Не тот Хагрид (СИ) - Савчук Алексей Иванович - Страница 42

Я видел, как при моих вопросах его лицо на мгновение каменело, как взгляд становился отстраненным, а потом он словно надевал маску спокойствия и снова превращался в заботливого, немного усталого отца. Было очевидно: он не собирался делиться этой информацией. Не хотел меня пугать. Или, возможно, считал, что трёхлетний ребёнок — даже такой необычный, как я — не должен знать о подобных вещах.

После ряда безуспешных попыток выведать правду я оставил эту затею. Отец держал оборону твёрдо и непреклонно, уходя от прямых ответов с завидным мастерством. Информация о семейном проклятье — если речь шла именно о нём — оставалась надёжно спрятанной. Мне оставалось лишь запомнить услышанное и ждать, когда время расставит всё по местам.

А вот отец, напротив, продолжал искать ответы на вопросы о моём здоровье. Доктор Уэллс подтвердил главное: я здоров и точно стану волшебником. Но природа моего «дара» так и осталась загадкой, которую британский колдомедик разгадать не смог. Одной консультации Роберту было явно недостаточно.

И вот, спустя неделю после нашего возвращения из Лондона, он объявил мне за завтраком, что договорился о консультации ещё с одним специалистом. Через свои старые министерские контакты отец связался с колдомедиком из Франции — тот согласился приехать к нам в лес Дин для осмотра. Как объяснил мне Роберт, во Франции всегда было больше полукровок — вейлы, оборотни, потомки гоблинов и великанов, — а потому тамошние колдомедики считались более опытными в вопросах нестандартной физиологии и магии. Возможно, французский специалист увидит то, что ускользнуло от внимания британского коллеги.

Через несколько дней, в назначенное время, огонь в нашем камине взревел и окрасился в ярко-зеленый цвет. Из пламени шагнула фигура, и я невольно задержал дыхание. Это был не грубоватый практик, как доктор Уэллс, а настоящий аристократ от мира магии. Мужчина лет пятидесяти, с темными, тронутыми благородной сединой волосами, зачесанными назад. У него было узкое, интеллигентное лицо с аккуратной эспаньолкой и проницательными темно-карими глазами. На нем был безупречно скроенный светло-серый костюм-тройка, а в руках он держал компактный чемоданчик из темной кожи с серебряными застежками. Выйдя из ревущего пламени, он элегантно отряхнул невидимую пылинку с лацкана пиджака.

— Месье Хагрид? — произнес он с легким французским акцентом, который смягчал окончания слов, растягивал гласные и местами изменял ударения в словах — Жан-Пьер Дюбуа, к вашим услугам.

Отец представился сам и представил меня, после чего последовали несколько минут вежливых формальностей. Роберт предложил гостю чаю, осведомился, как прошел его путь через международный портал и нашу каминную сеть — не было ли задержек в министерстве или на французской стороне. Месье Дюбуа с любезной улыбкой заверил, что путешествие было безупречным, и отказался от чая, заметив, что предпочитает приступать к делу без промедлений.

Именно в этот момент, когда светская часть визита была исчерпана, атмосфера в комнате изменилась. Отец, как и в прошлый раз, был настроен серьезно.

— Месье Дюбуа, — сказал он, протягивая французу второй, заранее подготовленный свиток. — Прежде чем мы начнем, я прошу вас скрепить этот контракт о неразглашении.

Дюбуа взглянул на свиток, и на его губах промелькнула легкая, почти ироничная улыбка.

— Bien sûr, monsieur Хагрид, — произнес он. — Разумеется. Это обычная практика в моей работе с… влиятельными клиентами.

Он не стал, подобно Уэллсу, искать иглу. Из внутреннего кармана пиджака он извлек изящный кожаный футляр, из которого достал предмет, похожий на дорогую авторучку, — тонкий стилус-ланцет с рубиновым наконечником. Едва заметным, элегантным движением он коснулся им подушечки своего пальца, и на коже выступила крохотная капелька крови. Он прижал палец к пергаменту. Свиток на мгновение вспыхнул глубоким сапфировым светом, руны на нем проступили сияющим узором и тут же погасли.

— Voilà, — сказал месье Дюбуа, пряча стилус. — Теперь мы можем начинать.

Обследование проходило прямо в нашей гостиной. Начал француз с опроса и все того же палочкового анализа с помощью чар, но потом его методы стали отличатся от методов британского коллеги. Француз расстегнул свой чемоданчик, и я увидел, что внутри он устроен как шкатулка ювелира — на бархатных подложках лежали изящные, компактные приборы из серебра и хрусталя.

Первым в ход пошел «вейльский детектор» — тонкая серебряная пластина размером с открытку. Дюбуа приложил ее к моему лбу, а затем к запястьям. Три тонкие стрелки на пластине задрожали и уверенно указали в центр моего тела.

— Хм, значительная доля нечеловеческой крови и магии. Я бы сказал, около сорока-сорока пяти процентов. Очень сильное наследие, — констатировал он, делая пометку в своем блокноте.

Затем он провел «лунный тест». Тем же рубиновым стилусом он взял у меня еще одну каплю крови и опустил ее во флакон с прозрачной жидкостью. Жидкость на мгновение забурлила и окрасилась в зеленовато-серебристый цвет.

— Как и ожидалось. Полувеликан. Признаков ликантропии очевидно нет, как нет и иных кровных проклятий.

Третьим был более глубокий магический анализ крови. Еще одна капля упала на тонкую хрустальную пластину. Кровь не растеклась, а собралась в центре и начала светиться, образуя сложный узор. Я видел яркое золотое ядро в центре, от которого расходились зеленые прожилки, а по краям вспыхивали и гасли крошечные серебристые искорки. Дюбуа надел на нос золотые очки в тонкой оправе и долго изучал этот узор.

Наконец, он достал из чемоданчика пару маленьких хрустальных линз, похожих на монокли, и, вставив их в глаза, внимательно посмотрел на меня. Я почувствовал себя так, словно меня рассматривают под микроскопом.

— Аура мощная, многослойная, — пробормотал он. — И абсолютно здоровая. Никаких разрывов или темных пятен. Он чист.

Пока я с облегчением переводил дух, он начал задавать вопросы, но они отличались от тех, что задавал Уэллс.

— Были ли у вас случаи, когда вы знали то, чего знать не могли, месье Рубеус?

— Чувствуете ли вы иногда связь с кем-то или чем-то… за пределами этого мира?

— Замечали ли вы вокруг себя странные, необъяснимые совпадения?

Я отвечал так же уклончиво, как и в прошлый раз, стараясь не лгать, но и не говорить лишнего. Мое сердце снова колотилось в груди. Эти вопросы были слишком близки к правде.

Наконец, Дюбуа закончил осмотр и убрал свои инструменты.

— Что ж, месье Хагрид, — сказал он, обращаясь к отцу. — Могу лишь полностью подтвердить выводы моего британского коллеги. Мальчик абсолютно здоров. Его магия и великанья кровь находятся в прекрасном балансе. Его физические данные — норма для полувеликана с сильным магическим даром. Он совершенно точно будет магом, и, судя по его ауре, достаточно сильным.

Он сделал паузу и посмотрел на меня.

— Что касается палочки, Рубеус, то я согласен с доктором Уэллсом. Не раньше одиннадцати лет. В лучшем случае десяти. Это стандарт не просто так. Магия в вас должна полностью стабилизироваться, сформироваться. Торопиться нельзя.

Я кивнул, хотя разочарование сжало грудь. Еще несколько лет ждать.

Дюбуа улыбнулся — теплее, чем раньше.

— Но могу добавить кое-что приятное. Великанья кровь дает не только силу, но и долголетие. Рубеус проживет дольше обычного мага. Минимум на десятилетия дольше. Это подарок, который не стоит недооценивать.

Долголетие. Я не думал об этом. Значит, у меня будет больше времени. На что только я собираюсь его потратить?

Дюбуа достал из своего чемоданчика небольшой блокнот в кожаном переплете, открыл на чистой странице и начал что-то записывать быстрым, изящным почерком. Перо скользило по бумаге, оставляя тонкие линии текста, который я не мог разобрать с моего места.

— Еще один момент, monsieur Hagrid, — произнес он, не отрывая взгляда от блокнота. — Рекомендации по укреплению здоровья вашего сына. Учитывая его великанью природу, стандартный рацион обычного маленького мага ему не вполне подходит.