Человек, который смеется - Гюго Виктор - Страница 51

Возможно, она даже полюбила бы герцогиню, не будь та ее сестрой.

VI

Баркильфедро

Знать, что делают твои ближние, весьма полезно; благоразумие требует, чтобы за ними велось наблюдение.

Джозиана поручила наблюдение за лордом Дэвидом преданному человеку, которому она доверяла и которого звали Баркильфедро.

Лорд Дэвид поручил осторожно наблюдать за Джозианой преданному человеку, в котором он не сомневался и которого звали Баркильфедро.

Королева Анна была осведомлена обо всех поступках и действиях Джозианы, своей побочной сестры, и лорда Дэвида, своего будущего зятя, через преданного человека, на которого она вполне полагалась и которого звали Баркильфедро.

У этого Баркильфедро было под рукою три клавиши: Джозиана, лорд Дэвид и королева. Мужчина и две женщины! Сколько возможных модуляций! Какие сочетания самых противоположных чувств.

В прошлом Баркильфедро не всегда имел такую блестящую возможность нашептывать на ухо сразу трем высоким особам.

Когда-то он был слугой герцога Йоркского. Он пытался стать священнослужителем, но это ему не удалось. Герцог Йоркский, принц английский и римский, соединявший приверженность к папе с официальной принадлежностью к Англиканской церкви, мог бы далеко продвинуть Баркильфедро по ступеням той и другой иерархии, но не считал его ни достаточно ревностным католиком, чтобы сделать из него священника, ни достаточно ревностным протестантом, чтобы сделать его капелланом. Таким образом, Баркильфедро очутился между двух религий, и душа его низверглась с неба на землю.

Для пресмыкающихся душ это не такое уж плохое положение.

Есть дороги, по которым можно продвигаться только ползком.

Долгое время единственным источником существования Баркильфедро была хотя и скромная, но сытная должность лакея. Такая должность давала ему кое-что, но он, кроме того, стремился к власти. Быть может, он и дорвался бы до нее, если бы не падение Иакова II. Приходилось все начинать сызнова. Трудно было достичь чего-нибудь при Вильгельме III, царствовавшем с угрюмой суровостью, которую он считал честностью. Баркильфедро впал в нищету не сразу после падения своего покровителя Иакова II. Какие-то непонятные силы, продолжающие действовать после того, как низложен монарх, обычно питают и поддерживают некоторое время его паразитов. Остатки растительных соков в течение двух-трех дней сохраняют зеленой листву на ветвях срубленного дерева; потом оно сразу желтеет и вянет; то же происходит и с царедворцами.

Благодаря своеобразному бальзамированию, которое называют наследственным правом на престол, монарх, если даже он свергнут и изгнан, продолжает существовать; не так обстоит дело с придворными – они более мертвы, чем король. Там, на чужбине, король – мумия, здесь, на родине, придворный – только призрак. А быть тенью тени – это высшая степень худобы. Баркильфедро совсем отощал, изголодался. Тогда он стал сочинителем.

Но его гнали даже из кухонь. Иногда он не знал, где переночевать. «Кто приютит меня?» – вопрошал он и боролся, боролся с упорством человека, близкого к отчаянию, – черта, обычно вызывающая участие к несчастному. Кроме того, он обладал особым талантом: подобно термиту, он просверливал в древесном стволе ход снизу доверху. С помощью имени Иакова II, играя на своих воспоминаниях, чувстве преданности, умилении, он получил доступ к герцогине Джозиане.

Джозиана милостиво отнеслась к человеку, который обладал двумя качествами, способными тронуть сердце: он был беден и умен. Она представила его лорду Дерри-Мойр, поселила в отведенном для слуг помещении, зачислила его в штат своей домашней челяди, была к нему добра и даже иногда разговаривала с ним. Баркильфедро не пришлось больше терпеть ни холода, ни голода. Джозиана говорила ему «ты». Такая была мода: знатные дамы обращались к литераторам на «ты», и те не протестовали. Маркиза де Мальи принимала лежа в постели Руа, которого видела первый раз в жизни.

– Это ты написал «Год светской жизни»? Здравствуй! – сказала она ему.

Позднее писатели расплатились той же монетой. Пришел день, когда Фабр д’Эглантин[104] обратился к герцогине де Роган:

– Ты урожденная Шабо?

То, что Джозиана говорила Баркильфедро «ты», было для него большим успехом. Это приводило его в восторг. Ему льстила высокомерная фамильярность герцогини.

«Леди Джозиана говорит мне „ты“!» – думал он, потирая руки от удовольствия.

Он воспользовался этим, чтобы упрочить свое положение. Во внутренних покоях Джозианы он стал как бы своим человеком, которого не замечают, которого не стесняются; герцогиня не постыдилась бы переменить при нем сорочку. Но все это было ненадежно. А Баркильфедро добивался прочного положения. Герцогиня – только половина пути. Он считал бы свои труды потерянными, если бы, прокладывая подземный ход, не сумел бы добраться до королевы.

Однажды Баркильфедро обратился к Джозиане:

– Не соблаговолит ли ваша светлость осчастливить меня?

– Чего ты хочешь? – спросила Джозиана.

– Получить должность.

– Должность? Ты?

– Да, ваша светлость.

– Что за фантазия просить должности? Ты же ни на что не годен.

– Потому-то я вас и прошу.

Джозиана рассмеялась:

– Какую же должность из всех, для которых ты не пригоден, тебе хотелось бы получить?

– Место откупорщика океанских бутылок.

Джозиана рассмеялась еще веселее:

– Что такое? Ты шутишь?

– Нет, ваша светлость.

– Хорошо. Для забавы буду отвечать тебе серьезно. Кем ты хочешь быть? Повтори.

– Откупорщиком океанских бутылок.

– При дворе все возможно. Неужели есть такая должность?

– Есть, ваша светлость.

– Для меня это ново. Продолжай.

– Такая должность существует.

– Поклянись душой, которой у тебя нет.

– Клянусь.

– Нет, тебе нельзя верить.

– Благодарю вас, ваша светлость.

– Итак, ты хотел бы… Повтори еще раз.

– Распечатывать морские бутылки.

– Такая обязанность, должно быть, не слишком утомительна. Это почти то же, что расчесывать гриву бронзовому коню.

– Почти.

– Ничего не делать… Такое место действительно по тебе. К этому ты вполне пригоден.

– Видите, и я кое на что способен.

– Перестань шутить! Такая должность в самом деле существует?

Баркильфедро принял важный и вместе с тем почтительный вид:

– Ваш августейший отец – король Иаков Второй, ваш зять – знаменитый Георг Датский, герцог Кемберлендский. Ваш отец был, а зять состоит и поныне лорд-адмиралом Англии.

– Какие новости ты мне сообщаешь. Я и без тебя это отлично знаю.

– Но вот чего не знает ваша светлость: в море попадаются три рода находок – те, что лежат на большой глубине, те, что плавают на поверхности, и те, что море выбрасывает на берег.

– Дальше!

– Все эти предметы, легон, флоутсон и джетсон, принадлежат лорд-адмиралу.

– Ну?

– Теперь ваша светлость понимаете?

– Ничего не понимаю.

– Что находится в море, что пошло ко дну, всплыло на поверхность и выброшено на берег – все это собственность лорд-адмирала.

– Допустим. Что ж из этого?

– Все, за исключением осетров, принадлежащих королю.

– А я думала, что все это принадлежит Нептуну, – заметила Джозиана.

– Нептун – дурак. Он выпустил из рук свое достояние и позволил англичанам завладеть им.

– Договаривай скорей!

– Находки эти называются морской добычей.

– Прекрасно.

– Они неисчерпаемы. На поверхности моря всегда что-нибудь плавает, волна всегда что-нибудь пригоняет к берегу. Это контрибуция, которую платит море. Англичане берут таким образом с моря дань.

– Ну и прекрасно. Дальше?

– Таким образом, ваша светлость, океан создал целый департамент.