Афоня. Старая гвардия. Дилогия (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 96

Ну, а этим ребятам очень хотелось нас спровоцировать на реакцию, и они хищно прощупывали границы.

– Снимай, снимай… – донеслось откуда‑то справа.

Парень с цепью подошёл ближе и без спроса хлопнул меня по плечу.

– Ну чё, дед, живой?

Он не ждал ответа и не убрал руку сразу, проверяя, насколько далеко можно зайти.

– Сильный ещё? – усмехнулся он.

Смех снова прокатился по комнате, но теперь в нём появилась нетерпеливая нотка ожидания.

Круг вокруг меня незаметно замкнулся. Люди перестали воспринимать меня как гостя или сотрудника, я превратился в ходячую шутку. Один из парней, с длинной кудлатой челкой, подошёл слишком близко, намного ближе, чем допускает обычный разговор, и я почувствовал его дыхание с запахом алкоголя и сладкой жвачки.

– Ну что, проверим дедушку на прочность? – хмыкнул он.

Снова все заржали, и парень с челкой засмеялся громче остальных. Они затаились и думали, что я ничего не вижу, но я все видел через небольшое зеркало на шкафу напротив.

Весь их нехитрый план состоял в том, что из соседней комнаты ко мне подкрался паренек, игравший в приставку. Он сзади, демонстративно медленно, достал из‑за пояса пистолет, держа его двумя пальцами так, словно это был реквизит, а не оружие. Парнишка привык действовать в кадре: он специально повернул руку так, чтобы пистолет увидели все, и я заметил, как несколько экранов в комнате синхронно наклонились, ловя лучший ракурс.

Холодный ствол коснулся моего виска.

– Ну что, дед, проверим реакцию?

Сзади посыпались голоса, возбуждённые и весёлые:

– Сними крупно. Только не дёргайся.

– Сейчас тикток взорвём.

Музыка продолжала бить басом, кто‑то смеялся, а запах алкоголя и тяжёлых духов стал особенно резким. Я ясно понял, что мальцы уверены – ничего не произойдёт. Им удалось напугать деда, и сейчас дед, то есть я, начнет нервничать и умолять.

Ну‑ну.

Дальше всё произошло быстрее, чем они успели осознать. Я перехватил кисть, контролируя линию ствола и уводя её в сторону от головы, сделал выворот, и парень потерял равновесие ещё до того, как понял, что происходит. Через мгновение он уже лежал на полу, жёстко и точно зафиксированный, а пистолет был у меня в руке.

– Эй, гайз, у меня все найз, – музыка продолжала грохотать, будто ничего не произошло.

Но бас звучал теперь нелепо и чуждо, как весёлый марш на похоронах. У этого гайза, осевшего на пол, все точно не было найз. Английский мне изучать и использовать доводилось.

Смех резко оборвался, комнату наполнял только ритм колонок и тяжёлое дыхание парня, лежащего на полу. Телефоны в руках парней начали медленно опускаться, один за другим, и я увидел, как несколько человек сделали шаг назад, будто внезапно вспомнили о дистанции, что вообще‑то должна существовать между людьми.

Никто не бросился помогать лежащему, не возмутился и, что интересно, теперь даже не попытался пошутить. В этой паузе я ясно почувствовал момент, когда парни впервые поняли, что заигрались. Умник на полу зашевелился и тихо выдохнул сквозь зубы:

– Отпустите…

Я забрал у него пистолет, сразу смекнув, что оружие не боевое – обычная травматическая пукалка. Я бросил этот ствол Виталию, тот, явно впечатленный увиденным, поймал оружие.

Телефоны свои, раньше нацеленные на нас, словно то же оружие, парни теперь держали неуверенно, не зная, куда пристроить аппаратуру. Несколько секунд квартира жила в напряжённом ожидании.

В этот момент в глубине квартиры открылась дверь. Один, в розовом костюме, первым обернулся, затем повернулись остальные, и центр внимания сместился ещё до того, как я увидел того, кто стал причиной этой синхронной реакции.

Давид вышел из соседней комнаты, весь заспанный, но взгляд у паренька был быстрый и цепкий. За секунду он успел отметить всё – лежавшего парня, телефоны, охрану и меня.

Он остановился в проходе, оперся ладонью о проем и картинно вскинул бровь.

– Ого. А дед не совсем бесполезный, – удивленно выдал Давид.

Он задержал на мне взгляд, а потом, оттолкнувшись от двери, предвкушающе потер ладонями.

– Ладно, проверим тебя в деле…

Давид перевел взгляд на того, с челкой, который уже не лежал, а сидел на полу, но явно чувствовал себя не в своей тарелке.

– Толямба, вотс ап?

Бедный, искорёженный наш русккий язык. Они что, думают, кому‑то это непонятно? Эти исковерканные слова, ни к какому языку по‑настоящему не принадлежащие, не казались ни загадочными, ни таинственными. Просто какой‑то мусор.

– Дато, да тут… – начал было оправдываться его корешок.

– Ладно тебе, Толясик, не колоти, с кем не бывает! – перебил Давид.

Он подошёл к парню, всё ещё сидевшему на полу, и протянул руку с лёгкой улыбкой. Парень ухватился за ладонь с заметным облегчением, будто помощь означала заодно и возвращение к привычной роли.

– Давай, вставай, – сказал Давид дружелюбно.

Парень поднялся, чуть покачнулся и облегчённо выдохнул, однако Давид не отпустил его руку, а удержал, сжимая кисть. Он резко притянул его ближе к себе и прошипел сквозь зубы так тихо, что слова почти растворились в басах колонок.

– На хер пошёл отсюда.

Парень моргнул, будто не сразу понял смысл сказанного.

– Дато, да ты чё…

Он не договорил, потому что Давид уже отвернулся и быстрым движением забрал пистолет у Виталия, который даже не попытался возразить, словно решение было очевидным и не подлежало обсуждению. Давид провернул оружие в руке привычным жестом и направил его на парня.

– На хрен вали, сказал.

Парень попятился, не веря, что шутка закончилась именно так, и друг не то что не спас, а выгоняет, как обделавшегося щенка. В комнате повисло тяжёлое молчание, в котором залихватские ритмы из колонок звучали чуждо и неуместно.

Парень, молнув головой, попятился к выходу, а Давид шагнул следом и резко, без замаха, несколько раз пнул его под зад, выталкивая к двери с демонстративной небрежностью.

– Быстрее давай. Выведите его и из окна выбросите, лохам тут не место, – бросил Давид, даже не глядя на охрану.

Макс и Дэн после кивка Виталия тут же подхватили неудачника под руки и повели к выходу, а он уже не сопротивлялся, только пытался что‑то сказать, но слова терялись в шуме колонок. Дверь хлопнула, и напряжение в комнате резко ослабло.

Давид повернулся обратно и улыбнулся.

– Так, ну че, майбои – сначала ресторан, потом торговый центр, а вечером клуб, – объявил он планы на сегодня. – Поехали!

Реакция последовала мгновенно. Напряжение, ещё секунду назад висевшее в воздухе, растворилось в шуме музыки и оживлённых возгласах.

– О, движуха! – выдал «розовый», допивая жидкость из стакана одним глотком и ставя его на стол с глухим стуком.

– Наконец‑то, – поддержал другой, уже потянувшись за курткой, брошенной на спинку стула.

Глава 20

Мы с Виталием вышли из квартиры, пока Давид и его друзья одевались, и в коридоре встретились с Дэном и Максом. Те выпроводили Толика, конечно, не став выполнять приказ дословно.

Виталий на мгновение задержал на нас взгляд, после чего протянул мне руку.

– Дальше сами, Денис Максимович, вы за главного. А у меня своих дел выше крыши, но, думаю, вы справитесь?

– Справимся, – я ответил ему тем же коротким кивком, каким когда‑то отвечали на палубе перед разводом вахты.

– На связи буду, если что, – добавил начальник СБ, уже отворачиваясь.

– Приняли, – ответил Макс.

Виталий ушёл к лифту и сразу шагнул в кабину, которая ещё не успела уехать после возвращения Дениса и Максима.

Ну, за главного, так за главного, Афоне не привыкать. В коридоре, наконец, стало тихо. Гул вечеринки за дверью затих – кто‑то выключил музыку, и только свет потолочных ламп равномерно ложился на стены и блестящий пол.

Денис внимательно посмотрел на меня и усмехнулся:

– Ну вы, Максимыч, бодро начали.