Ревизор: возвращение в СССР 53 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 6

Позволил Николаеву вставить свои пять копеек там, где было нужно, и по Исландии, и по Франции.

В общем, поработали мы с ним быстро и профессионально, после чего расстались, и я поехал домой.

Глава 3

Москва, квартира Ивлевых

Вернулся я домой с радио твёрдо намеренный провести вечер с семьёй в тихом и уютном расслаблении. Уже и книжку для себя, в шкафу порывшись, добыл, чтобы почитать немножко. Тот самый первый том Майн Рида, что уже успела наша типография выпустить.

Галия, конечно, уже Валентину Никаноровну отпустила. Так что сели с ней в гостиной. Дети возились на ковре с игрушками, и периодически устраивали охоту на пушистый хвост Панды. Правда, без всякого толку: Панда бдительно за ними следила и каждый раз просто шустро перебиралась на новое место. Галия села в кресле, взяла спицы, чтобы связать шарфик для одного из малышей.

Лепота, короче!

Открыл книгу Майн Рида. Прежде чем начать, осмотрелся ещё раз, впитывая в себя всю эту расслабляющую атмосферу семейного уюта.

И тут зазвонил телефон.

– Паша, – поздоровался со мной Мещеряков, – мы недавно на троих славно посидели. Но, помнишь, договаривались на компанию из четверых. Ты по этому поводу что думаешь?

Ну а что мне тут думать? Это не вопрос, это конкретное приглашение. Ясно, что Бочкин приехал, и Мещеряков его с нашими размышлениями ознакомил. А теперь нам нужно устроить более расширенное совещание.

– Да, конечно, Юрьевич, – сказал я. – Где встречаемся?

– Ты давай к «Полёту» подъезжай, а дальше там определимся где пристроимся посидеть культурно…

Что имеет в виду Мещеряков, я, конечно, сразу же понял. Около «Полёта» означает, что мы дальше пойдём на территорию самого «Полёта» и в музее будем сидеть и советоваться.

Никакого смысла встречаться именно возле «Полёта», чтобы потом какой‑нибудь ресторан искать, конечно же, нет, да и не те у нас темы для обсуждения, чтобы в ресторанах ими заниматься. Слишком это опасно. Мало ли кто что услышит…

Да, вышло все, как я и думал. Немного только подождал возле «Полета», и когда Бочкин, Мещеряков и Нечаев подъехали, мы сразу же направились внутрь – совещаться в музее

Бочкина до меня уже просветили про это меховое дело в Караганде. Выглядел он очень озабоченным.

Мне было любопытно, как он будет реагировать на возникшую проблему. Фактически это первый серьёзный кризис при нем в качестве начальника службы безопасности.

На проходной немножко удивились, что мы в такое позднее время, да еще и в субботу, приехали. Но Мещеряков предварительно созвонился с директором, так что пропустили нас беспрепятственно.

По дороге ничего не обсуждали, пока не добрались до музея. Разместились там за придвинутыми друг к другу столами, чтобы видеть друг друга и шеи не сворачивать. Ну да, это у меня-то возраст молодой, и мне ничего после такого не будет, – размышлял я. – Вот вчера в машине сколько раз головой вертел, разговаривая с Нечаевым, что был на заднем сиденье, – и хоть бы что! А я же помню, какой результат мог бы быть, если бы я так башкой вертел после сорока пяти – пятидесяти лет. Точно бы потом не обрадовался…

Мещеряков взялся первым выступить и кратко отметил основные моменты нашей вчерашней дискуссии в машине для Бочкина.

Новый глава безопасности внимательно слушал, задал только пару уточняющих вопросов: о возможности пробить модернизацию меховой фабрики, и о том, насколько надёжные люди на фабрике всеми этими вещами у нас занимаются.

Я сказал, что фабрика достаточно старая и модернизацию Захаров вполне сможет пробить, но, скорее всего, несколько месяцев придётся точно до ее начала подождать.

А Нечаев, немножко запинаясь под внимательным взглядом Бочкина, заверил, что все, кто знает о нюансах нашего дела на заводе, – люди надёжные и проверенные, неплохо заработали, так что им есть что терять, если всё это дело вскроется. Не говоря уже о том, что все в курсе, что гуманизмом по отношению к производителям теневой продукции советское государство не отличается. И что лишнее болтать совсем не в их интересах.

А затем уже сам Бочкин заговорил.

– Значит так, – сказал он. – КГБ – это очень серьёзно. Это вам не ОБХСС.

Покосившись на Мещерякова, про которого он прекрасно знал, что тот много лет в ОБХСС проработал, тут же добавил:

– Извини, Юрьич, но ты сам это должен понимать.

Затем продолжил:

– Проблема в том, что ОБХСС работает по советскому закону, а каким законом КГБ руководствуется, не знает даже генеральный прокурор Советского Союза. В комитете свои собственные нормативные документы, и действия комитетчиков прокуратуре неподотчётны. Так что, если приказ от Андропова будет, то по нашей меховой фабрике и по другим таким же предприятиям по всей стране будут работать не как ОБХСС – по тем правовым нормам, с которыми вы прекрасно знакомы.

Он специально сделал акцент на «вы» в последнем предложении, глядя на нас. Ясно, что сам он как военнослужащий такими знаниями не располагал.

– Это будет что-то вроде войсковой операции, в которой офицерам КГБ нужно обязательно достичь поставленной цели. И что самое печальное, КГБ, конечно, на людей, у которых будет нужную информацию искать, производит гораздо большее впечатление, чем то же самое ОБХСС. КГБ у нас все намного больше уважают и боятся, чем милицию. Так что люди, которые будут молчать, когда у них ОБХСС что-то пытается выведать, вполне могут разговориться, когда окажутся в подвалах Лубянки... Их даже и бить никто не будет, просто эти подвалы сами по себе производят вполне определённое впечатление...

Поэтому вы тут три варианта обсуждали, в том числе и вариант продолжать пока работать как ни в чём не бывало. Так вот, скажу, что на самом деле этот вариант отсутствует как таковой у нас во вновь сложившихся обстоятельствах. После того как завели это карагандинское дело, продолжать дальше работать будет фирменным самоубийством.

Посмотрев на нас со значением, он продолжил:

– Я так и скажу товарищу Захарову, когда он спросит моё мнение по этому поводу. Наш канал поставки серой продукции должен немедленно пересохнуть, как будто его никогда и не было.

Другое дело, что правильно вы рассуждали вчера про то, что не надо оставлять недовольных. Или, что не менее важно, чтобы не было недовольных именно нами, а люди считали, что действует какая-то неодолимая сила. Государство, к примеру, как вы сами говорили, мол, решило модернизацию провести.

Но меня вот какой вопрос волнует: если, как товарищ Ивлев сказал, до модернизации в любом случае еще несколько месяцев, то как мы можем в этом духе обосновать это все людям, которых уже завтра привычных поставок продукции лишим? Как объясним, почему новые партии не поступают? Есть у вас какие‑то идеи по этому поводу?

– У меня есть, – сказал я. – Целых два варианта. Один из них им легче будет проверить, другой – сложнее.

Первый вариант: мы им говорим, что у нас комиссия из горкома ожидается по поводу этого мехового дела в Караганде. Так что это не только в наших интересах, но и в их тоже, что вся работа немедленно прекращается и мы сидим тихо, как мыши под веником. Никто ничего не поставляет, никто ничего не продаёт.

А второй вариант – говорим о том, что намечается крупная модернизация, и мы ждём очень серьёзную комиссию, которая в любой момент с министерством может приехать по этому поводу.

Тут уже приходится рассчитывать на то, что у них связей не найдётся нужных в горкоме или министерстве, для того, чтобы узнать, что на самом деле никаких комиссий по поводу карагандинского дела или модернизации на меховой фабрике никем вовсе не планируется. Будем надеяться, что всё же мы не таким людям продаём серую продукцию, которые способны это сделать.

– Спасибо, Паша, – кивнул мне Бочкин. – Оба варианта кажутся мне вполне рабочими. Подумаем ещё, какой именно из них лучше использовать по психологии воздействия на наших покупателей. Так, теперь следующий вопрос. Наверняка какое‑то количество продукции уже накопилось, которую нужно вывозить хоть за день работы, хоть за неделю. Я не знаю, как у вас всё это обставлено…