Ревизор: возвращение в СССР 53 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 40

Пока ехал к «Ромэну», в голову пришла мысль, что Боянова и Вишневского надо, раз такое дело пошло, тоже приглашать на свой день рождения. Люди серьёзные. И именно они же как‑то меня раскрутили на эту пьесу, которую я и вовсе не собирался писать. И помогли привести ее в божеский вид.

Да и, может быть, это приглашение смягчит как‑то мой отказ поехать. Потому что всё же я склонялся к мысли, что ехать в Японию мне не стоит.

Приехал в «Ромэн». Боянов меня уже ждал на входе. Крепко пожав руку, повёл меня к Вишневскому.

Ну а дальше начались уговоры. Мол, Паша, очень надо, чтобы ты поехал. Японцы особо подчеркнули, что хотят видеть «Ромэн» на гастролях именно с автором пьесы.

Решил, что не буду изображать капризного молодого человека, который только из‑за собственного нежелания ехать в Японию отказывается. Стал ссылаться на то, что в Кремле меня могут не отпустить. Всё же особенность у такой работы есть. В капстрану, да еще и недружественную, это же не на Кубу съездить коммунистическую…

Про мою работу в Кремле, как выяснилось, Боянов и Вишневский понятия не имели и сразу же приуныли, когда я это озвучил. Думали, что я просто журналист, да на радио еще время от времени выступаю. А такая работа, это и верно, может стать серьезным препятствием для выезда. Пришлось им пообещать, что я всё же этот вопрос в Кремле аккуратно провентилирую. И если вдруг будет положительный результат, то им сообщу.

И, как и запланировал, пригласил их на свой день рождения. Оба тут же согласились, при этом как‑то переглянулись между собой по-особенному, из‑за чего я насторожился. Явно что‑то затеять собрались в плане поздравления… Медведя, что ль, запланировали привести с собой, чтоб душевно на балалайке нам сыграл что‑нибудь? Впрочем, поживем, увидим!

Выйдя из «Ромэна», тут же с телефонного аппарата набрал антиквара.

Илья Павлович очень обрадовался, услышав мой голос, стал даже немножко меня укорять, что давно я у него не появляюсь. Мол, у него уже много интересных новинок появилось, что могут быть мне любопытны.

– Так я же звоню как раз, чтобы подъехать, – сказал я ему на это. – Через полчаса вам удобно будет?

И обрадованный Некредин тут же сказал:

– Буду вас, Павел, рад видеть!

Ну да, я у него на большие суммы покупал регулярно и золотые монеты, и раритеты всякие. Ясно, что он переживать начал, что такой выгодный клиент давно не появляется!

Приехал к антиквару. Он, едва пожав мне руку, тут же на скатерть начал золотые монеты выкладывать одну за другой. И при этом просил меня обратить внимание, в каком в этот раз практически неповреждённом виде ему для меня удалось их раздобыть!

Увы, вещь‑то для меня нужная, но не сейчас, когда я всё золото вывез из квартиры и в виде клада его захоронил. Подставы какие‑то от Кулакова всё же еще вполне возможны. Деньги-то есть, чтобы эти монеты приобрести, но ни к чему мне сейчас золото на квартире хранить.

Так что, с сожалением покачав головой, сказал:

– Илья Павлович, это хорошо, что вы нашли для меня эти монеты. Но буду признателен вам, если вы их несколько месяцев для меня подержите. Сейчас, к сожалению, с деньгами не густо, но в марте или апреле обязательно у вас их возьму. Если хотите, могу даже задаток какой‑то дать, чтобы вы не боялись, что я передумаю.

Антиквар скис, когда услышал начало моего спича, решив, что я откажусь монеты покупать, но, услышав про задаток, тут же обрадовался.

Согласовали с ним цену всех двадцати николаевских червонцев, что он для меня раздобыл. Некредин пообещал, что менять её ближайшие три месяца не будет. Я прикинул, что трех месяцев достаточно. Авось уже хранилище в музее будет готово, и можно будет туда и клад свой отвезти, и новые покупки закинуть. Сразу ему сто рублей и оставил как залог, после чего уже озвучил, ради чего тут у него появился.

– Мне бы, – говорю, – красивую визитницу для жены моей, чтобы не стыдно было в приличном обществе визитки доставать. И еще какой‑то подарок нужен на годовщину свадьбы моей сестры с мужем.

Задумчиво мне кивнув, антиквар посидел несколько секунд неподвижно, а потом пригласил меня пройти в соседнюю комнату к одному из больших шкафов.

– Так, вот здесь у меня все визитницы, которые на данный момент имеются, – сказал он, распахнув двери. – Выбор не очень богатый: шесть штук всего. Но посмотрите, мало ли, одна всё же глянется.

Тут же вытащил все визитницы на стол, и я начал с интересом их рассматривать. Две самые аляповатые, которые глаз раздражали, тут же отложил в сторону. Не представляю, чтобы такую визитницу женщине было комфортно использовать.

А вот четыре остальных начал внимательно изучать.

После некоторых колебаний отложил в сторону ещё две визитницы. Одна из них мне очень понравилась, но внимательно изучив, обнаружил небольшой скол сбоку.

Понимаю, что вещь, конечно, старинная, такие возможны оказии с ними. Но не готов дарить жене что‑то очень красивое, но повреждённое. При поверхностном взгляде, если где-то нужно в обществе визитку достать, конечно, незаметно будет, но я‑то буду знать, что вещь повреждена. И Галия тоже будет знать об этом – наверняка же внимательно рассмотрит свой подарок. А это уже совсем не то ощущение будет от удовольствия пользоваться старинной вещью.

Остались в итоге две визитницы. Одна, как заверил меня антиквар, из слоновой кости. И, несмотря на то, что от времени, конечно же, слоновая кость пожелтела, выглядела она всё же солидно. А вторая – с красивыми эмалевыми картинками на всю поверхность.

Решил, короче, взять обе. Пусть Галия себе на свой вкус одну из них выберет, а вторая останется в качестве резервного подарка – если вдруг кому‑то срочно надо подарить что‑то приличное, а времени бежать за подарком нет. Обе визитницы, кстати, как выяснил у антиквара, были работы отечественных мастеров XIX века. Ну что же, поддержу отечественного производителя, так сказать.

А для Дианы с Фирдаусом присмотрел серебряную конфетницу. Небольшая, но очень изящная вещь мне сразу в глаза бросилась. Указал на нее Некредину ни секунды не колеблясь. Уверен, что понравится такой подарок и сестре, и ливанцу. Да и полезная вещь, на любой праздник на стол поставить можно. Люблю я все же, чтобы подарки были функциональными, а не просто красивыми.

Вернувшись домой, поработал немножечко над очередным докладом для Межуева. Потом, когда пришло время, поехал Галию с работы забирать.

Сразу же, когда она, вся красивая, с причёской свежеуложенной, села ко мне в машину, достал из бардачка и протянул ей обе визитницы.

– Ой, красивые какие штучки! – воскликнула Галия.

– Выбери себе ту, что тебе больше нравится. Как раз на сегодняшнем приёме сможешь уже одной из них пользоваться. – предложил я.

– А чего выбирать? – радостно сказала Галия, любуясь обеими визитницами. – Они обе идеальны! Вкус у тебя, Паша, на красивые вещи, ну просто невероятный! Мне как раз две визитницы и нужны. В одной будут мои визитки собственные лежать, а другую я возьму для того, чтобы в неё складывать те визитки, что люди мне дают.

Я улыбнулся. Ну что же, что‑то в этом есть. Я, правда, немножко иначе делаю. Складываю чужие визитки в свою визитницу, а потом, когда после приёма возвращаюсь домой, перебираю. Чужие визитки вытаскиваю, чтобы переложить в специальный альбом, что у меня для них заведен. А своих визиток пополняю запас.

Но, с другой стороны, мне две визитницы никак с собой таскать не получится. Тут одну‑то всегда думаешь, в какой карман положить, чтобы он сильно не оттопыривался.

А у Галии ситуация попроще. Женщинам всё же по этикету на приемах разрешены сумочки. Небольшие, конечно, но две визитницы даже в такой крохотной сумочке вполне комфортно себе поместятся. И будет сразу и понятно: в какой – свои визитки, а в какой – чужие.

Ну и тем более Галия потом сразу с чужими визитками к председателю бежит, как на работу приходит. Ей действительно так оно будет удобнее. Просто взяла вторую визитницу и с ней и пошла.