Небесный всадник (СИ) - Кири Кирико - Страница 82

— Что такое, Самсон? О чём задумался? — так же наигранно ласково спросила Ирис. — Уже не такие хорошие они, да? Спорим на то, что я перед тобой разденусь, что всё это, — она кивнула на раскиданные вещи, — краденое? Что они везли незаконно всё это продать нам вместе с пеплом счастья, а потом так же обворовать других, похитить детей и увезти их уже к копчёным, чтобы там продать?

— И это повод убивать детей?

— Знаешь, Самсон, когда кто-нибудь из твоих близких перебьётся пеплом счастья и превратится в безмозглое тело, пускающее слюни, и подрежет всю твою семью в припадке бешенства, тогда ты и будешь меня осуждать, договорились? Про то, что девку тебе стало жалко, ты действительно такая наивная и глупая душа, веришь, будто она с ними случайно? Что её просто подвозят? Серьёзно? Ну давай, посмотри ей в глаза!

Она задрала той голову так, чтобы мы действительно встретились взглядом. Что я видел? Да заплаканные, умоляющие глаза я видел, вот что. Человека, который перепуган настолько, что даже говорить не может.

— Видишь? Это не взгляд человека, который ищет свободы! Я что, ублюдков не видела⁈ Да даже если она свободная, а потом её поработили серокожие, пошла бы и сдалась! Подтвердят, что её действительно похитили, и вернётся обратно! Да духи, даже у нас рабом быть лучше, чем у них! Но она ведь не выбрала ни один из этих путей, верно⁈ Случайно оказалась среди них!

Она швырнула девчонку в сторону поля, поддав ей ускорение пинком.

— Пошла!

И девушка побежала прочь со всех ног. Ирис тем временем спокойно прошлась мимо разбросанных вещей, подняла копьё, оглядела, взвесила его в руках и посмотрела в её сторону. Взяла небольшой разбег и швырнула его.

Это было десять из десяти в худшем понимании этого слова.

Ирис не промахнулась ни на метр. Копьё вошло в девушку промеж лопаток. Та сделала ещё несколько неуверенных шагов, запнулась, упала вперёд и упёрлась на торчащее из груди копьё. После этого медленно осела на колени, но так и осталась сидеть.

Ирис удовлетворённо кивнула. Посмотрела на меня, закрыла глаза, глубоко вздохнула, после чего подошла ко мне.

— Это не караван, Самсон. Будь это караван, он ехал бы по дороге, а не пытался быстро пересечь границу здесь, — уже куда спокойнее произнесла Ирис. — Они знали, что им грозит, они пошли на этот риск, а значит, им было что скрывать. А у нас есть право уничтожать нарушителей границы, потому что это наши земли, наши законы, и мы защищаем наших людей.

Она хлопнула меня по плечу.

— Мелисса говорит, ты хороший, порядочный парень. Понимаю. Не всем дано сразу пойти и убить. Это не слюнтяйство, а слабость. Мы все были слабыми. Но запомни хорошенько, Самсон, и отчекань это у себя в голове…

Ирис посмотрела мне прямо в глаза.

— Пропусти их, и они принесут очень много горя. Родители будут оплакивать пропавших детей, слабаки будут сходить с ума от пепельного счастья и, не сложись судьба, погубят кого-нибудь; других прирежут, ограбят, отберут честно заработанные деньги или вовсе лишат свободы. И всё это будет на твоей совести.

— Ты не могла знать, кто это будет, — возразил я.

— Могла, — не согласилась всадница. — Обычные бедные рабы не ездят на лошадях и повозках, а хорошие люди не пытаются обойти пограничные посты, зная, что за это им может грозить смерть. Да, есть свободные кочевники, но от них тоже одна головная боль. Но тебя зацепила смерть детей, верно?

Я кивнул.

— Грустно, не отрицаю, — по её лицу этого было не сказать. — Но лучше их дети, чем наши. Мы защищаем свой народ, и лучше они, чем мы. Вот и всё. Будешь беспокоиться о них — некому будет беспокоиться о нашем народе.

Она щёлкнула меня по носу.

— А теперь будь хорошим мальчиком и найди их деньги.

— Зачем?

— Сдать в казну. Вещи утащить мы не сможем, но сможем забрать деньги.

— С тех ты же не брала деньги.

— Как? Брала, конечно. Пусть послужат нашей империи, а не валяются чёрт знает где. Давай, поторапливайся, и так времени убили уже…

Мы быстро прошлись по тому, что осталось от их обоза, после чего я всё отдал Ирис. За это время я успел насмотреться на тела, разбросанные повсюду. Детей больше не было, но люди… Глядя на всё это, я испытывал неприятное чувство, будто всё, что со мной происходит — нереально, сон, галлюцинация. Усилилось оно, когда я увидел, как мой дракон жрёт мёртвую лошадь, а её — людей. И чем больше мы здесь находились, тем хуже становилось.

— Не спи, — толкнула меня в плечо Ирис. — Улетаем. Или ты жалеешь, что упустил шанс потрогать и поразглядывать голую женщину?

— Тебя потрогаю и поразглядываю, — буркнул я.

— Ха! Будет интересно на это посмотреть, мальчик! Прямо буду ждать этого момента!

Всё было точно так же, как и в прошлый раз. Мы взлетели, Ирис залила ледяным пламенем округу, в котором вещи замерзали и рассыпались, после чего, низко промчавшись над ней, потушила, словно ветер с крыльев был способен задуть такой огонь.

Не осталось ничего, только голая земля.

Мы вновь набирали высоту, беря направление на запад. За всё время вдоль границы мы встретили несколько постов по обе стороны. Обычные форты с деревянными или каменными стенами. И каждый раз, когда мы встречали такой вражеский пост, Ирис не упускала возможности спикировать и пролететь буквально в паре метров от них. Как она потом пояснила, чтобы эти копчёные не расслаблялись.

Вскоре мы вышли к реке. Она брала своё начало и шла с земель серокожих, дальше проходя по самой границе. Здесь уже не требовалось определять ровно запад, просто лети по её правому берегу, и дело с концом. Больше никаких приключений мы на свою задницу не встретили, и слава богу. Хватило уже и случившегося…

Вскоре на горизонте появилось море.

Хочу сказать, что море с берега и море с такой высоты — две разные вещи. Оно выглядело как огромное, покрытое рябью тёмно-синее стекло и так до самого бескрайнего далёкого горизонта. А вот к берегу оно, наоборот, светлело, превращаясь в итоге в десяток очень тонких белых полос, набегающих на песчаный берег.

Мы добрались до него как раз, когда солнце садилось, и по морю к нам тянулась оранжевая, слепящая полоса, а горизонт окрасился в розоватые тона. Честно, я не в первый раз вижу море и закат над ним, но конкретно этот был, наверное, самым красивым. Отвечаю.

Едва добравшись до места, где река впадала в море, мы сразу свернули на север и полетели вдоль прибрежной линии. Летели до тех пор, пока солнце не скрылось, оставив после себя лишь тёмно-красный небосвод у самого горизонта. Что-то придумывать не стали, сели там же, где пришлось, главное, что…

— … подальше от границы! — крикнула, спрыгивая с дракона, Ирис. — Чтобы точно без ночных гостей!

Я спрыгнул с дракона. Ноги сразу начали вязнуть в песке.

Давненько я не был на пляже. Да и не купался в море тоже. Возникла мысль искупаться, но я отказался, представив, как потом буду чесаться из-за пота и морской соли, а пресной воды, видно, в округе не было.

Берег вытянулся метров на сто, после чего переходил в луга. Вокруг, насколько хватало глаз, был девственно чистый берег без каких-либо следов человека. Только небольшие кучки водорослей да одинокая коряга.

— Как хорошо тут… — протянула Ирис, вытягиваясь. — Теперь можно выдохнуть…

— Думаешь, не сунутся сюда?

— Кто? Копчёные? Конечно, они залетают на нашу территорию, чтобы гадость сделать, как и мы делаем иногда рейды, но вряд ли так далеко и прямо-таки по нашему следу. Купаться хочешь?

— Была мысль, но подумал, что чесаться потом буду, — честно признался я, на что Ирис рассмеялась.

— Я когда только всадницей стала, первое наше дежурство, и что ты думаешь? Я впервые вижу море, и Рондо предлагает мне искупаться.

— И ты согласилась, — понял я.

— Именно! Искупалась… м-м-м… такой рай после жаркого дня… А потом, когда я надела доспехи обратно, рай превратился в ад… Всё чешется, ты почесаться не можешь нормально. А Рондо сидит, обхохатывается, сучка.