Одиночка. Том III (СИ) - Лим Дмитрий - Страница 15

Мысли стремительно складывались в мрачную, но логичную картину. Если это послание, то адресовано оно было явно не мне, а Савелию. Он сунулся куда-то не туда, нашёл деньги, и теперь кто-то решил продемонстрировать ему цену таких находок — с размахом и жестокостью. Значит, дядюшка всё ещё в игре, и, возможно, ему сейчас было ещё жарче, чем этому особняку. Нужно было срочно связываться с Алиной, выяснять, жив ли он вообще.

Я отстранился от Васи и пожарного, сделал вид, что звоню по телефону, и направился к группе других огнеборцев, которые, сняв шлемы, пили воду из пластиковых бутылок. Мой взгляд упал на одного, помоложе, с уставшим, но ещё не до конца отрешённым лицом. Подойдя, я кивнул на дымящиеся руины.

— Страшное дело. Долго тушили?

Парень, чья бирка на форме гласила «И. Волков», тяжело вздохнул.

— Да мы почти и не тушили. Приехали — всё уже полыхало таким жаром, что метров за двадцать подойти нельзя было. Струи воды на крышу давали, но они… будто испарялись, даже не долетали. Огонь был какой-то… концентрированный. Не как обычно. Пока всё, что могло гореть, не выгорело дотла, даже не думал стихать. Я семь лет на службе — такого не видел. Будто каким-то специальным горючим материалом полили… даже не знаю, что это могло быть.

Его слова лишь подтверждали догадку о пироманте. Это был не просто поджог по типу «кинули да сами охренели, что натворили», а целенаправленное уничтожение. Я поблагодарил его и пошёл обратно к машине, где Вася нервно поглядывал в свой телефон. В голове крутилась одна мысль: если это война между кланами или дворянами, то я оказался на самой окраине чужого поля боя, и только что по моим тылам прошёлся каток.

Вдруг из тени, отбрасываемой соседним уцелевшим забором, отделилась высокая, подтянутая фигура. Свет мигалок выхватил знакомое, всегда спокойное, а теперь озабоченное лицо Дмитрия Крога. На нём был тёмный кашемировый плащ, накинутый явно наспех, поверх пижамы.

— Владимир? — его голос прозвучал низко и удивлённо. — Что вы здесь делаете в такой час?

Я замер, оценивая ситуацию. Крог.

— А вы?

Он, конечно, опешил от встречного вопроса, но тут же пояснил:

— Мои имения через два дома.

— Понял, — кивнул я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вы тоже на световое шоу пришли? Горит красиво, я слышал.

Он подошёл ближе, его взгляд скользнул по моему лицу, по Васе, затем вернулся к руинам.

— Шоу, — повторил он без тени улыбки. — Да, зрелище завораживающее — в самом дьявольском смысле. Я живу рядом. Разбудил запах гари и… этот свет. Так что вы здесь делаете? Вы знали владельца? — его вопрос прозвучал слишком уж нейтрально.

— Мимоходом, — уклонился я. — А вы?

Крог медленно достал сигарету, прикурил. Рука, мне показалось, дрогнула.

— Мы были… знакомы с Сергеем Андреевичем и его женой, Анной Олеговной. Давно.

— Слышал, они погибли?

— Верно, пропали скорее, — он внимательно посмотрел на меня. — Странный пожар, не находите? Обычный огонь не плавит кованые решётки и не спекает кирпич.

— Похоже на работу пироманта, — кивнул теперь я. — Причём далеко не слабого. Много ли в Новгороде охотников, способных устроить такое?

— Много, но чтобы так в открытую на память Громовых… это пугает, — он одной затяжкой, как мне показалось, выкурил половину сигареты. Выдохнул неприятный мне дым и кивком указал на дорогу. — Пройдёмся, Владимир?

Я кивнул Василию, давая знак подождать в машине, и направился за Крогом, который уже шагал по тротуару в сторону тенистого переулка, подальше от чужих ушей и мигалок. Его спокойная, почти прогулочная походка резко контрастировала с напряжением, витавшим в воздухе.

Он остановился под сенью старого вяза, затушив тлеющий окурок о подошву ботинка, и повернулся ко мне. Свет от далёких прожекторов выхватывал лишь половину его лица, делая его взгляд нечитаемым.

— Я навёл о вас кое-какие справки, Владимир. Или как вас там на самом деле, — начал он без предисловий, и его голос потерял всю свою светскую мягкость, став плоским и деловым. — Мне всё равно, по какой причине вы скрываете настоящее имя, ранг или происхождение. Мотивацией могут быть долги, ссора с кланом или личные причины — это ваше дело. Но сейчас мне важно знать одно: имеете ли вы прямое или косвенное отношение к этому пожару?

Я охренел. Честно. Такого поворота я не ожидал. Но лицо моё, надеюсь, осталось каменным.

— Разумеется, нет, — спокойно ответил я. — Если бы я это устроил, вы бы меня здесь не увидели. Я бы уже был на другом конце города — с алиби крепче титана и с видом невинной овечки.

— Тогда объясните, что вы здесь делаете в три часа ночи? — он не отводил пристального взгляда. — И не говорите «проезжал мимо». Я видел, как вы общались с пожарными. Вы что-то выясняли. Выглядели вы при этом не как случайный свидетель, а как человек, для которого эти руины что-то значит. Причём очень личное. Так что это? Вы имеете какое-то отношение к Громовым?

Я замер, чувствуя, как под его взглядом все мои наскоро придуманные легенды тают, как тот металл у забора. Врать ему дальше было не просто глупо — было опасно. Он уже что-то знал, и игра в кошки-мышки могла закончиться тем, что он примет меня за врага. А с врагами люди в его положении разговаривают иначе.

— Я знал семью, — сухо ответил я. — Так сказать, один из наследников — мой хороший приятель, который озабочен тем, что происходит в семье. Но не хочет принимать в разборках никакого участия.

— Забавно, — улыбнулся Крог. — Говорить о себе в третьем лице…

Хм, неужели понял? Или что-то нарыл про меня?

— Что вы имеете ввиду?

— А то, — Крог опять потянулся к пачке в кармане, — что я искренне рад познакомиться с вами, Александр. Понимаю, почему вы пытаетесь скрыть настоящую личность, и заверяю вас: я — могила. Никто из ваших близких родственников мне не симпатизирует. Надеялся, что вы сами назовётесь. Но, видимо, не видите во мне друга.

— А должен видеть⁈

Крог затянулся, и кончик сигареты вспыхнул в темноте, как крошечный маячок.

— Должен? Нет. Но было бы разумно. Потому что сейчас сгорело ещё два особняка, принадлежащих Громовым. В Гатчине, под Санкт-Петербургом, и в Барнауле. Выгорели дотла с той же неестественной интенсивностью. А полчаса назад была попытка поджога в Петрозаводске. Её удалось предотвратить. Территорию отбили местные — клан из Карелии. Довольно жёстко, я слышал.

Карелия. В уме мгновенно щёлкнуло: Алина. Моя двоюродная сестра, которая ушла туда, понимая, что работать на семью она не хочет.

«Чёрт… Кто-то методично, дерзко и с пугающей скоростью бьёт по активам семьи. По всем фронтам. Это была не точечная месть Савелию. Это была зачистка».

— Кто? — спросил я одним выдохом, отбросив все уловки. Голос прозвучал чужим, сдавленным.

— Если бы я знал, я бы уже не разговаривал с вами, а решал вопрос иначе, — холодно констатировал Крог. — Но логика подсказывает: это кто-то, кому ваш дядя, судя по всему, всё-таки выживший и раздобывший капитал, перешёл дорогу.

«Хм, он в курсе семейных событий? Интересно…»

— … причём так основательно, что в ответ решили не просто убрать его, а стереть с лица земли всё, что связано с его родом. Послание предельно ясное: даже память о вас будет уничтожена. Это не война кланов в привычном смысле. Это демонстрация силы нового игрока, который не признаёт старых правил и границ.

Он отшвырнул окурок, и тот, описав искрящуюся дугу, исчез в темноте. Я молчал, пытаясь уложить в голове масштаб происходящего.

Савелий, конечно, полез куда-то не в свои дела. Но даже он, со всей своей жадностью, не мог спровоцировать такую бурю в одиночку. Значит, он наткнулся на что-то огромное. Или присвоил это?

— Что он мог найти? — пробормотал я скорее для себя. — Деньги? Артефакт? Долговую расписку с печатью самого дьявола?

— Не знаю, — Крог повернулся ко мне, и теперь в его взгляде читалась не подозрительность, а трезвый, расчётливый интерес. — Ваши зоны в безопасности, пока в Новгороде ещё остались друзья семьи. Что происходит в других уголках нашей страны не знаю, но более чем уверен: когда вы решитесь открыться миру, громко заявить о том, что вы вернулись, вам придётся воевать с другими семьями. Поэтому мой дружеский совет: разберитесь не только с Савелием, но в первую очередь — с его врагами. Потому что когда они задавят этого алчного, не постесняюсь этого слова, ублюдка, вам придётся потеть куда больше, чем если вы разберетесь с врагами сейчас.