Не тот Хагрид (СИ) - Савчук Алексей Иванович - Страница 37

— А как же самые сложные зелья? Те, которые требуют особого подхода?

— Для них у меня есть отдельный стол. Но и там я кое-что усовершенствовал. Например, у меня есть зачарованная ступка, которая сама перетирает ингредиенты до нужной консистенции. И весы, которые показывают вес с высочайшей точностью. Это позволяет мне работать с очень редкими и дорогими компонентами, где каждая крошка на счету.

Я представил себе эту лабораторию — ряды котлов, над которыми висят дозаторы, медленно вращающиеся мешалки, зачарованные инструменты. Это было не просто производство, это был целый организм, работающий как часы.

— Как фабрика? — спросил я, вспоминая конвейеры из своей прошлой жизни.

— Можно и так сказать, — кивнул папа. — Только волшебная и в меньшем масштабе. Теперь я могу варить на много больше зелий за то же время.

Он достал плитку темного шоколада, аккуратно развернул фольгу и откусил кусок, медленно разжевывая — новая привычка, появившаяся в последние недели, когда стресс и напряжение стали постоянными спутниками. Не худший вариант справляться с нервами, особенно для егеря. В магическом лесу любой посторонний запах — табака, алкоголя, даже сильных духов — мог привлечь внимание опасных существ или, наоборот, спугнуть добычу. Шоколад же не пахнет резко, зато дает силы и успокаивает.

У меня у самого в кармане теперь тоже постоянно лежало несколько плиток — отцу быстро надоело предлагать мне каждый раз разделить с ним это лакомство, и он просто выдал мне целую коробку в личное пользование. Впрочем, я так и не стал есть его так часто, как папа. Даже не смотря на детский возраст тела, который должен к этому располагать.

— Но это еще не все, — продолжил Роберт, после того, как прожевал. — Я построил две новые печи. Одну — для стекла, вторую — для специальной керамики. Раньше флаконы и горшки я покупал, на что тратил магические деньги. Теперь делаю сам. Стеклянные флаконы обходятся мне в копейки — только песок, сода и огонь. Керамические горшки, амфоры для настоек — тоже. Все недостающее я могу получить в магловском мире. Конечно, это не высшее качество, не такое изящное, как в магазинах, но для моих целей более чем достаточно.

Каждая мелочь, каждая деталь — все работало на общую цель.

— А еще, — папа наклонился ближе, словно делясь секретом, — я начал иначе работать с материалами из леса. Помнишь, я рассказывал, что егеря собирают рога, кости, когти магических животных? В лесу полно такого материала. Многие существа сбрасывают рога естественным образом. Когти тоже теряют, особенно хищники во время линьки или драк. А кости… — он помолчал, — их остается много. Магические существа охотятся друг на друга, сильнейший пожирает слабого — такой закон леса. Мы, егеря, находим останки убитых и съеденных животных, собираем то, что осталось. Это часть нашей работы — следить, чтобы в лесу не накапливалось слишком много мертвечины, которая привлекает темных тварей.

Я кивнул, понимая. В естественной среде смерть была частью жизни, а магический лес — это не зоопарк с ветеринарами, а дикая природа, где действуют свои жесткие правила.

— Раньше я все это просто сдавал в министерскую приемку или перекупщикам с минимальной обработкой, — продолжал Роберт. — Обстругаю рог, почищу кость от остатков плоти и сухожилий, отнесу в лавку — и получу копейки. Теперь же часть оставляю себе для зелий и артефактов, а часть обрабатываю гораздо тщательнее перед продажей.

— Обрабатываешь? — переспросил я.

— Да. Установил специальный сверлильный станок и пилу. Видишь ли, многие кости и рога магических существ либо вообще не поддаются магии, либо теряют свои свойства, если их обрабатывать заклинаниями. Приходится работать вручную — или почти вручную. Пила и сверлильный станок позволяют делать из одного рога больше десятка заготовок для зачарователей, ювелиров или мебельщиков— аккуратных, ровных, готовых к дальнейшей работе. Скажем, если раньше такой рог я продавал целиком за пять-семь галлеонов. Теперь продаю заготовки мастерам по одному-два галлеона за штуку. Десять заготовок — до двадцати галлеонов. Разница очевидна. Правда сверла и полотна для пил я сам не сделаю, их покупка съедает часть прибыли, но тем не менее.

Я кивнул. Действительно, разница была почти в два раза. И это при том, что основной материал — тот же самый.

— Магическая пила, — продолжал отец, — работает иначе. Она не пилит в обычном смысле, а разделяет материал вдоль естественных линий силы. Это важно для костей драконов, василисков, мантикор — там внутри течет магия, и если резать не так, она рассеется. С пилой я могу разделить одну большую кость на несколько пластин, и каждая сохранит свои свойства. Это уже товар для серьезных мастеров — рунологов, создателей артефактов. Они платят хорошо. В обоих случаях придется повозится с ручной доводкой получившегося, обрабатывать все ручным инструментом.

Папа завернул не доеденную шоколадку обратно, убрал ее в карман и встал.

— Еще я начал обрабатывать кору, — добавил он, ведя меня к нашему деревохранилищу — Раньше я ее почти всегда выбрасывал. Срубил дерево в лесу по работе, взял древесину, а кору оставил гнить. Теперь снимаю, сушу и измельчаю. Даже у некоторых обычных деревьев правильно заготовленная кора может быть реагентом, а от магических деревьев тем более. Экстракты, порошки из нее можно продавать зельеварам. Немного, конечно, зарабатываю — пару галлеонов в месяц, — но это тоже деньги.

Он подошел к странному устройству — нечто среднее между жерновом и прессом, с рукояткой сбоку и широкой воронкой сверху.

— Это дробилка, — пояснил Роб. — Для коры, кореньев и грибов-трутовиков. Магией многое из этого тоже нельзя перерабатывать, приходится механически, опосредовано. Зачаровываю на кручение ручку, внутри каменные жернова перетирают все в порошок. Долго, зато качественно.

Рядом стоял еще один станок — плоский стол с массивным каменным валиком и системой рычагов.

— А это для рунических камней, — сказал папа. — Помнишь, я делал их для защитных периметров? Тогда я каждый вручную обрабатывал, трафаретом и кислотой. Теперь у меня есть пресс. Кладешь плоский камень, прижимаешь валиком — и получается идеально гладкая поверхность, готовая для нанесения рун. Раньше на подготовку одного камня уходило полчаса, теперь — пять минут. А это значит, что я могу делать больше, продавать больше. Рунические камни для защиты домов, садов, хранилищ — есть небольшой спрос среди магов, которые не умеют сами их создавать и не хотят соваться в магические места за заготовками.

Я смотрел на все эти станки, приспособления, и в голове складывалась картина. Отец не просто готовился к войне, запасая еду и деньги. Он создавал целую производственную базу — пусть маленькую, домашнюю, но полноценную. Каждое устройство, каждый станок позволяли ему извлекать больше ценности из тех же самых ресурсов, которые раньше шли почти впустую.

— И это еще не все, — папа усмехнулся, видя мое изумление. — Видишь вон те рамки с натянутыми нитями? Это для обработки жил магических животных. Из них делают тетивы для луков, струны для музыкальных инструментов, нити для особо прочной ткани. Раньше я просто сушил жилы и продавал пучками. Теперь и их буду продавать в уже обработанном виде. Уже устроил внизу чан для замачивания в специальном составе. Далее будем растягивать их на таких рамах, выдерживать неделю — и получать готовый продукт, который тоже стоит в пару раз дороже.

Он оглядел обновленный склад и вздохнул.

— Знаешь, Рубеус, когда ты сказал мне о войнах, о кризисах, я понял: нельзя просто сидеть и ждать. Нужно готовиться. И это значит — выжимать из каждого куска дерева, каждой кости, каждой травинки максимум возможного. Потому что скоро, может быть, не будет ни леса, ни возможности спокойно работать. А то, что я накоплю сейчас — деньги, запасы, связи — это все, что у нас будет между жизнью и бедой.

Я молчал, глядя на родителя, и чувствовал, как внутри растет уважение. Этот человек, простой лесной егерь, принял мои слова всерьез. И теперь работал не покладая рук, превращая свою жизнь в непрерывную подготовку.