Общество копирования - Беньямин Вальтер - Страница 1

Вальтер Беньямин

Общество копирования

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости

Предисловие

Когда Маркс предпринял попытку анализа капиталистического способа производства, тот находился на стадии зарождения. Маркс организовал свою работу так, чтобы она приобрела прогностическое значение. Он обратился к базовым условиям капиталистического производства и представил их таким образом, что по ним можно было понять, чего ожидать от капитализма в дальнейшем. Оказалось, что он не только приведет к постоянному ужесточению эксплуатации пролетариев, но и в конце концов создаст условия, благодаря которым станет возможно ликвидировать капитализм как класс.

Преобразование надстройки происходило гораздо медленнее, чем преобразование базиса, и на то, чтобы изменения способа производства затронули все области искусства, ушло более полувека. Лишь сегодня можно определить, какую форму это приняло. Эти утверждения должны отвечать определенным прогностическим требованиям. Однако тезисы об искусстве пролетариата после его прихода к власти или об искусстве бесклассового общества влияют на эти требования меньше, чем положения о тенденциях развития искусства в современных условиях производства. Их диалектика проявляется в надстройке не менее ясно, чем в экономике. Поэтому было бы неправильно недооценивать силу подобных тезисов. Они отбрасывают ряд устаревших понятий, таких как творчество и гениальность, вечная ценность и таинство, неконтролируемое использование которых (в настоящее время их контроль почти невозможен) приведет к интерпретации фактов в фашистском ключе. Вводимые далее в теорию искусств новые понятия отличаются от устоявшихся тем, что они совершенно бесполезны для целей фашизма. С другой стороны, они являются полезными для формулирования революционных требований в культурной политике.

I

Произведение искусства всегда поддавалось репликации. То, что создано людьми, всегда могло быть повторено другими. Репродукции создавались учениками, совершенствовавшими свои навыки, мастерами для более широкого распространения своих работ, наконец, третьими лицами – с целью наживы. Механическое же воспроизводство плодов искусства представляет собой нечто новое. Исторически оно развивалось прерывисто и скачкообразно, с большими перерывами, но со все возрастающей интенсивностью. Греки знали лишь два способа репродукции: литье и штамповка. Бронзовые статуи, терракотовые фигуры и монеты были единственными творениями, которые они могли тиражировать. Все остальные оставались уникальными и не поддавались техническому воспроизведению. Благодаря резьбе по дереву впервые стало возможно репродуцирование графики – задолго до того, как появилось книгопечатание. Те огромные изменения, которые принесло книгопечатание, то есть техническое воспроизведение текста, известны. Однако оно составляет лишь один частный, пусть и весьма важный случай явления, которое мы рассматриваем здесь во всемирно-историческом масштабе. В течение Средних веков к гравюре на дереве добавляются гравюра резцом на меди и офорт, а в начале девятнадцатого века появляется литография.

С появлением литографии техника репродукции поднимается на принципиально новую ступень. Отличающий литографию от вырезания изображения на дереве или его травления на металлической пластинке, этот гораздо более простой способ впервые позволил выпускать графику на рынок не только большими тиражами, но и с возможностью ежедневно варьировать изображение. Литография дала возможность графике изображать повседневную жизнь, и она стала идти в ногу с книгопечатанием. Всего спустя несколько десятилетий после появления этого изобретения литографию превзошла фотография. Впервые в процессе воспроизведения изображений фотография освободила руку художника от важнейших художественных функций, которые отныне возлагались только на глаз, смотрящий в объектив. А поскольку глаз воспринимает информацию быстрее, чем рука может рисовать, процесс воспроизведения изображения ускорили до такой степени, что он смог поспевать за речью. Во время съемок в студии кинооператор фиксирует события с той же скоростью, с которой говорит актер. Как литография несла в себе потенциальную возможность создания иллюстрированной газеты – так и фотография предзнаменовала появление звукового кино. К решению проблемы технической репродукции звука приступили в конце прошлого века. Эти влияющие друг на друга шаги сделали возможной ситуацию, которую Поль Валери описал в следующем предложении: «Подобно тому как вода, газ и электричество, повинуясь почти незаметному движению руки, приходят издалека в наш дом, чтобы служить нам, – зрительные и звуковые образы будут доставляться нам, появляясь и исчезая по велению незначительного движения, одного лишь знака»[1]. На рубеже XIX и XX вв. средства технической репродукции достигли такого уровня, который позволил не только воспроизводить всю совокупность произведений искусства, тем самым серьезнейшим образом изменив их влияние на публику, но также и занять самостоятельное положение среди видов художественной деятельности. Для изучения достигнутого уровня нет ничего более плодотворного, чем анализ способов влияния на искусство двух характерных для него явлений – художественной репродукции и кинематографа.

II

Даже у самой совершенной художественной репродукции отсутствует один элемент: воспроизведение времени и пространства оригинала. Уникальное существование произведения искусства определило историю, которой, в свою очередь, оно подчинялось на протяжении всего существования. Сюда включаются как изменения, которые с течением лет могло претерпевать его физическое состояние, так и различные смены его владельцев [1]. Следы физических изменений могут быть обнаружены лишь с помощью химического или физического анализа, который невозможно применить в отношении репродукции; во втором же случае роль играют традиции, которые стоит изучать с момента появления оригинального произведения.

Присутствие оригинала является необходимым условием для установления подлинности. Только так можно провести химический анализ бронзовой патины или доказать принадлежность определенной рукописи к средневековому собранию пятнадцатого века. Все, что связано с подлинностью, находится за рамками технической – разумеется, не только технической – репродукции [2]. Однако если при сопоставлении с ручной репродукцией, которая обычно квалифицировалась как подделка, оригинал сохранит свой авторитет, то в случае с технической репродукцией этого не произойдет. Причина тому является двоякой. Во-первых, техническая репродукция оказывается по отношению к оригиналу более самостоятельной, нежели ручная. Например, фотография способна выявить аспекты оригинала, недоступные невооруженному взгляду, но доступные объективу камеры, которую можно регулировать, выбирая по собственному усмотрению угол обзора. А с помощью определенных средств, таких как увеличение или медленная печать, фотография позволяет запечатлеть изображение. Во-вторых, техническая репродукция способна поместить копию в ситуации, недоступные для оригинала. Прежде всего, она позволяет оригиналу сделать шаг навстречу своей публике, например в форме фотографии или грампластинки. Собор покидает свою площадь, чтобы попасть в кабинет любителя искусства; хорал, прозвучавший в зале или на открытом воздухе, теперь можно прослушать в комнате.