Стань моей (ЛП) - Павлов Лора - Страница 42

Войдя в офис, я подошла к стойке администратора.

— Уинстон Хейстингс у себя?

— Да. У вас назначена встреча?

— Нет, но, пожалуйста, передайте ему, что Эшлан Томас здесь, и мне нужно срочно с ним поговорить.

Она понимающе улыбнулась.

— Конечно. Присаживайтесь, я сейчас сообщу.

Минуты не прошло, как она вернулась и проводила меня в тот самый кабинет, где мы недавно были с Джейсом — тогда я чувствовала, что стою рядом с ним в этой борьбе. А оказалось, я и была оружием, которое Карла направила против него.

— Эшлан, заходи, — сказал Уинстон, обходя стол и протягивая мне руку. Он усадил меня напротив, и, когда помощница закрыла дверь, спросил: — Джейс знает, что ты здесь?

— Нет. — Я сложила руки на коленях. — Я только что говорила с отцом и узнала, что Карла использует наши с Джейсом отношения. Он мне об этом не сказал. Я пришла понять, что это значит.

Он тяжело вздохнул.

— Он мой клиент, Эшлан.

— И он — мужчина, которого я люблю. И я люблю этих девочек больше жизни, — сказала я, прижав руку к груди, чувствуя, как по лицу снова катятся слезы. — Я не могу быть причиной, по которой он их потеряет. Пожалуйста, Уинстон, скажите, что это значит и что мне делать.

Он кивнул, потом покачал головой.

— Она выкладывает все карты. Сегодня подала прошение о неограниченных свиданиях с детьми в своем новом доме. Утверждает, что без девочек праздники потеряют смысл. С учетом того, что в прошлом Рождество она им даже не позвонила, это звучит абсурдно. Но она давит деньгами и не отступит. И, к сожалению, её главный аргумент — Джейс встречается с молодой девушкой. Она даже потребовала проверить твоё свидетельство о рождении, утверждая, что ты можешь быть несовершеннолетней.

Я ахнула.

— Мне двадцать три. Я закончила колледж! Разве ей это сойдет с рук?

— Я подтвердил суду, что знаю тебя с детства и могу поручиться за твой возраст. Но, Эшлан, ситуация для него неблагоприятная. Ты ведь была его няней. Она заявляет, что вы живете вместе без брака. По её словам, ты молодая и безрассудная, и это «неподходящая обстановка» для детей. — Он развел руками. — Я не говорю, что это справедливо. Она притягивает за уши. Но судья, который вас не знает, может в это поверить.

— Господи… это безумие, — прошептала я, массируя виски. — Мы вместе уже несколько месяцев. Это не мимолетная история. Мы знали, на что шли. Я знаю Джейса всю жизнь.

— Послушай… мне не нужно, чтобы ты меня убеждала. Если бы решение было за мной, я бы назначил ей пару контролируемых визитов в год — и точка. Она ничем не доказала, что изменилась, кроме как вышла замуж за богатого мужчину. Я уже подал ходатайство, чтобы её проверяли на наркотики каждые три дня, если суд разрешит свидания — с надзором или без. Хоть так узнаем, чиста ли она действительно.

Я потянулась за салфетками и вытерла лицо.

— Скажите просто… что мне делать? Я ведь не стану причиной того, что он потеряет своих девочек?

Он закрыл глаза, откинулся на спинку кресла и выдохнул:

— Боюсь, ваши отношения сейчас только осложняют для него ситуацию. И мне ненавистно это говорить, потому что я давно знаю Джейса и никогда не видел его таким счастливым. Но Карла не собирается отступать, и всё это может затянуться надолго. Единственное, за что они могут зацепиться, — это за ваши отношения. Она выставляет всё как неподобающее поведение и использует это против него, будто девочки живут в «токсичной среде». Это абсурд, но сейчас Карла выглядит на бумаге как «исправившаяся» женщина. Она замужем, утверждает, что трезва, предоставила справки о программе реабилитации в Калифорнии. У них с Кэлвином огромный дом в хорошем районе, рядом элитные школы. Недавно они купили дом здесь, на лето. И теперь она предлагает возить девочек туда-сюда — мол, они будут видеться с отцом, но жить будут с ней, в Калифорнии. И я не могу сказать, что у нее нет шансов. И это пугает меня до чертиков.

— Господи… — прошептала я. Голова гудела, слезы застилали глаза. — Не могу поверить. И вы всё это сказали Джейсу? — голос сорвался на его имени.

— Сказал, — кивнул он. — Он упрямый, но я его понимаю. Он любит своих девочек. И любит тебя. Он слишком долго шел к счастью, и то, что делает Карла, — подло и несправедливо. Он это знает. Мы все это знаем. Но правда в том, что сейчас это не имеет значения. Она наняла безжалостного адвоката и не видит дальше собственного эго. А это всегда рецепт катастрофы.

— Что вы ему посоветовали? — я заставила себя спросить, хотя внутри уже всё знала.

— Я сказал, что ему нужно разорвать ваши отношения. По крайней мере, на время. Представить себя перед судом как одинокого отца, полностью сосредоточенного на детях. Сказать, что вы встречались недолго, но остались друзьями. Без лишних подробностей. Главное — пройти через это. Потому что это не просто спор, Эшлан. Это война. И сейчас он её проигрывает.

— Как думаете, это надолго?

— Трудно сказать. Она требует, чтобы девочки жили у нее в новом доме на праздники. Судья, скорее всего, захочет понаблюдать, как всё будет складываться в течение нескольких месяцев: как девочки адаптируются, действительно ли Карла трезва. Я обязательно включу регулярное тестирование в любое соглашение о свиданиях. Но всё это может тянуться месяцами, а то и годами. Жаль, что не могу дать тебе точный срок.

Я кивнула. В глубине души я уже знала, что нужно делать, но каждая клеточка во мне сопротивлялась этой мысли. Я хваталась за любую надежду, за любой другой вариант.

— А если мы поженимся? — спросила я с отчаянием.

Он грустно улыбнулся:

— Знаешь, он первым предложил то же самое. Сказал, что готов жениться хоть сегодня. Но, к сожалению, сейчас это выглядело бы подозрительно. Поскольку Карла указала на тебя как на «проблему», такой шаг только подтвердил бы её слова — будто всё это не из любви, а из выгоды. Это выставило бы его нестабильным в глазах суда.

Я закрыла лицо руками и разрыдалась прямо там, в кабинете Уинстона Хейстингса. Потому что иногда жизнь бывает просто чудовищно несправедливой. А я ведь знала это не понаслышке. Потеряла маму, когда мне было десять, а теперь теряла мужчину, которого люблю, потому что какая-то безумная женщина решила разрушить всё, что у нас было.

Уинстон обошел стол и положил руку мне на плечо. Когда я опустила ладони, он протянул мне новую салфетку.

— Знаю, сейчас всё кажется безнадежным. Но, может быть, через несколько месяцев, через год, всё закончится, и вы с Джейсом сможете начать сначала.

Я высморкалась, попыталась привести себя в порядок и встала.

— Сейчас главное — чтобы девочки остались с отцом. Это единственное, что имеет значение. Спасибо, что были со мной честны.

— Прости, Эшлан. Хотел бы я сказать, что мы победим при любом исходе.

Я взялась за ручку двери.

— Я тоже. Берегите себя, Винстон.

Вышла, прошла к лифту и сразу написала в семейный чат:

Я: Девочки, мне нужна помощь. Всё плохо.

Чарли: Едь ко мне. Дилли здесь. Мы ждём.

Виви: Уже выезжаю. Оставлю Би с Нико.

Эвер: Сажусь в машину.

Я держалась, пока не дошла до машины, — а потом разрыдалась. Плакала всю дорогу до дома Шарлотты. Она жила в старом доме Виви на озере, недалеко от офиса Уинстона. Когда я подъехала, машины Эверли и Виви уже стояли во дворе — значит, они выехали, не раздумывая.

Так было всегда — если у кого-то из нас беда, мы собирались вместе.

Эверли уже ждала в дверях, когда я вышла из машины. Она подбежала и помогла мне войти. Сестры усадили меня на диван, окружили и слушали, пока я рассказывала всё, захлебываясь слезами.

— В следующий раз, когда увижу эту змею, сверну ей шею, — прошипела Дилан.

— Очень поможет, — простонала Шарлотта. — Да, она отвратительная, но выставляет себя святошей.

— Что ты собираешься делать? — спросила Виви, убирая прядь с моего лица.

— Я должна уйти, правда? Другого выхода нет. Может быть, когда-нибудь потом у нас снова будет шанс. Но я не могу стать причиной, по которой он потеряет Пейсли и Хэдли, — голос сорвался, и я снова расплакалась. — Я не представляю свою жизнь без Джейса и девочек. Но, наверное, мне нужно полностью исчезнуть. Просто не знаю, как это сделать.