Патруль 5 (СИ) - Гудвин Макс - Страница 43

— Филин? — позвал я. — Дополнительные выводные по этим двоим будут, по Глобусу и по Кулику?

Глава 21

Начать и кончить

— Так, вводная изменилась, округ вводит план «Перехват». — произнёс мне Филин.

— А Хант20 не порешал эту ситуацию? Кого будут перехватывать? — спросил я.

— Это не наши вводят, а вражеские! Цель перехвата одна — всех останавливать и всех досматривать. Твои же цели для ликвидаций эвакуируются в Новосибирск, авиасообщением.

— Понял, Новосибирск. А купите мне билеты на это же рейс. — попросил я.

— Делается. Но в аэропорту не ликвидировать, в небе тоже. По прилёту в НСК действовать по ситуации, тебя встретит местный отдел ОЗЛ.

Дело было ясное, что дело тёмное. Цели бегут с тонущего корабля, а мне остаётся только следовать за ними.

И я снял с себя броню и шлем в машине, на пустующей парковке у еще не открывшегося магазина. Стаскивать потную, провонявшую порохом броню с больных рёбер было тем ещё удовольствием. И, запихав всё на заднее сидение авто, я снова оделся. Ну здравствуй, гражданская форма одежды, хоть и ненадолго.

Закрыв машину, а ключи положив на правое колесо, я, отойдя пару домов в сторону, поймал взглядом жёлтую шашку и вызвал такси через приложение на адрес, который прочёл тут же на здании. Машина подъехала тут же — свеженькая «Веста» с водителем-узбеком, который всю дорогу ехал молча, погружённый в какие-то свои мысли.

До своего домика я добрался без приключений. А там, не включая света, достал из тайника все документы на моё новое имя. Поддельный паспорт, права и банковская карта. Хотя, наверное, всё это было даже настоящим, просто лицо на паспорте было моё и делалось это всё в казённых домах, а не на домашнем струйном принтере. И потому все мои ханты-мансийские документы были в порядке, даже прописка имелась в квартире, которую я, правда, никогда не видел.

И, вызвав другое такси, чтобы добраться до аэропорта, я принялся ждать.

И вот уже через минут десять я, сидя на заднем сиденье, отписался в ОЗЛ спецсвязь коротким сообщением: ориентиры, где оставил «китайца» и где положил ключи, а также подробное описание того, что в нём было спрятано, чтобы не нашёл кто-то другой, кроме наших. Ответ прилетел мгновенно — электронные билеты в эконом-класс на моё поддельное имя. Рейс Ханты-Мансийск — Новосибирск, вылет через два с половиной часа.

Я откинулся на спинку сидения такси, чтобы насладиться поездкой по спящему городу, не оборачиваясь, мечтая, что я покидаю этот чудесный город навсегда. Адреналин схлынул окончательно, оставив после себя только тупую, ноющую боль во всём теле и звенящую пустоту в голове. В целом — я молодец: основных ликвидировал, а то, что самые умные свалили, а самые находчивые договорились, к делу не относится. Хотя, конечно, относится, потому как надо доделывать.

Дорога заняла минут сорок. Аэропорт Ханты-Мансийска встретил меня чистотой, сонными служащими и редкими пассажирами, которые в такую рань тащили свои чемоданы к стойкам регистрации. В наушниках ожил Филин:

— Четвёртый, я блокирую входящие звонки на твой номер. Тебе названивают адвокаты задержанных. Видимо, твой утренний трёп с «Махмудом» дал им темы для размышления — а раз его взяли со всей бандой, теперь его защитники ищут варианты, как замять дело. Зря ищут, Махмуд прилип серьёзно. На тебя у них, конечно, ничего нет, но звонят по всем номерам, совершают вымогательство «скощух» методом выканючивания.

— Зачем я им? — проговорил я с улыбкой. — У них подзащитных с оружием взяли, а их интересует моя персона.

— Работа у людей такая — искать соломинку за которую будут вытягивать уже утопшего. Но ты не отвлекайся. В патруль тебе в Ханты теперь точно нельзя, там тебя будут искать днём с огнём, чтобы понять, откуда ноги растут. Не верится им, что простой сержант это всё с их клиентом провернул. А то, что сержант не простой, знать никому не надо. Так что лети спокойно.

Но совсем спокойно не получилось.

Аэропорт жил своей жизнью. Я прошёл на регистрацию, получил посадочный талон. Личных вещей у меня не было — даже документы в карманах, сотовый да Тиммейт, который тоже похож на мобильник, только дутый.

В зале ожидания было немноголюдно. Человек двадцать пассажиров дремали в креслах или тупо смотрели в телефоны. Я занял место у окна, откуда был виден перрон и стоящий у «рукава» самолёт с логотипом «Аэрофлота». Посадка должна была начаться через час. И тут я увидел их.

Со стороны VIP-зала, который здесь, в Хантах, представлял собой обычную комнату с кожаными диванами и кулером, вышли шестеро. Двоих я узнал сразу по ориентировкам, что скидывала Чиж.

Кулик — приземистый, плотный мужик лет пятидесяти, с бычьей шеей и короткими руками. Одет в пиджак песочного цвета. Он постоянно оглядывался по сторонам, словно ждал нападения. Глобус же — полная его противоположность. Высокий и худой, с бледным лицом интеллигента. Очки в тонкой оправе, седые волосы зализаны назад. На нём был тёмно-синий плащ, который болтался на нём как на вешалке. У второго чувствовалась нервозность, он нервно теребил ремешок часов.

Правильно нервничаешь, Глобус, правильно. Вот только такую же историю, как с Тимом, я не повторю, у вас вон какие мастера кунг-фу вокруг, быстро меня укатают.

Их сопровождали четверо крепышей в одинаковых чёрных куртках и с такими же одинаковыми, ничего не выражающими лицами. Типичная охрана для важных господ: широкие спины, короткие стрижки и наушники-гарнитуры в ушах. Они, видать, прошли регистрацию на наш рейс, минуя общую очередь по ускоренной процедуре.

Я сидел, не двигаясь, провожая их взглядом. Пред посадкой их пропустили в самолёт первыми. И они скрылись в накопителе, ведущем к «рукаву». Моё сердце билось ровно. Не здесь, как сказал Филин, и не в небе. Значит, будем работать в Новосибе.

Полтора часа полета прошли как в тумане. Самолёт натужно ревел двигателями, набирая высоту заставляя уши закладывать. Я сидел у иллюминатора, глядя на бескрайние сибирские просторы, которые внизу сменялись квадратами полей и зеркалами болот и озёр. Рядом дремал какой-то командировочный дыша на меня перегаром. Стюардессы разносили чай и бутерброды, но в горло ничего не лезло. Мысли вертелись вокруг предстоящего.

А в Новосибирске нас встретил промозглый сентябрьский ветер. Аэропорт Толмачёво гудел как растревоженный улей. В отличие от сонного Ханты-Мансийска, здесь жизнь била ключом даже в ранний час.

Я прошёл паспортный контроль. Мои документы не вызвали вопросов — обычное лицо, обычный гражданин. И я направился к выходу в город. Наблюдая за лентой выдачи багажа, я краем глаза заметил, как Кулик, Глобус и их сопровождающие прошли через отдельный выход для делегаций. Их уже ждал чёрный микроавтобус с тонированными стёклами, который сразу же умчался в сторону города.

Выходя из стеклянных дверей терминала, я вдохнул холодный и колючий воздух Новосибирска. И всё же он мне был милее, чем воздух в Хантах. Толмачёво встретило меня бесконечной вереницей такси, выстроившихся вдоль тротуара. Я остановился, оглядываясь и прикидывая, куда бы податься. Должны были меня встретить и дать оружие и инструкции. Я достал сотовый, чтобы посмотреть, но тут ко мне подкатил мужичок в спортивной синей курточке и с кепкой-восьмиклинкой набекрень.

— Такси? Недорого! До города! До вокзала! — затараторил он, хватая меня за рукав.

Я аккуратно высвободил руку.

— Спасибо, не надо.

Он не отставал. Понизил голос, приблизившись почти вплотную:

— Слышь, земляк. А скажи-ка, какой зверь в лесу самый главный?

Внутри всё похолодело. Я посмотрел ему в глаза.

— Так-то Медведь, — ответил я, помедлив. — Но мне иногда кажется, что какие-то парнокопытные царствуют.

Уголки его губ дрогнули в лёгкой усмешке.

— Ну, допустим, принято. — Он кивнул в сторону старой, потрёпанной «Тойоты» серого цвета, стоявшей чуть поодаль.