажется, под тем комодом.

Глава 15

Моя жизнь за этот день невероятно обогатилась новым опытом: никогда я еще не носила в руках живые, говорящие черепа со светящимися в полумраке глазницами. И могу с уверенностью сказать, что никогда в жизни не буду делать это по доброй воле снова. Ощущение было жутковатым и противоестественным — держать в ладонях эту легкую, холодную кость, из которой доносился вежливый голос.

К счастью, нести эту ношу пришлось недалеко. Я прошла всего пару метров по пыльному коридору, как тело скелета, стоявшее все это время неподвижно, вдруг ожило. Оно бодро подошло, изящно взяло голову у меня из рук и с привычным, отработанным движением прижало ее затылком к груди, чтобы обзор был максимально привычным.

— О, прошу прощения за неловкость, — произнес скелет, и я поспешила поднять его шляпу, смахнув с нее невидимую пыль.

— Как вас зовут, милая леди? — поинтересовался он со своим неизменным, сдержанным достоинством, водружая цилиндр на макушку и поправляя очки. Я его даже мысленно зауважала: чтобы вести столь светские беседы, когда у тебя нет головы, нужна нехилая такая выдержка и самообладание.

— Амелия, — представилась я, стараясь говорить также спокойно.

— Гектор. — Скелет согнулся в легком поклоне. — Неизменный помощник Его Темнейшества. А вы, я полагаю, наша новая, временная домоправительница?

— Вообще-то, секретарь, — педантично уточнила я, чувствуя необходимость отстоять свое, пусть и сомнительное, профессиональное достоинство.

— Но у Его Темнейшества уже есть секретарь! — обиженно, даже чуть возмущенно заметил скелет, и его пальцы крепче вцепились в череп.

— Ничего, — не сдалась я, пожимая плечами. — Два секретаря лучше, чем один! Работы, я уверена, хватит на всех.

— Но одна опытная домоправительница все же лучше, чем ни одной, — резонно и с легкой укоризной заметил Гектор, и в его голосе прозвучала непоколебимая уверенность в правильности замковой иерархии.

Спорить с ним я не стала. Времени и так было в обрез, а мы все еще стояли посреди коридора.

— Давайте лучше найдем этого вашего Франка, — предложила я примирительным тоном, оглядываясь в поисках лестницы вниз.

— А что его искать? — удивился Гектор, снова принимая свой безупречно вежливый вид. — Он всегда на своем посту. Пойдемте со мной, мне, признаться, неудобно нести и цилиндр, и очки, и голову, — заметил он с видом человека, ожидающего ответной услуги. Я вздохнула, но спорить не стала. К тому же Гектору и правда неудобно было тащить цилиндр и очки.

Пришлось возвращаться по уже знакомому коридору, а потом спускаться куда-то вниз по узкой, крутой и совершенно темной лестнице. Каменные ступени были стерты посередине. Пару раз я краем глаза уловила на стенах странные, кляксообразные тени, которые тут же растворялись в воздухе, стоило мне повернуть голову.

— А что, Хлюпов у Его Темнейшества много? — поинтересовалась я, стараясь заглушить нарастающую тревогу звуком собственного голоса.

— Хлюп один, — пояснил Гектор, не замедляя шага. Его костяшки мерно постукивали по камню. — А вот его сородичей, некромисов попроще, в подвалах действительно много. Хлюп умный, а эти… уродились тупыми. Толку от них мало, только шумят, воют, пугают. Говорить не могут. Слушаются только Хлюпа и живут в самых сырых углах.

Перспектива встретить много Хлюпов меня совершенно не вдохновила. Я мысленно пообещала себе обходить все темные углы и подвалы по широкой дуге. Становилось очевидно, что меня пока никто не трогает по одной-единственной причине — со мной Гектор. Его авторитет, видимо, распространялся и на эту жутковатую братию.

Стены низкого каменного коридора были влажными и холодными, от них исходил едва заметный фосфоресцирующий зеленоватый свет, отбрасывая призрачные блики на наши лица. В воздухе застыл запах сырости, пыли и чего-то металлического. На стенах через большие промежутки висели массивные, кованые светильники, все с теми же защитными стеклянными куполами, приглушавшими тусклое пламя свечей.

— А долго нам еще идти? — снова спросила я, когда по стене прямо перед нами скользнула очередная быстрая черная тень, издав тихое шуршание.

— Совсем немного осталось, — обнадежил меня Гектор, не оборачиваясь. — Франк, он… не очень общительный. Предпочитает уединение.

Мне бы на этом месте стоило насторожиться. Но я, вооружившись уже какой-то отчаянной отвагой, граничащей со слабоумием, лишь кивнула и радостно засеменила дальше за скелетом, твердо уверенная, что за сегодняшний день видела уже абсолютно все, и ничего хуже придумать уже невозможно.