Афоня. Старая гвардия. Дилогия (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 16

Я лишь чуть поёрзал, устроился на лавке поудобнее и откинулся спиной к стене, позволяя себе выглядеть максимально расслабленно. Конечно, насколько это вообще возможно в обезьяннике.

— Молодёжь… а молодёжь, — сухо произнёс я. — Вот вы старого человека послушайте. Нервные клетки, между прочим, не восстанавливаются. Вам вот это всё надо?

Как говорится, собака лает — караван идёт. И ради этих двоих мой караван определённо останавливаться не собирался.

Вот только собаки, как оказалось, были больно кусачие. И на одном лишь лае их возмущение не закончилось.

Кривой Нос резко подскочил со своего места, будто оказался задницей на раскалённой конфорке. Лицо у него перекосило, голос стал хриплым и злым.

— Слышь, дед, ты что, не понял? — прохрипел он, делая шаг в мою сторону. — Тебе когда говорят вставать — надо вставать.

Я сделал вид, что его вовсе не слышу. Медленно прикрыл глаза, сложил руки на животе. Честно говоря, я всегда стараюсь давать людям шанс. Шанс остановиться, остыть и не усугублять ситуацию своими же руками. Очень хотелось верить, что этот молодой сейчас просто выпустит пар, поймёт, что лезет не туда, да и вернётся на своё место.

Ведь может же такое быть?

Но, как это часто бывает, надежды не оправдались. Моё демонстративное игнорирование взвинтило его ещё сильнее. Я прямо физически почувствовал, как его злость сгустилась в воздухе.

Он резко втянул воздух, шагнул вперёд. Вид у него был такой, будто он уже решил для себя, что сейчас схватит меня за шиворот и поднимет на ноги, несмотря ни на что. По крайней мере, именно так это выглядело со стороны.

И в этот момент, к счастью или к сожалению — как посмотреть, эту возню услышали снаружи. Через несколько секунд дверь обезьянника резко распахнулась, ударившись о стену, и внутрь заглянул дежурный. Лицо у него было напряжённое — видно, что крики и движение его насторожили.

— Чего у вас тут происходит? — строго спросил он.

Он окинул взглядом помещение и перевел глаза с меня на этих двоих и обратно.

— Обижаешь, начальник, ничего не происходит, — тут же расплылся в улыбке Переломанное Ухо.

Он демонстрировал такую показную безмятежность, что даже смешно стало.

— Да-да, — тут же подпел ему Кривой Нос.

Этот уже почти вплотную подошёл ко мне, остановившись всего в паре шагов от лавки. Дежурный нахмурился и посмотрел прямо на меня.

— Дед, у тебя всё в порядке? — спросил он, явно оценивая, не требуется ли вмешательство.

Я медленно приоткрыл глаза, не спеша, будто вынырнул из сна, поднял руку и показал ему большой палец. Мол, всё нормально, жив-здоров, не беспокойтесь.

Можно было, конечно, сказать, что не в порядке, и указать на этих двоих. Но было сразу два момента, которые я учитывал.

Первый момент заключался в том, что молодым словами что-то объяснять — занятие заведомо бесполезное. Можно говорить спокойно, можно по-человечески, да даже по-доброму. Вот только толку от этого будет ровно ноль. Они либо не услышат, либо услышат не то, а потом всё равно поступят по-своему.

А второй момент был куда прозаичнее. Ну, допустим, сейчас дежурный сейчас сделал бы им замечание. Эти два борзых паренька тут же покивали бы, поулыбались, изобразили полное раскаяние и послушание. Через минуту дверь обезьянника снова захлопнулась бы, и и тут уж они единым фронтом повернулись бы ко мне.

Нет, можно было, конечно, пойти по этому пути. Но время терять мне не хотелось. До того момента, как меня вызовут, я рассчитывал хотя бы немного отдохнуть. Да и потом, заниматься ябедничеством я тоже не привык — не буду и начинать.

Дежурный, надо отдать ему должное, немного поколебался. Было видно, что он не первый день работает и вообще-то прекрасно видит, что тут и как. Просто ситуация для него была щекотливая: формально жалоб нет, старик сидит спокойно, двое товарищей руками не машут. Вмешиваться без повода — тоже не лучший вариант.

Видя, что от меня никаких сигналов тревоги не поступает, дежурный перевёл взгляд на тех, кто стоял вдоль стены.

— А вы чего здесь торчите? — спросил он. — Чего вам на скамейках не сидится?

Он отлично знал ответ на этот вопрос. И причину, по которой эти ребятки стоят вдоль стены, он тоже знал прекрасно. Просто задал его — для порядка и ради галочки. Отдал возможность ответить этим несчастным.

— Да нам так… удобнее, гражданин начальник, — ответил какой-то худощавый мужик с длинным носом, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.

Он явно старался не привлекать к себе лишнего внимания. Дежурный кивнул, будто удовлетворился этим объяснением, и после короткой паузы всё-таки закрыл дверь.

Замок щёлкнул. Звук в замкнутом пространстве прозвучал особенно отчётливо. И ровно в этот момент оба борзых паренька будто получили негласный сигнал.

— Ну, теперь ты попал, дед, — прошипел Кривой Нос.

Он сделал шаг вперёд и протянул ко мне руку, намереваясь ухватить меня за лацкан формы и поднять на ноги. Хотел сделать это грубо и демонстративно, на глазах у всех.

Ну что сказать — действовал Кривой Нос всё-таки предсказуемо. Прямо как по методичке: наглость, уверенность в своём превосходстве, попытка взять на испуг и сразу перейти к физическому воздействию. Ничего нового, всё это я уже видел не раз и не два.

Он-то решил, что перед ним сидел старик, и форма для него, видать, совсем ничего не значила. В его картине мира я был чем-то вроде мешка с костями — шуганул, дёрнул за шиворот, и вопрос решён. Он явно не закладывал в план даже минимального сопротивления, тем более, что я и сам зашёл сюда именно как старик.

Это и стало моим главным козырем и его главной ошибкой. Как только рука потянулась к моей форме, я схватил этого бедолагу за запястье. Резко провернул кисть наружу, используя самый простой и надёжный приём самообороны без оружия. Самбо я в своё время знал хорошо, и тело, как выяснилось, всё это помнило куда лучше головы.

— А-а-а-а! — истошно зашипел Кривой Нос, когда что-то в его руке хрустнуло.

Звук был характерный, сухой, такой не спутаешь ни с чем. К его уже покалеченному носу мгновенно добавилась ещё и сломанная конечность. Парень дёрнулся, попытался вырваться, но было уже поздно.

— Эх, молодёжь… — выдохнул я почти с сожалением.

Другой бы, наверное, на этом успокоился, но я инстинктивно ушёл в сторону, и не зря — второй удар, уже другой рукой, вылетел в меня почти вслепую, на злости. Я просто сместился, и удар прошёл мимо. Вернее, прошёл прямиком в стену.

А поскольку бил этот безбородыш изо всей силы, ничем хорошим это для него, разумеется, не закончилось.

Глухой удар, короткий вскрик… и парень отшатнулся, прижимая руку.

Положа руку на сердце, я и сам был удивлён.

Удивлён той прыти, которая вдруг обнаружилась в моём, казалось бы, дряхлом организме — как ловко я ушёл от удара! А ведь уже лет десять как всё было не то и не так: то спина ноет, то колени плохо гнутся… А тут, будто меня не на тридцать лет вперёд перекинуло, а наоборот, лет на сорок назад…

— А-а-а-а! — заорал тот во всю глотку, прерывая мою мысль.

Интересно, интересно.

Глава 8

Я решил действовать так, как только услышал от дежурного про эту парочку — почти наверняка они бы что-то выкинули. И всё равно не мог теперь не поразиться.

Мои реакция, движения, скорость мышления — все работало чётко, слаженно и без задержек. Совсем не так, как у старика, которым, хочешь не хочешь, я был ещё пару часов назад, прежде чем выбраться из морской пучины.

Я хмыкнул, поражаясь собственной силе, ловкости и тому, насколько тело, оказывается, умеет помнить то, чему его учили по-настоящему.

— Неплохо так… — буркнул я себе под нос.

Но размышлять было некогда.

Следующим движением я без раздумий, хорошенько съездил этому утырку между ног — аккурат своими парадными туфлями. Удар получился такой сочный, что даже мне на какой-то миг стало неприятно. Отдача пошла по ноге, словно я по бетонному столбу приложился.