Не тот Хагрид (СИ) - Савчук Алексей Иванович - Страница 113

Забравшись на кровать с книгой, которую давно собирался перечитать, я понял, что не могу сосредоточиться на тексте. Мысли снова и снова возвращались к нашему разговору, к словам Альберта о защите пророков, к облегчению в глазах отца, к ощущению, что теперь я чувствовал себя не одиноким путником, бредущим в темноте с фонарём, но частью команды, идущей к общей цели.

И это давало надежду.

Глава 46. Архивные открытия

Двоюродный дед вновь прибыл через каминную сеть уже в первый вечер «активной фазы» нашего теперь уже совместного расследования. Мы с отцом только вернулись из очередной вылазки в магловский мир, уставшие, но довольные, и кухня встретила нас теплом и запахом свежей выпечки — мы принесли целую гору еды с собой.

Старик вышел из огня с привычной осторожностью пожилого человека, отряхнул пепел с плаща и сразу же направился к столу, даже не дожидаясь приглашения, что говорило о серьёзности момента и важности информации, которую он привёз.

Мы втроём уселись за стол, папа быстро поставил чайник и нарезал пирог. Но еда и в этот раз оставалась практически нетронутой — всё внимание сосредоточилось на материалах, которые Альберт начал раскладывать перед нами спокойно и обстоятельно, словно выстраивая мозаику, где каждый элемент имел значение.

Толстый том в безупречной кожаной обложке глубокого изумрудного цвета лёг на стол первым. Золотые буквы на корешке мерцали и переливались в свете ламп, выписывая название: «История благороднейших волшебных родов Британии». Престижное издание, которое можно было приобрести в любом приличном книжном магазине Косого переулка, но которое из-за высокой цены и специфической тематики имелось далеко не в каждой семье.

Это была магическая родословная книга британских чистокровных фамилий, исполненная с размахом, присущим волшебному миру — своего рода магический аналог аристократических изданий вроде Бархатной книги. Страницы сами переворачивались по команде читателя, портреты знаменитых представителей династий двигались и кивали при упоминании их имён. А схемы генеалогических деревьев по касанию палочкой разворачивались из обычного формата страницы в огромные многометровые свитки, расстилаясь по столу подобно раскладным картам, показывая все родственные связи с мельчайшими подробностями. Книга была создана для того, чтобы посвящать читателей в историю лучших британских фамилий, демонстрируя их достижения, вклад в развитие сообщества и переплетение различных линий.

— Начнём с основ, — заметил Альберт, открывая книгу на странице с закладкой. — Род Гонтов.

Передо мной развернулось генеалогическое древо — сложная система линий, имён, дат, которая уходила корнями в глубину веков. К самому Салазару Слизерину, чьё имя стояло во главе всей конструкции. Под деревом шёл подробный текст, описывающий достижения фамилии: успехи в приручении самых разнообразных змей, включая виды, считавшиеся непокорными и смертельно опасными.

Гонты вывели несколько новых пород магических змей с усиленными защитными или целебными свойствами. Создали целый ряд лекарственных зелий на основе змеиных компонентов — яда, кожи, чешуи, — которые до сих пор использовались в медимагической практике. Отдельным пунктом значился внушительный список линий, с которыми эта династия вела многовековую вражду.

Некоторые из этих фамилий я узнал из других разделов книги, но часть прервалась именно из-за конфликтов с потомками Слизерина. Кровные связи тянулись паутиной практически ко всем знатным чистокровным фамилиям Британии. Хотя степень родства варьировалась от относительно близкой до совсем отдалённой, через пять-шесть поколений.

Данновер медленно закрыл фолиант и откинулся на спинку стула. Провёл рукой по обложке задумчиво, словно собираясь с мыслями перед важным рассказом.

— Официальная история линии, запечатлённая в этой книге, даёт лишь общее представление, — начал он неспешно. — Но я провел несколько бесед со старыми знакомыми. Теми, кто помнил Гонтов не по хроникам, а по личному опыту или рассказам своих родителей и предков.

Дед извлёк из внутреннего кармана плаща несколько листов пергамента, исписанных его аккуратным почерком.

— Картина получилась весьма показательной. Один из моих бывших коллег, чья семья жила неподалёку от поместья Гонтов ещё в середине девятнадцатого века, рассказывал историю о том, как его прадед пытался наладить торговые отношения с тогдашним главой клана. Дело закончилось дуэлью из-за мнимого оскорбления, которого даже не было.

— Мнимого? — переспросил Роб.

— Прадед моего знакомого предложил разумную цену за партию змеиного яда. Глава Гонтов счёл это унижением древнего рода и вызвал на дуэль за попытку «торговаться, как магловский меняла». Дуэль состоялась, обошлось без жертв, но репутация дома пострадала серьёзно.

Альб перелистнул свои записи дальше.

— Другой случай относится к началу восемнадцатого века. Они поссорились с домом Боунс из-за земельного спора. Вражда длилась почти десять лет, сопровождалась взаимными проклятиями, порчей имущества, угрозами. Министерство вмешалось только когда один из Боунсов попал в больницу Святого Мунго с тяжёлыми последствиями тёмного заклятия.

— Гонты применили тёмную магию? — уточнил я.

— Доказать не смогли, — пожал плечами отставной чиновник. — Но все знали, кто стоял за этим. Боунсы в итоге выкупили спорный участок за двойную цену, лишь бы прекратить эту вендетту. Интересно, что после той истории несколько достаточно влиятельных семейств окончательно прекратили любые контакты с Гонтами, даже формальные.

Отец слушал внимательно, время от времени одобрительно кивая.

— Получается, они веками ссорилась со всеми подряд?

— Не только с чужаками, — уточнил старик мрачно. — Многие отмечали странную закономерность: эта семейка враждовала не только с соседями и деловыми партнёрами, но и между собой. Внутренние распри начались задолго до нашего времени.

Альберт полистал свои записи, находя нужное место.

— Знаменитая история с Изольдой Сэйр — яркое тому подтверждение. В семнадцатом веке дочь рода Гонт, Рион, вышла замуж за ирландского мага и взяла фамилию Сэйр. Её незамужняя сестра Гормлайт Гонт посчитала этот брак предательством чистоты крови. Убила Рион и её мужа. Дочь своей убитой сестры, Изольду, Гормлайт оставила в живых, но держала фактически в рабстве, воспитывая в духе фанатизма и ненависти.

— И что случилось? — поинтересовался я, заранее зная о развитии трагедии.

— Изольда в итоге сбежала от тётки-убийцы в Америку. Основала там школу магии Ильверморни. Но Гормлайт не смирилась с побегом племянницы. Преследовала её через океан, пыталась убить и уничтожить всё, что Изольда создала. Конфликт закончился смертью Гормлайт, но история демонстрирует всю глубину безумия династии: сестра убивает сестру за "неподходящий" брак, держит племянницу в рабстве, преследует через континенты.

Данновер отложил записи в сторону.

— И это была далеко не первая стычка внутри клана Гонтов и не последняя. На протяжении всей известной истории фамилии велись ссоры и конфликты разной степени накала по самым разным поводам. Наследство, статус, магические артефакты, земля, оскорбления реальные и мнимые. Причём все, кто помнил Гонтов, отмечают повышенную частоту этих размолвок и их градус — от словесных перепалок до применения боевой и даже темной магии. Вплоть до убийств своих кровных родственников, как это было в случае Гормлайт.

— Династическая традиция насилия, — тихо констатировал егерь.

— И самое примечательное — магическое общество узнавало только о тех конфликтах, которые вылились во вне и стали публичными, — добавил Альб. — Когда кто-то попадал в больницу, когда дело доходило до убийств или вызова авроров. А сколько их осталось за закрытыми дверьми? Сколько ударов, проклятий, унижений никто никогда не зафиксировал? Тем более в минувшие более закрытые патриархальные времена?

Я почувствовал, как холод пробежал по спине. Том Реддл был наследником не просто выродившегося рода, но линии, где насилие стало нормой жизни, передавалось из поколения в поколение как наследственная традиция.