13 демон Асмодея. Том 5 - Ангел Илья - Страница 7

– Из гарнизона с остальными продуктами привозят, – вместо повара ответил Васильев.

– Это хорошо, – пробормотал я, внимательно разглядывая нарезанные куски. – Есть! – воскликнув, я жестом подозвал к себе Васильева и Мазгамона, показывая им чёрно-красные вкрапления, отчётливо видимые в белом мякише.

– Что это? – Васильев хмуро разглядывал эти вкрапления, и на его лице застыло брезгливое выражение.

– Это спорынья, – я бросил заражённый хлеб обратно на доску. Почему-то сильно захотелось помыть руки, несмотря на то, что я всё ещё был в перчатках. – Болезнь называется эрготизм. Ваших людей отравили, господин майор. Вы, скорее всего, предпочитаете лепёшки, которые печёт ваш повар, как и все, кто остался на ногах.

– Вы уверены, Давыдов? – майор смотрел на меня, не мигая.

– К сожалению, да, – я посмотрел на него сочувственно.

– Кирьянов, проверь, – глухо произнёс майор. – Хлеб сегодня на стол не ставить! Лепёшек побольше напеки. Вы сможете их вылечить?

– Я не знаю, – я стиснул зубы. – Противоядия не существует. Будем пытаться, что нам ещё остаётся. Но при таком поражении нервной системы их нежелательно перевозить. Дорога слишком дальняя и плохая. Я свяжусь с полковником Былиным и попрошу прислать ещё хотя бы пару фельдшеров и побольше лекарств с реанимационным оборудованием, просто на всякий случай.

– Да, хорошо, – майор потёр переносицу. – А я, пожалуй, навещу эту проклятую деревню. Проблема в том, Давыдов, что мы находимся фактически на вражеской территории, так что всякое возможно. Но просто так я этого точно не оставлю! – и он ударил кулаком по ладони.

– Не наделайте глупостей, господин майор, – я смотрел ему прямо в глаза. – Нужно сначала выяснить, был ли это злой умысел, и только потом предпринимать что-то радикальное.

– И как это выяснить? – спросил Васильев язвительно. – Вряд ли пекарь, у которого мы хлеб закупаем, сразу же сознается.

– Очень просто, нужно выяснить, заболел кто-то из местных или нет, – снова встрял Мазгамон. – Если заражённое зерно перемололи в муку по ошибке, то таким вот хлебушком со странной начинкой кормили всех, и своих тоже. Ну а если ни одного «одержимого» в деревне нет, то тут даже спрашивать не о чем.

– Ты иногда говоришь удивительно здравые вещи, – сообщил я Мазгамону, удивлённо глядя на него. – Может, тебя почаще душить нужно? Недостаток кислорода, похоже, неплохо стимулирует твою мозговую деятельность.

– Я не тупой, что бы ты обо мне ни думал, – огрызнулся демон.

– Вы же поможете мне разобраться? – немного подумав, принял решение майор. – Поедете со мной в деревню и посмотрите на больных, если нам кого-то попытаются подсунуть?

– Ну-у, – протянул я. Ехать и кого-то разоблачать не хотелось, а с другой стороны, если они действительно не знают, что мука заражена спорыньёй? – Если не получим другой приказ, – наконец, сказал я. – А пока мы с курсантом Довлатовым начнём лечить наших парней и свяжемся с полковником Былиным.

– Я сам с ним свяжусь, – Васильев направился к выходу из кухни. – Если что-то будет непонятно, тогда вы присоединитесь.

– Может, сделку заключим? – зашептал Мазгамон, когда мы уже шли по коридору к палате. – Ну, Фурсамион, ну что тебе стоит? Раз – и все здоровы, это же круто!

– Ни слова о сделках, могущих повлиять на исход заболеваний, ты меня понял? Ни с каждым отравившимся по отдельности, ни с командиром. Если узнаю, не обижайся, – улыбнувшись демону улыбкой голодной акулы, я стремительно вошёл в палату, стараясь не прислушиваться к бормотанию про то, что я козёл, и что сам даже с Велиалом умудрился договорчик подписать, а бедному демону перекрёстка всё время по рукам бью.

Ладно, не до задетых нежных чувств Мазгамона сейчас. Надо все нейролептики, какие есть, собрать и растворы. Дальше тянуть уже нельзя. И я, отловив носящегося по палате фельдшера, начал скороговоркой надиктовывать ему назначения.

***

Велиал открыл глаза, осматривая уставшим взглядом Мёртвую Пустошь. Хорошо, что аномалию им удалось убрать без особых проблем, и теперь можно было перемещаться в пространстве, используя свои способности. На небольшие расстояния, правда. Но и короткими прыжками добираться до места явно было проще, чем пилить на обычном транспорте этого мира.

Вокруг царила подозрительная тишина, и нигде, вплоть до горизонта, не было видно ни одного движения. Лишь несколько раскатов грома и сгущающиеся над Пустошью тучи навевали на Падшего непонятную тревогу.

– Ну и где они? – сквозь зубы процедил Велиал, стараясь сконцентрироваться и почувствовать сущности двух архангелов, которых он оставил здесь на какие-то несколько часов.

Ничего! Лишь лёгкий остаточный фон их аур царил вокруг. Приложив руку ко лбу, Падший выругался сквозь зубы и присел на корточки, рассматривая следы, отпечатанные в пыли и прахе этих проклятых несколько веков назад земель. Судя по всему, братья не стали его слушать и пошли к стоявшему в отдалении от места их появления замку.

– И чего вам не стоялось-то на одном месте? – прорычал Велиал, поднялся и чуть ли не бегом двинулся в сторону замка, куда вели следы его взбалмошных младших братьев. – Михаил! Люцифер! – он остановился возле ворот и, усилив голос, позвал архангелов.

Звук его голоса разнёсся по Пустоши, вспугнув стаю изменённых ворон, больше похожих на раскормленных летающих телят, по крайней мере, размерами. В небе сверкнула молния, и начал идти мелкий, противный дождь. Усилившийся ветер, сформировался в небольшие смерчи, быстро затерев все следы, по которым Падший мог хоть немного ориентироватьс.

– Да что б вас всех! – саданул он кулаком по воротам замка. Их окутало приятное голубоватое свечение, и Велиала отбросило назад на приличное расстояние прямо в центр одного из вихрей. Выбравшись из него, выплёвывая изо рта пыль, Падший сжал кулаки, усмиряя вырывающееся из него раздражение, чтобы ненароком не уничтожить здесь всё живое. – Фурсамион! Я уже ненавижу этого мелкого демона, – процедил Велиал, почувствовав знакомую ауру от активизирующейся на его прикосновения защиты.

Внезапно он ощутил чужое присутствие. Неприятное, липкое и такое знакомое. Подняв голову, он всмотрелся в тучи и усмехнулся, призывая свой лук и беря его в руку.

– Покажитесь, – тихо и требовательно произнёс он, расправляя свою ауру на всю мощь. Тень от крыльев накрыла Пустошь, захватывая большую часть Петровки.

– Велиал, – прямо в воздухе, высоко в небе, начали проявляться силуэты четырёх всадников, лица которых были скрыты глубокими капюшонами. Молнии начали бить чаще, а от участившихся раскатов грома дрожала земля.

– Что вы здесь забыли? Вас сюда никто не звал, – тихо и твёрдо проговорил Падший, и в его глазах начали пробегать красные молнии. Ещё только этой четвёрки здесь не хватало.

– Двое братьев здесь, вместе на этой земле. Каждая их встреча приводит к одному и тому же финалу, и никто не в силах изменить это, – прогремел голос одного из всадников. Спускаться вниз, как и приближаться к плохо контролирующему себя архангелу, никто из них пока не спешил.

– Вам нечего здесь делать. Они здесь не для этого. Этот мир не будет разрушен, – как можно уверенней проговорил Велиал. Ему бы тоже хотелось в это верить, но пропажа оставшихся наедине братьев не внушала оптимизма.

– Не говори ерунды, – рассмеялся ещё один, облачённый во всё чёрное.

– Убирайтесь отсюда, – стиснул зубы Падший, не понимая, почему он должен был разбираться с этим неприятным явлением, каким являлись всадники.

– Ты не вправе нам приказывать. Что ты делаешь? – сбавил тон тот, кто был облачён во всё красное, увидев, как Падший накладывает на тетиву сразу четыре стрелы. – Ты где его нашёл? Он же считался утерянным! И вообще, ты нас убить не можешь, мы творения…

– Проверим? – ласково улыбнулся Падший, натягивая тетиву. Воздух вокруг Велиала начал сгущаться, а фигуру юноши окутало приятное, успокаивающее сияние.

– Мы будем жаловаться! – прокричал всадник, восседающий на белом коне, и, развернувшись, пришпорил скакуна, уносясь куда-то ввысь первым.