Афоня. Старая гвардия. Дилогия (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 14

Сержант аккуратно притормозил. Перед нами, у входа, переминаясь с ноги на ногу, стоял дежурный. Судя по всему, ночь ему уже успела надоесть. Он зевал широко, даже не прикрываясь, и изо рта у него валил пар. Одновременно он бездумно пинал носком ботинка пластиковую пробку от бутылки, гоняя её по асфальту туда-сюда.

Картина до боли знакомая. Ночная смена, скука, холод — всё как всегда. Но стоило ему заметить нашу машину, как дежурный моментально оживился. Пробку он тут же отстрелил куда-то в сторону резким пинком, сам подобрался, вытянул шею.

— Сахарова хлебом не корми, дай только на задержанных попялиться, — хмыкнул сержант, отстёгивая ремень безопасности.

— Да пусть смотрит, тебе что, жалко? — лениво отозвался лейтенант. — Скажи спасибо, что не тебя на пост поставили, а то сам бы так же всех подъезжающих разглядывал.

Оба вышли из машины. Лейтенант сразу обошёл форд и шагнул к задней двери. Открыл её и чуть отступил в сторону, давая мне пространство.

— Афанасий Саныч, мы приехали. Выходите, — сказал он.

Я, кряхтя и изображая всю возможную старческую тяжеловесность, выбрался из машины. Нужно было держать образ — старик, выловленный из холодного моря, уставший, продрогший и едва живой.

Хотя чувствовал я себя уже заметно лучше. Тело странным образом приходило в норму, будто и не было ни ледяной воды, ни этой проклятой ночи. Но виду я, разумеется, не подал.

— Мужики, ничё себе у вас улов сегодня, — протянул дежурный, уставившись на меня с откровенным любопытством. — А где вы целого советского капитана дальнего плавания взяли?

Он проговорил это насмешливо, голосом человека, которому скучно, холодно и хочется хоть какого-то развлечения.

— Там, где взяли, больше нет, — коротко ответил лейтенант, уже направляясь к крыльцу.

Дежурный, впрочем, юмора своего не сбавил. Видимо, решил, что перед ним просто полоумный старик лет семидесяти.

— Свистать всех наверх! — гаркнул он нарочито громко, явно наслаждаясь собственной шуткой.

Я медленно повернул к нему голову. Посмотрел внимательно, оценивающе. И рявкнул.

— Встать. Смир-р-рно!

Голос вышел жёсткий, командный, такой, каким он у меня и был десятилетиями. Дежурного будто током дёрнуло. Он вытянулся по стойке смирно мгновенно, даже не осознав, что происходит. Рефлекторно отдал честь.

— Вольно, — сказал я и даже подмигнул.

Дежурный остался стоять с чуть приоткрытым ртом, явно не понимая, что это за дела такие и почему его тело сработало быстрее головы.

Мои сопровождающие переглянулись. На лицах так и написано: «ничего себе дед».

Лейтенант тем временем уже поднялся на крыльцо и застрял у двери.

— Открывай давай, Сахаров, — раздражённо буркнул он дежурному. — Мне, в отличие от тебя, никакого резона задницу на улице морозить нет.

Дежурный спохватился, зашевелился, всё ещё поглядывая на меня боковым зрением. Пулей взбежал на крыльцо, торопясь открыть дверь.

— Да-да, пропускаю, — заулыбался он, косясь на меня.

Мы зашли внутрь отдела. Сразу у входа стояла вертушка — самая обычная, тяжёлая, металлическая. Такая же, какие я помнил ещё по заводам и режимным объектам. На этой, правда, горела красная лампочка, тускло, но настойчиво напоминая, что дальше без разрешения хода нет.

Рядом с вертушкой на стене висел кнопочный телефон, старомодный, с пожелтевшими от времени кнопками и бумажкой, на которой от руки были выписаны номера разных сотрудников.

Слева от вертушки отблёскивало стекло — за ним сидел ещё один дежурный. Он развалился в кресле, откинувшись назад, а на лице отражался свет: тоже, значит, уткнулся в экран своего телефона. Мент листал что-то с таким видом, будто весь мир подождёт.

Лейтенант же молча подошёл и постучал костяшками пальцев по стеклу. Дежурный за стеклом вздрогнул и чуть не подпрыгнул на месте, резко поднял голову и пару секунд растерянно моргал, соображая.

— Открывай давай! — коротко бросил лейтенант.

Дежурный буркнул что-то себе под нос, нажал кнопку, и из динамика послышалось возмущённое:

— Ты так меня до седины к тридцати годам доведёшь!

Через секунду красная лампочка на вертушке сменилась на зелёную. Лейтенант толкнул вертушку, она скрипнула и провернулась, и мы прошли внутрь.

— Куда его вести-то? — спросил лейтенант, оборачиваясь к дежурному.

Тот, как и все до него, уставился на меня с неприкрытым любопытством

— Да щас начальник спустится, — ответил он, наконец. — Он мне говорил предупредить, как только доставите.

Дежурный тут же потянулся к телефону, быстро набрал номер и коротко сообщил:

— Да, привезли. Внизу стоят.

Я молча огляделся по сторонам. Отдел был типичный — старый линолеум, стылый воздух… Многое изменилось, но сама суть подобных мест, похоже, осталась прежней.

Дежурный аккуратно положил трубку на рычаг и, бросив взгляд на нас, сообщил будничным тоном:

— Начальник сейчас выйдет.

Лейтенант хмыкнул и, скосив на меня взгляд, усмехнулся краешком губ:

— Вы у нас, Афанасий Александрович, сегодня прямо знаменитость.

— Ну, знаменитостей нам тут только не хватало, — тут же буркнул дежурный, словно заранее отмежёвываясь от возможных последствий всей этой истории.

В этот момент со стороны лестницы, ведущей на второй этаж, раздался характерный топот. Не просто шаги, а именно топот — тяжёлый, уверенный. Так обычно шел тот, кто привык, чтобы ему уступали дорогу.

— О, идёт, — негромко сказал дежурный и даже чуть оживился. — Я, когда наш Самуилович спускается, всегда сразу понимаю.

— Тут сложно не понять, если он каждый раз так вот исполински топочет, — хмыкнул лейтенант.

Я машинально перевёл взгляд на лестницу. И действительно — через несколько секунд оттуда появился начальник отдела полиции.

По его виду сразу было ясно, что он взбудоражен. Видимо, пограничники подняли всех на уши, раз сам начальник отдела счёл нужным спуститься и лично посмотреть на «гостя».

Я мельком глянул на погоны — подполковник. Ну, что сказать… солидно. Не каждый день полоумных стариков, выловленных в море, встречают на таком уровне. Навёл, значит, я шороху, сам того не желая.

Хотя я и привыкал к мысли, что за ночь минуло тридцать лет, а всё же видно: кое-что в нашей системе осталось неизменным. Начальники в погонах, как были, так и остались вполне узнаваемыми типажами.

Подполковник оказался толстым, усатым мужланом с заметной лысиной, которая блестела так, будто её регулярно полировали.

Возможно, так оно и было.

Глава 7

Короткая перебежка из собственного кабинета вниз далась начальнику отдела явно непросто. Было видно, что организм у него давно живёт по своим правилам, и бегать по лестницам в эти самые правила уже не входит. На лбу подполковника блестели заметные капли пота, щёки налились плотным, почти свекольным румянцем, а живот тяжело и неровно вздымался под форменной курткой. М-да, впечатление такое, будто он только что не по лестнице спустился, а марш-бросок километра на три осилил.

Я невольно отметил ещё одну деталь: вместо ремня прямо к брюкам у подполковника были прицеплены подтяжки. Причём такие, основательные, широкие, как у старых бухгалтеров или дореволюционных купцов. Похоже, ремня нужного размера для него просто не существовало в природе, а если такой и существовал, то где-то в параллельной вселенной.

Подполковник остановился в паре шагов от меня и сразу смерил критическим взглядом. Взглядом тяжёлым, оценивающим и откровенно недовольным.

Так обычно смотрят на внезапную проблему, которая свалилась на голову в конце рабочего дня.

— Вот, Виктор Самуилыч, — доложил лейтенант, вытянувшись, — доставили целым и невредимым, как вы и приказали.

Подполковник даже не повернул головы в его сторону.

— Я, как бы, не слепой, вижу, что доставили, — раздражённо буркнул он. — А что делать с этим вашим «доставили», вам случайно не сказали?

Он снова уставился на меня, будто пытался взглядом вычитать из черт моего лица инструкцию по дальнейшим действиям. Хотя вообще-то сам, будучи здесь старшим, и должен был принять решение по этим самым действиям.