Ревизор: возвращение в СССР 53 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 4

Андропов, вне обыкновения, помалкивал, и Вавилов понял, что для председателя действительно важно услышать, что он думает по итогам этого разговора с Ивлевым. Так что продолжил рассуждать:

– Ну и что касается проверок… Да, десятки тысяч проверок мы не потянем. И МВД не потянет. Это надо парализовать все остальные сферы деятельности, что недопустимо. А значит, посевная начинается, а большинство хозяйств ещё и не почесалось технику в нужное состояние привести, чтобы как следует все посеять. Знают, что в каждый колхоз и совхоз с проверкой не приедут, нет столько просто проверяющих, на авось рассчитывают проскочить…

В общем, на мой взгляд, сугубо как не специалиста в этой теме, я бы сказал, что толковые предложения Ивлев сделал.

Андропов помолчал, потом сказал:

– Ну что же, моё мнение в целом тоже такое же. Хотя некоторые вещи, конечно, на более высоком уровне озвучивать невозможно. Как про ту же бабку со свиньями как способ решить проблемы советских граждан с жильем и решить демографическую проблему.

Андропов даже и усмехнулся, когда это сказал. Вавилов, конечно, целиком был с ним согласен. Это Ивлев себе позволяет свободно такие вещи обсуждать – по имеющейся с ним договорённости, что он открыто всё будет говорить, что ему в голову приходит, не руководствуясь соображениями уместности и идеологической правильности.

Но, увы, даже разумные вещи не везде можно озвучивать. Стоило только Вавилову представить, как Андропов аргументы Ивлева про бабку, выращивающую свиней, на Политбюро озвучит, как тут же его холодок по коже пробил. Да за такое тут же обвинят в попытке вернуть НЭП, отклонение от генеральной линии партии пришьют, и остальные члены Политбюро тут же немедленно Андропова за это и заклюют. Так что да, некоторые моменты из проекта Ивлева просто по политическим причинам использовать нельзя.

Где‑то с полминуты ещё помолчали. Андропов о чем-то думал, напряжённо сжав губы в плотную линию. Затем сказал Вавилову:

– Ладно, Николай Алексеевич, другие вопросы ждут. Велите побыстрее расшифровать магнитофонную запись, и сделать протокол нашей беседы с Ивлевым, но без указаний, кто с кем беседовал. Потом аналитикам поручите всё толковое, что в этой беседе было, из неё извлечь и отдельное приложение сделать к самому проекту от Ивлева, мы его Громыко передадим в придачу. Как всё будет готово – снова ко мне немедленно все принести. Чем раньше мы это Громыко передадим, тем лучше будет. Пусть у него тоже будет время для ознакомления. В идеале, чтоб мы сегодня после обеда могли ему всё уже передать. Как раз на выходных сам изучит, да специалистов каких‑то своих сразу подтянет, чтобы к понедельнику ему уже какие‑то дополнительные предложения сделали.

Сделав небольшую паузу, председатель КГБ задумчиво сказал:

– Интересно, правда, сколько из всего того, что Ивлевым предложено, останется в финальном докладе, который Громыко на заседании Политбюро сделает…

То, что происходит на Политбюро, Андропов крайне редко в присутствии Вавилова обсуждал. Так что тот сидел, затаив дыхание. Интересно, конечно же, что происходит там, где решаются судьбы Советского Союза. Вот он и не знал, к примеру, что именно Громыко будет этот доклад делать на Политбюро, уверен был, что Андропов для себя его готовит…

Но, к его большому сожалению, на этом Андропов озвучивать свои размышления перестал и, кивнув Вавилову, отправился в свой кабинет.

***

Москва, Лубянка

Румянцев смотрел вслед отъезжающей с Ивлевым на борту «Волги» и думал о том, как же здорово, что все опасения за последний месяц – что Ивлев из фавора у Андропова вышел – оказались неверными. К счастью, вовсе не вышел он из фавора у председателя. С этим всё в полном порядке, раз уж такая аудиенция длинная состоялась. Полтора часа, фактически один на один… Румянцев прекрасно понимал, что Вавилов там на вторых, если не на третьих ролях, был во время разговора Андропова с Ивлевым. Для мебели, как говорится, ну и потому, что нельзя оставлять председателя КГБ один на один не с сотрудником комитета…

Так что, глядя вслед машине с Ивлевым, Румянцев видел всё более отчётливо свои новенькие подполковничьи погоны. Если повезёт, то, может, уже и в этом году удастся их заполучить.

Да, по всем признакам однозначно Андропов парнем доволен. Потому как если бы что-то ему не по нраву пришлось, то ни о каких полутора часах личной аудиенции и речи бы не шло. Выгнал бы парня намного раньше.

Машина скрылась из виду. Румянцев тут же поспешил к себе в кабинет. Там как раз должны были свежую порцию стенограмм прослушки по квартире Ивлева принести. Мало ли, там что‑то интересное окажется?

Кстати говоря, Румянцев уже говорил с Вавиловым о том, чтобы дать задаче по прослушке квартиры Ивлева высший приоритет. Он будет означать, что расшифровку делать будут как можно раньше. И не придется тогда ждать день, а то и два, когда принесут стенограмму. Генерал обещал похлопотать перед Андроповым об этом при оказии…

***

Москва

Офицер у меня за рулём сидел опытный. Мчался по Москве очень быстро, немножечко даже и правила дорожного движения нарушал. Ну так это дело понятное: если ГАИ нас остановит, то показанные в форточку окна корочки сразу же все вопросы снимут.

КГБ сейчас все очень сильно уважают. И правилам дорожного движения ни один офицер ГАИ людей из КГБ учить не возьмётся – это совершенно точно.

Высадить меня просил чуть дальше от нашего дома. Хоть опаздываю, но лучше пару минут пешком пройду, чем кто‑нибудь заинтересуется, что за странная машина со шторками на окнах меня доставила.

Отъезжали‑то в такую рань, что вообще никого около подъездов не было, и окна ещё не светились – парочка разве что в одном из самых дальних подъездов. А в девять утра уже совсем другое дело.

Открыв ключом дверь, вошёл в квартиру. Галия тут же расцвела. Она как раз в коридоре, уже одетая, стояла, волновалась, видимо, появлюсь я или не появлюсь вовремя. Не хотелось ей явно одной на стрельбище ехать, без меня. Поприветствовал Валентину Никаноровну, что уже с малышами в гостиной возилась.

– Успел все вопросы с товарищем решить? – спросила меня жена.

– Да, успел, – кивнул я. – Хорошо хоть на поезд не надо было сажать, сам разберётся.

– Это здорово!

Едем потом в машине на стрельбище, а Галия мне и говорит:

– Ой, Паша, ты так занят всё время был. Короче, Диана вчера звонила. Мы с ней предварительно договорились, что день рождения твой будем праздновать в следующее воскресенье в ресторане «Гавана». А в субботу будем праздновать в ресторане «Прага» годовщину их свадьбы с Фирдаусом. Ты такой загруженный всё время был, что я тревожить тебя не решилась. У тебя сегодня хоть немножко получится отдохнуть?

– Ну, как с радио приеду, так обязательно постараюсь, – пообещал я жене.

И в самом деле настроился на то, чтобы отдохнуть. Хотя бы субботним вечером.

Да, здоровье безупречное позволяет пока что такие нагрузки держать. Но думаю, что всё же заслужил я немножко отдыха. Да и надо заранее, на будущее, когда здоровье уже не таким идеальным станет, формировать правильные привычки.

Прекрасно провели время на стрельбище.

Сегодня был Догеев инструктором, и он очень хвалил мою супругу, говоря, что она быстро прогрессирует, стреляет всё лучше и лучше. Приятно, конечно, такое было слышать от Глеба Александровича. Тем более что я знаю, что просто так он никого хвалить не будет.

Выехали со стрельбища, приехали к нашей традиционной точке встречи с Сатчанами. Смотрим, они уже на месте и даже уже на лыжах рассекают поблизости от дороги. Увидев нас, сразу же к нам подъехали.

– Погода сегодня такая хорошая, – сказал Сатчан. – Вот мы не выдержали, да решили пораньше поехать покататься. Тем более что и няня пораньше пришла, чем с ней договаривались. Как же такой случай упускать-то?

Мы тоже лыжи надели, поехали с ними кататься.

Смотрю, Сатчан как-то начал сильно отставать от наших женщин. Сразу понял, что он переговорить со мной хочет конфиденциально о чём-то. Так что поддержал его усилия, и мы на полсотни метров от них отстали.