Патруль 5 (СИ) - Гудвин Макс - Страница 31

— Я всё спросить хотел, мне зачем его игрушку с ИИ дали?

— Это сверху распорядились. Пусть будет, говорят, — ответил мне Енот.

Енот сбросил скорость, выключил фары. Мы свернули на узкую улочку, обсаженную туями — стрижеными, аккуратными, явно выписанными из питомника ёлками.

— Смотри в бук, я сейчас подготовлю всё и вылетаю. Вначале проведём доразведку местности, — произнёс он и вышел, отдав мне ноут, и, открыв, нашёл программу и запустил её. А потом вытащил летающую машинку из сумки и положил её на крышу машины, а сам сел надев на глаза чёрные, объёмные очки с антенками. В его руках появился джойстик. И над седаном зажужжало, улетев вверх и в сторону закрытой территории. А я поймал себя на мысли, что от этого звука мне не по себе. В старости если будет запор, буду включать звук маленьких винтов, раз Тим так меня на дрессировал.

Но техника есть техника, она будет жужжать и я смотрел на монитор, где передо мной открывались виды закрытой территории.

Дома здесь были ещё богаче. Участки облагорожены и имели сады, фонтаны и никаких теплиц и грядок. Те, кто тут могут себе позволить жить, не роются в земле, они всё покупают, всё и всех. У некоторых ворот стояли «Хаммеры», «Лексусы» и другие машины, марки которых я не узнавал, похожие на здоровенные американские пикапы с кенгурятниками.

— А вот и наш домик, — тихо произнёс Аркадий.

И его дрон завис над участком номер семь.

Забор был полноценный бетонный, стилизованный под камень, высотой метра три, не меньше. Поверху — кованая решётка с пиками. А по углам — камеры, чёрные глазки на кронштейнах, возможно, даже способные к поворотам и слежению за целью. Ворота в эту усадьбу были массивные, кованые, с бронзированными накладками, без намёка на просвет, и калитка рядом с ними — такая же глухая.

— Не хило устроился положенец, — присвистнул я. — Не то что мы с тобой.

— А ты думал, — отозвался Енот. — Он тут не просто авторитет, он — бизнесмен, меценат и большой друг простого народа. У него и охрана должна быть соответствующая.

С высоты птичьего полёта дом был большой. Я насчитал три этажа, не считая цокольного, хотя кто-то мансарды и цоколя тоже считает, для того будет — четыре. Архитектура — нечто среднее между шале и модерном: много дерева, камня, огромные окна на южную сторону. На крыше трубы, вряд ли декоративные, скорее всего, их топят по мере необходимости, хотя уверен, что тут центральное отопление и система котлов.

Охрана тоже была. Дрон обладал и ночным видением, и зумом камеры. Двое у ворот, внутри кабинки. Один лениво курил, дымя в маленькую форточку, второй клевал носом, сидя на стуле. По периметру, вдоль забора, прохаживался третий — с собакой. Овчарка, судя по силуэту, шла вольготно, носом по земле, но без особого рвения — час такой, что даже собаки спать хотят. И я понял, что надо брать транквилизатор для такого дела, ну и головорезов тоже буду усыплять — не все охранники бандитов плохие.

А за домом, в глубине участка, я разглядел ещё троих. Двое сидели в беседке, один стоял, опершись на столб. Все в чёрном. У одного на плече угадывался автомат — укороченный «Калаш», как у нас на работе.

— Шестеро, — шепнул мне Енот. — Плюс пёс. Плюс, может, внутри ещё. Плюс сам Бурый и, возможно, гости. Если повезёт, внутри все спят, но как только начнёшь работать, проснутся — и тогда надо будет ускоряться. И надо работать не в лоб. Смотри: вон там, с северной стороны, лес подходит почти вплотную. Если перемахнуть через забор в том углу, попадёшь прямо в зону, где у них, судя по плану, хозпостройки и баня. Оттуда до дома метров тридцать открытого пространства. Если собаку снять — можно просочиться.

— А камеры? — спросил я.

— Кто в них смотрит в 5 утра? Но я насчитал четыре камеры на периметр, и они поворачиваются синхронно. Как дам сигнал ты полезешь. И чем быстрее ты будешь действовать, тем тебе будет легче.

— Понял. Ну я пошёл? — спросил я.

— Го-го-го! — выдал Енот. Я его не очень понял, но надел наушники, надел поверх шлем, взял револьвер с транквилизатором и вышел из машины, достав через окно РПК.

Я дослал патрон в РПК.

И, включив на обвесах шлема окуляр ПНВ, я побежал туда, куда мне было нужно забраться. Сначала надо пройти периметр охраняемого сектора и это будет лесополоса.

Я бежал, точно туда, куда указывал Енот, а окружающий еловый лес награждал меня промозглой сыростью и запахом прелой хвои. Под ногами хлюпало — вода здесь перемешалась с землёй, превратившись в скользкую кашу. Оказалось, что КПП только от машин, а через лесополосу можно прибыть к особым домикам.

И вот уже двигался вдоль того самого забора, стараясь ступать бесшумно, но организм, разбуженный адреналином, требовал кислорода, и дыхание вырывалось наружу через шлем облаками пара. Холодает, снег тут, скорее всего, ляжет раньше.

— Братух, давай чуть быстрее, — зашелестел в наушнике голос Енота. — Я насчитал сорок пять секунд синхронного поворота камер, а потом они снова посмотрят на твою позицию. Скорее всего, на них датчики движения и слежения, но поскольку у нас человек с собакой ходит, они все на беззвучном режиме.

— Понял, — выдохнул я еле слышно.

Бронежилет под спортивным костюмом непривычно давил на плечи, натирал подмышками. Я начинал потеть.

— Собака за забором, — резко сказал Енот. — На девять часов.

Взобравшись на сосну у забора, я выглянул за него, чтобы первым делом посмотреть на кинолога через прицел пистолета. Здесь лес действительно подходил почти вплотную. Одной ногой я упёрся в бетонный забор, замер, даже дышать перестал. Где-то слева, метрах в двадцати, зашуршало, клацнули когти по щебню дорожки периметра. Овчарка шла вольготно. Она меня ещё не видела. И не слышала. А должна была уже бить тревогу, услышав летающий над головами дрон. Видать, пёсель уже ветеран и, как и любой сорокалетний прапорщик, не спешит работать и перерабатывать. Молодой пёс бы уже всех тут на уши поднял.

Ну, начали! Мой выстрел из транквилизатора был шумным, потому как в основе были те же патроны, только с дротиками. Но собаку я убивать не хотел. Ну и кинолога заодно. Парный, гулкий хлопок пронёсся через весь посёлок «Серебряный бор».

Я прыгнул, перелетая через кованые пики и приземляясь уже во дворе на корточки. РПК уже был наготове, его приклад упирался в плечо, а палец лёг на спусковой крючок. Сердце снова стучало как бешеное, а голова работала на удивление ясно — адреналин делал своё дело, превращая волнение в энергию для работы.

— Троица на три часа, — зашелестел в наушнике Енот. — Бегут на тебя.

И я прилёг вдоль забора, стараясь уменьшить площадь для прицеливания. И вдруг справа, из-за угла бани, вырвался луч фонаря, заметался по земле, выхватывая из темноты стволы деревьев, части забора.

— Вижу, — выдохнул я.

Трое. Вылетели из-за бани, сбиваясь с шага, пытаясь разглядеть источник шума. Передний — с автоматом, АКС-74У, за ним — мужик с пистолетом, а сзади — третий, прижимающий к уху рацию, что-то бормочущий в неё.

Я не думал. Тело сработало быстрее мысли. Я просто вскинул РПК, поймал в прицел тёмные силуэты и нажал спуск.

Пулемёт ожил в руках, выплёвывая огонь и свинец. Короткая очередь легла точно.

Передний охранник даже не вскрикнул. Его просто смело с ног, отбросило назад, автомат отлетел в сторону, брякнув о стенку бани. За ним дёрнулся второй — пистолет выпал из руки, он схватился за грудь и начал оседать, словно мешок с картошкой. Третий успел сделать шаг назад и открыть рот, чтобы закричать. Но очередь достала и его — пули разорвали куртку, выбили из руки рацию, и она, треща помехами, улетела в темноту. Он рухнул лицом вниз, даже не вздрогнув.

На территории кто-то орал, в ушах звенело от стрельбы, а нос щекотал запах сгоревшего пороха, смешанный с сырой свежестью этого утра.

— Чисто, — выдохнул я в гарнитуру.