Операция «Приручить строптивую». Моя без шансов - Романова Ульяна "Ульяна Романова" - Страница 10

Яна только мягко улыбалась, слушая мою пламенную речь. Я прерывалась, только чтобы съесть еще кусочек самого вкусного яблочного пирога. Мы еще немного обсудили вопиющее нахальство Хамидзе, а также бывшего Янины, который решил, что если жена бывшая, то и ребенок тоже бывший, и я отправилась к себе.

Переоделась в спортивный костюм, забрала из школы Арсения, отвезла его к моей маме и снова вернулась в стены учебного заведения. Сверилась с часами, поняла, что у Всеволода уже час как закончились занятия, и отправилась в кабинет литературы.

Мальчишки, смеясь, закрашивали стены, а за моей спиной раздалось:

– Какие люди!.. Стервелла Альбертовна, так и знал, что в тебе еще не погиб прораб и он рвется в бой. Тебя хлебом не корми, дай что-нибудь отремонтировать!

Я медленно развернулась и посмотрела в его насмешливые глаза.

– Господин Хамидзе…

– Он самый. Так и думал, что ты побежишь сама все красить!

– Мне льстит, что вы обо мне думали. Но лучше бы думали о своей спине, боюсь, она уже просто не выдерживает вашего самодовольства и шовинизма.

Он спрятал ладони в карманы джинсов и уверенной походкой подошел ко мне вплотную.

Я осталась стоять на месте, но сердце забилось весьма неспокойно. Откуда я могу знать, может, он буйный? Или сам хочет стены в школе закрасить?

– Ну, заходи! – Он мотнул головой в сторону класса.

Мамочка!

Глава 9

Данелия

Хамидзе сегодня выглядел особенно пугающе! И смотрел так, словно он инквизитор, а я ведьма, которая последние тридцать лет прогуливала у него пытки.

Я сделала шаг назад, Хамидзе шагнул вперед. Я сделала еще один, тактически отступая от взбешенного мужчины, и уперлась спиной в стену.

– Дайте пройти, – проворчала я.

– Ты зачем пришла, Стервелла Альбертовна? Пацана мне решила испортить?

– Каким образом? – ахнула я.

– Таким, что он сам должен свой косяк отработать, без твоей помощи. Своего решила рохлей вырастить и моего подтянуть?

– Господин Хамидзе, я здесь с целью исключительно помочь! – Я так разозлилась, что даже умудрилась указательным пальцем его в грудь ткнуть.

Очень жесткую грудь.

И лучше бы я этого не делала, потому что глаза у Хасана Муратовича очень опасно сверкнули, а мысленно он, кажется, выбирал орудие для пыток.

– Вы сами-то зачем сюда пришли? У вас запасная спина есть в наличии, что вы на подвиг решились? И только не говорите, что из-за меня!

– За пацаном заехал, – выплюнул он с ненавистью, – а тут ты развращаешь мне сына.

– Это называется взаимопомощь, сухарь вы бездушный! Ребенок должен знать, что родители всегда помогут! – завелась я.

Не говорить же ему, что я тоже заехала за сыном и по несчастливому стечению обстоятельств снова встретилась с этим бородатым хамлом!

– Пацан должен знать, что за свои слова и действия надо отвечать! – парировал Хамидзе. – А ты мне все воспитание портишь. Я думал, твой пацан на моего плохо влияет, оказывается не он, а ты!

– А может, дело не в нас? Хасан Муратович, если все вокруг кажутся вам идиотами, то, может, стоит посмотреть вглубь себя и убедиться, что идиот не вы?

– У меня с тобой точно глаза скоро завернутся в обратную сторону, чтобы посмотреть, не дымится ли мозг! – согласился он.

– Было бы любопытно на это взглянуть, – хмыкнула я.

– Чем расплачиваться за шоу будешь?

– Могу мазью от радикулита. Или настоем валерианы на коньяке. Что предпочитаете?

– Предпочитаю больше никогда тебя не видеть. Сможешь?

– Чем за такую услугу расплачиваться будете? – вернула ему его же слова.

– Сосудом Гигеи. Банка специальная для змей, куда они яд сливают. У тебя явно передоз, лишнее надо сцеживать. К слову, яд королевской кобры на черном рынке можно дорого продать.

– Спасибо за комплимент. Я не просто кобра, а целая королевская, – ехидно прошипела я.

– Порадуйся и заходи в класс, королевский прораб, тебя так и тянет поруководить чьим-нибудь ремонтом!

– Да пожалуйста! – фыркнула я.

Но Хамидзе стоял настолько близко, что пространства для маневра не оставалось. Пришлось снова с осторожностью тыкать пальчиком в его грудь, дабы сдвинуть эту махину с дороги и пройти.

Сегодня я надела кроссовки вместо привычных каблуков, и оказалось, что ростом я ему едва доставала до плеча. Хасан Муратович, кажется, задымился, когда я снова его коснулась. Сжал челюсти так, словно от этого зависела его жизнь, и громко втянул воздух носом.

– Да отойдите вы с дороги. И не сопите так, словно готовитесь к чемпионату «кто кого пересопит» с ближайшим быком! – не выдержала я.

Хасан Муратович нахмурил брови и нехотя сделал шаг назад, пропуская меня в кабинет литературы. Я временно проглотила колкость, что у него не только спину, но и межбровку защемило, и прошла в класс.

Мальчишки при виде меня напряглись и переглянулись, а я прошла вглубь кабинета, обернулась, глядя на стену, и…

– Это Булгаков? – спокойно уточнила я, глядя на второй портрет, написанный рядом с Александром Сергеевичем.

– Похож, да? – обрадовался Сева.

Хасан Муратович вспомнил, что готовится к соревнованию, и снова засопел.

– Вам что было сказано сделать? – рявкнул он. – Ильяс, мне надоело смотреть на вашу директрису каждую неделю!

– Сейчас закрасим, повеселиться просто хотели, – скис Ильяс.

– Я помогу… – вызвалась я. – Дайте и мне респиратор и валик, втроем веселее.

Хамидзе перекосило, а я только в тот момент заметила, что он все еще прихрамывал и постоянно разминал плечи.

– И дядя Хасан нам поможет, – объявила я.

Судя по взгляду «дяди Хасана», он уже отрепетировал мои торжественные похороны в своей голове и радостно сел отбывать наказание за мое убийство.

– Сте… Данелия Альбертовна, выйдем? – предложил он, снова сокращая расстояние между нами.

Пока не оказался совсем близко.

Снова!

Я краем сознания отметила, что у него очень приятный парфюм. В отличие от его носителя!

– Я помогу мальчикам. А вы можете идти, да, – кивнула я и шепотом продолжила: – Возле вашей клиники есть неплохой салон, где можно сделать пирсинг в носу. Только просите сразу красивое колечко. Говорят, это даже не больно.

– А ты свое почему не носишь? – Он приподнял бровь и насмешливо посмотрел на меня. – Или у тебя на языке? Давно хотел спросить, он у тебя раздвоенный?

– Вы этого никогда не узнаете, – выдохнула я.

– Слава Аллаху, такое зрелище я могу не пережить, – кивнул мне Хамидзе и переключился на мальчишек: – Закрашивайте это безобразие!

– Сейчас, – пообещали оба, поправили респираторы на лицах и взялись за дело.

А я неожиданно вспомнила:

– Хасан Муратович, сколько я вам за стройматериалы должна?

– Нисколько, – отрезал он.

Осмотрелся, взял один стул, поставил его у первой парты и медленно сел.

– Я настаиваю, – надавила я.

– Я не возьму у женщины деньги! – уперся он.

– А в клинике вы с женщин деньги берете или бесплатно лечите? – уточнила я.

– С закрытыми глазами беру, – согласился он.

– Ладно, – прошипела я, – вы в родительском чате есть? Ага, нашла, присутствуете. Банк к этому номеру привязан? Сейчас проверим…

– Если хоть один тугрик мне на счет от тебя упадет…

– Вы за тугрики покупали? Значит, верну по курсу. Так сколько?

– Миллион, – ухмыльнулся Хамидзе.

– Вы все школы в городе решили перекрасить? – изумилась я.

– Угу, чтоб тебя занять. Будешь ремонтами руководить и не мешаться, – согласился он.

– Мне лестно, что вы так потратились, чтобы найти мне работу, но я, пожалуй, откажусь. Назовите сумму, Хасан Муратович.

– Назвал, – нахально ответил он, вальяжно разваливаясь на стуле.

И посмотрел мне в глаза.

– Хорошо, три тысячи хватит? – уперлась я.

– Миллион. И ни копейкой меньше. Можем договор займа подписать.

– А договор аренды вы подписать не хотите?

– Нехотя подписал утром. А ты, вместо того чтобы по школам бегать, лучше бы почту проверила.