Последняя любовь капитана Громова - Филимонова Лина - Страница 8

Сейчас встану и сделаю бутерброды. И, может, еще что-то на скорую руку. Мой мужчина голоден! Еще бы. После такого. Да он, наверное, быка готов съесть. Я тоже. Съела бы поджаристую бычью ногу…

– Эй, Лисичка…

Нежный поцелуй в уголок губ.

– М-м-м…

Можно еще? Мне так это нравится…

– Чаю попьем?

Я открываю глаза. В животе урчит. Горло пересохло. Очень хочется пить. И… Что это за запах? Умопомрачительный аромат, вызывающий голодные спазмы в желудке.

На этот раз я поднимаюсь с кровати. На спинке стула висит чулок. На полу – мои трусики. А на бра у кровати – носок Бориса. Забавно… как он туда попал? А впрочем, остальные предметы одежды так же живописно и непредсказуемо разбросаны по комнате.

Я заворачиваюсь в халат и иду на кухню. А там… Блинчики! Целая гора. Горячие, с пылу, с жару. И чай уже заварен. И варенье в вазочке. И сметана, и даже мед. Из мои старых запасов.

А еще на столе стоит букет цветов, который Борис подарил мне перед свиданием…

Недавно у меня был шок. Так вот, сейчас шок еще больше!

– Б-борис…

– Садись, будем пить чай. Как и собирались.

Я на ослабевших ногах опускаюсь на табуретку.

– Борис…

– Тебе со сметаной или с вареньем?

– Б-борис…

Он смотрит на меня внимательно.

– Инга, ты в порядке?

– Нет!

– Что такое? Я был слишком груб? Извини, родная…

Целует мою руку, гладит по щеке, вглядывается встревоженным взглядом.

– Нет! Ты не… Ты слишком хороший! Нереальный! Таких не бывает! Наверное, ты мне снишься…

– Я вполне реальный, – смущенно бормочет он. – И блинчики тоже. Тебе со сметаной или с вареньем?

Он заворачивает в блинчик начинку, а я любуюсь им.

– Ты такой красивый… И заботливый. И нежный. Ты сильный, мощный, неутомимый… Ты – настоящий мужчина. Я никогда не встречала никого похожего на тебя.

Меня прорвало. Я весь вечер хотела сказать ему, что мне в нем нравится… примерно все! Но не смогла. А сейчас не могу остановиться.

Он даже засмущался. Правда! Но ему очень приятно, я вижу.

Я сижу у него на коленях. Мы кормим друг друга блинчиками с рук. Я целую его сладкие от варенья губы. И мой взгляд нечаянно падает на часы, висящие на стене. Три пятнадцать ночи…

Это самая безумная ночь в моей жизни! И самая счастливая…

– Ты это… не думай, что я всегда пеку блинчики по ночам, – произносит Борис. – Если честно, я больше люблю их есть. Просто сейчас меня прет. И я очень хочу произвести на тебя впечатление.

– Ты произвел на меня просто неизгладимое впечатление. Я в шоке. В самом восхитительном шоке, какой только возможен. Ты идеальный мужчина!

– Вообще нет. Когда ты узнаешь меня получше, то поймешь, что я самый обычный. Я храплю, пью пиво с друзьями, забрызгиваю зеркало в ванной, смотрю тупые ролики на ютубе, а как мастерски я разбрасываю носки… Ты видела?

Я киваю.

– Мастер восьмидесятого уровня!

– Ты еще будешь лупить меня сковородкой…

– За что?

– За разбросанные носки, естественно.

Я смеюсь. И замираю от подступающего к горлу счастья.

Он думает о будущем! Он видит меня в нем… и там я луплю его сковородкой. Это ли не счастье?

– А вот ты идеальна, – произносит Борис.

– Ну нет.

– Да. И не спорь.

Ладно. Не буду.

Он сейчас в эйфории. Я тоже. А что будет, когда эйфория закончится?

Не знаю. Увидим. Я не буду тревожиться о будущем. И загоняться по придуманным поводам тоже не буду.

Я буду наслаждаться каждой секундой того, что происходит здесь и сейчас.

Глава 11

Инга

– Нет, – отрывисто бросает Борис. – Этот вариант нам не подходит. Мы не будем ничего обсуждать. Делай как я сказал.

Его голос звучит жестко и сухо. И это совсем не похоже на то, как он разговаривает со мной.

Борис кладет трубку и поворачивается ко мне:

– Это по работе.

– А кем ты работаешь?

Наконец, на третий день нашего бурно развивающегося знакомства, узнаю…

– Управляю компанией. Наш профиль – крупная строительная техника. Аренда, ремонт, обслуживание.

– Это… всякие экскаваторы?

Борис кивает.

Понятно. Мужской коллектив требует сурового руководства.

– А раньше я был пилотом, – продолжает он. – Гражданская авиация. “Добрый вечер, дамы и господа, говорит командир корабля Борис Громов. От имени всего экипажа и авиакомпании приветствую вас на борту самолета”.

Он произносит это “специальным” голосом, и мне на секунду кажется, что я в самолете, который готовится к взлету.

– Ух ты! – восхищенно выдыхаю я.

– Уже не “ух ты”. Теперь я просто строитель.

Я слышу в его голосе скрытое разочарование. И – не решаюсь спросить, почему он ушел из авиации. Есть ощущение, что это непростая тема для него.

Сегодня мы ели блинчики на кухне до четырех утра. А уже в шесть тридцать у Бориса прозвенел будильник, он быстро собрался и уехал на работу. Мне в библиотеку к девяти, так что мой будильник звонит в полвосьмого. Но сегодня я его переставляла три раза – никак не могла проснуться…

А еще я не могу перестать улыбаться…

Правда, в тот момент, когда я услышала, как властно и жестко он разговаривает по телефону, улыбка увяла. Но теперь снова сияет!

Мы едем обедать. Борис позвал меня в ближайшее кафе.

– А где ты обычно обедаешь? – спрашивает он.

– Я беру что-нибудь с собой. Или хожу в столовую.

Каждый день обедать в кафе – слишком разорительно для моего бюджета.

Вчера Борис пригласил меня в ресторан. И заплатил по счету. Это нормально. Это свидание. А как быть сейчас? Должна ли я хотя бы предложить?..

Ладно. Разберемся. Буду действовать по ощущениям.

– Вечером увидимся? – спрашивает Борис после того, как мы делаем заказ.

И я вспыхиваю от его откровенно раздевающего взгляда.

– Да, – кивает он. – Я хочу продолжения банкета.

– Серый волк не доел Красную шапочку, – шучу я.

Он смеется.

– Знаешь, как меня зовут в байкерской тусовке?

– Лев? Тигр?

– Неа.

– Плюшевый медвежонок?

– Пф-ф-ф! – фыркает Борис.

– Скажи.

– Если честно, не очень хочется. Прозвище у меня так себе.

– Ну скажи. Мне очень интересно.

– Ладно. Меня зовут Боря Гиббон.

– Гиббон? – удивляюсь я. – Почему? Ты совсем не похож на… На…

– На обезьяну? – подсказывает Борис.

– Хотя…

Я уже загуглила “гиббон” и разглядываю картинки.

– Что значит: “хотя”? – раздается рык.

– Смотри, какие гиббончики хорошенькие! Такие лапочки, такие мордочки, а хвостики…

– Хвостики выдающиеся, ага.

– Глазки грустные, и смотрят так сурово, исподлобья…

– Совсем как я.

– Ну, что-то есть…

– Да просто в тусовке такая традиция, давать всем зверские клички. Вот и придумали мне Гиббона. Некто Кошак одно время пытался звать меня Обезьяном. И чуть не лишился хвоста и ушей. А вообще меня чаще зовут Капитан.

– Капитан тебе очень идет!

– А у тебя было какое-нибудь прозвище? – спрашивает Борис. – В детстве, например.

– Да как-то… нет. У меня имя неудобное для прозвищ.

– Прекрасное имя. Инга… Королевское. Разве тебя не звали Лисой или, например, Белкой? Или Рыжиком.

– Борис… – трагическим голосом произношу я. – Я должна тебе кое в чем признаться. Это страшная тайна.

– Давай. Обожаю страшные тайны.

– Рыжий – не мой натуральный цвет.

– Да ладно! Тебе очень идет.

– В детстве я была светло-русой.

– С косичками?

– Ага.

– Представляю… У тебя есть фотки?

– Есть где-то. Целый альбом.

– Покажешь?

– Если найду. Правда, там на некоторых фото у меня усы.