Егерь. Черная Луна (СИ) - Скиба Николай - Страница 43

Слишком длинный. Уходящий куда-то в бесконечную глубь серой мглы.

Моргнул, протирая глаза.

— Чёрт, привидится же, — пробормотал я. — Похоже я очень хочу, чтобы ты был особенным, да, приятель?

Взглянул снова… Ну конечно, ничего.

Просто маленький зверёк. Показалось. Видимо, преломление света в структуре ядра шалит или ещё какая штука…

— Ты как там? — спросил я, чувствуя укол вины. Все мои звери здесь, в тепле, растут, а этот — как сирота на морозе. — Может, попробуешь попасть в ядро?

Красавчик посмотрел на меня своими черными бусинками. В них не было обиды, только какая-то лень.

Он прижался носом к преграде.

Не-а… Я ма-а-а-а-а-аленький.

— И что? — не понял я. — Красавчик, ты размером с крысу. Пролезешь в любую щель.

Он вздохнул, и от этого вздоха мутная стена пошла рябью, как вода от брошенного камня.

— Я маленький…

— Чего? — я нахмурился. — Ты можешь как-то объяснить?

— Спать хочу, — отрезал горностай, зевнул, свернулся в клубок и демонстративно отвернулся, превратившись в пушистое белое пятно.

Я постоял ещё минуту, глядя на него. Рябь на стене успокоилась.

Дьявол…

Ладно, вся стая цела и здорова. Мои звери отдыхают и набираются сил. Все, кроме одного упрямого старого…

Я повернулся к зоне Старика.

И остолбенел.

Раньше там была лишь скромная каменистая пустошь — несколько валунов, поросших мхом, клочок сухой травы. Территория новичка, чьё место в ядре ещё не определилось окончательно.

Теперь всё кардинально изменилось.

Зона Старика разрослась и оформилась в полноценный, детализированный ландшафт.

Передо мной раскинулась суровая горная тайга — острые скалы, поросшие низкорослыми елями и соснами, глубокие расщелины между серыми валунами. Воздух здесь был холодным и резким. Пропитался запахом хвои, мокрого камня и древней земли. Где-то в глубине рокотал горный поток, и этот звук смешивался с далёким, почти неслышным рычанием самой земли.

Массивные каменные столбы торчали из почвы, как клыки древнего зверя. Их поверхность была испещрена трещинами и покрыта лишайником. Между ними вилась едва заметная тропа, уходящая в густой сумрак ущелья. По краям росли кривые сосны, цепляющиеся искривлёнными корнями за голые скалы.

Вот оно что. Чувствуешь себя как дома, старый ты…

Фу-у-ух, спокойно, спокойно. И не таких дрессировали.

Территория истинного хищника-одиночки. Короля, который правил этими землями и не привык ни перед кем склонять голову.

Сейчас этот король прятался где-то в глубине своих владений, не желая выходить на зов молодого выскочки.

Я шагнул в зону Старика.

Холод тут же обхватил плечи острыми лапами. Температура здесь была градусов на десять ниже, чем в других зонах ядра. Каменистая тропа петляла между скал, уводя вглубь ущелья. С каждым шагом ощущение чужого, древнего присутствия усиливалось — росомаха прекрасно знала, что я здесь. И намеренно избегала встречи, играя в прятки.

— Старик! — мой голос эхом разнёсся между скал, отражаясь от камня и множась. — Выходи! Поиграем!

Тишина. Только ветер свистел в расщелинах, да где-то монотонно капала вода — кап, кап, кап.

Я продолжил идти вглубь. Тропа становилась всё более извилистой и привела меня к широкой впадине между двумя массивными валунами. К тщательно обустроенному логову, застланному сухим мхом, ветками и клочьями какого-то меха. Там, в глубокой тени, горели два жёлтых глаза.

— Ну и что? Я должен испугаться этого взгляда?

Глаза не двигались. Росомаха лежала, свернувшись клубком, и смотрела на меня с неподвижностью тысячелетнего валуна.

Не выйду. Мне и здесь хорошо. Тепло, тихо, никто не пристаёт с глупыми заданиями.

— Мне нужна твоя помощь снаружи. Прямо сейчас.

Обойдёшься. У тебя есть кошки — пусть они тебе помогают. А я отдохну. У нас другой договор. Я и так помог тебе, неблагодарный ты…

У меня лопнуло терпение.

Я шагнул прямо в логово, игнорируя предупреждающий рык, который сотряс воздух.

Схватил росомаху за шкирку с такой силой и убеждённостью, будто хватал настоящего, живого зверя. Старик взревел, дёрнулся всем телом, попытался вывернуться. Его когти полоснули по воздуху в сантиметре от моего лица, оставляя за собой серебристые следы энергии.

Но я держал.

— Ты. Выйдешь. Наружу. Прямо. Сейчас!

И вышвырнул его из ядра, как непослушного щенка.

Открыл глаза в реальном мире.

На поляне, в трёх метрах от меня, стояла массивная фигура росомахи. Старик материализовался в облаке тёмной энергии, ошарашенный принудительным призывом и злой как сто чертей.

Шерсть на загривке стояла дыбом, из горла рвалось низкое, угрожающее рычание, которое отдавалось в костях. Воздух вокруг него подрагивал от едва сдерживаемой гравитационной ауры.

Вся команда замерла в испуге.

Стёпа застыл со ступкой в руках. Лана мгновенно напряглась, готовая в любой момент перекинуться в пантеру. Мика отступил на шаг, но не побежал — стоял и смотрел. Барут медленно положил руку на рукоять клинка. Ника просто стояла с открытым ртом.

— Чего вы напряглись? Все стойте на местах, — сказал я спокойно, не отрывая взгляда от росомахи. — Это разговор между мной и ним. Личный.

Медленно поднялся на ноги.

Старик смотрел на меня с такой яростью, что воздух вокруг него буквально искрился от злобы.

Как ты посмел⁈ Никто, слышишь — НИКТО — не смеет так обращаться со мной! Я — Король! Я правил этими землями, когда твои предки…

— Ты — часть моей стаи, — перебил я холодно, глядя прямо в глаза. — И будешь подчиняться. Как все остальные. Без исключений.

Я сам себе король! Я выживал в дикой тайге годами, убивал тварей, которые тебе и не снились! Сражался, когда ты ещё не родился! Я и Зверолова убил, и Мастеров, что пытались поймать!

— И поэтому ты трусливо прятался в логове, пока меня пытались убить?

Росомаха осеклась. Рычание стихло на полутоне, в глазах мелькнула неуверенность.

На самом деле я понимал, что уровень доверия был чертовски мал. Не учёл, что этот дедуля признаёт только один закон. Одно правило, которому подчиняется.

— Где ты был, Старик? — я сделал шаг к нему. — Когда богомол вонзил в меня своё жало — где был великий, могучий Таёжный Король?

Я… я сражался с тьмой! То есть… Охранял тьму. Защищал ядро…

— Ты упрямый идиот! — я повысил голос, и команда вздрогнула. — Эта тьма — моя. А ты снова чистишь ядро, пока меня убивают? Вместо того, чтобы помочь снаружи, грызёшь внутри собственный хвост!

— Максим, может он просто… — Лана сделала шаг ко мне.

— Всем назад! — зарычал я, выходя из себя. — Влезете — не прощу!

Вот же довёл меня, чёртов…

Я грязно выругался.

Первый питомец, с таким мощным нравом!

Группа моментально послушалась и отступила ещё дальше, создавая вокруг нас огромный круг-арену. Ника прижалась к брату.

Старик оскалился, обнажая жёлтые клыки, но промолчал. В его глазах впервые мелькнуло что-то похожее на сомнение в собственной правоте.

— Ты так долго был один, — продолжил я, и мой голос стал тише. — Слишком долго принимал решения сам, ни перед кем не отчитываясь. Ты привык считать себя единственным хозяином своей жизни. Королём без подданных и правителем без королевства.

Я сделал ещё шаг. Теперь нас разделяло меньше двух метров. Почувствовался запах мускуса и хвои.

— Но теперь ты в стае. А в стае есть строгая иерархия. Есть вожак. И это не ты, дедуля.

Росомаха молчала. Шерсть на загривке начала медленно опускаться, но в глазах всё ещё горел упрямый огонь гордости.

— Афина сильнее тебя. Режиссёр умнее и хитрее. Актриса быстрее и грациознее. Карц опаснее в атаке. И все они слушают меня беспрекословно. Знаешь почему?

Я наклонился к его морде, глядя прямо в древние жёлтые глаза.

— Потому что они доверяют мне. Они верят, что я приведу стаю к победе, что мои решения правильны. А ты — нет. Ты до сих пор считаешь, что знаешь лучше. Что ты можешь решать сам, когда помогать, а когда прятаться в своей норе и дуться.