Курорт графини-попаданки (СИ) - Эймс Глория - Страница 23

Баронесса фон Эмерит.

Шатенка.

Возможная сообщница Клауса.

Встреча с ней — это игра, в которой я должна быть предельно внимательной. Ни слова лишнего, ни жеста, который мог бы меня выдать. Нужно продумать легенду, вспомнить имена общих знакомых, подготовить ответы на каверзные вопросы.

Возвращаюсь в дом, полная решимости.

Марисса уже приготовила мне легкое платье бледно-лилового цвета. Пока она помогает мне одеться, я просматриваю записи об аристократических фамилиях побережья, что дал мне Юстас, пытаясь найти все о баронессе фон Эмерит. Несколько общих фраз, родственные связи, доблестные предки…

В девичестве — баронесса Сильвия фон Эренталь. Ныне — молодая вдова, которая наслаждается своей свободой, но пока ничем не скомпрометировала себя в свете.

Кажется, придется знакомиться заново, стараясь при этом не вызвать подозрений. А Юстас, помнится, рассказывал о ее остром уме и склонности к интригам.

Ничего, прорвемся!

Чувствую, как после купания во мне разгорается азарт. Я достаточно хорошо разбираюсь в людях, чтобы почувствовать фальшь, если та проскользнет в общении. Проверим, что скрывает баронесса!

В назначенное время я прибываю в поместье Эмерит. Дом утопает в цветах, воздух наполнен ароматом роз и жасмина. Меня встречает слуга и провожает во внутренний сад, закрытый от соленого морского ветра боковыми крыльями особняка.

Здесь очень уютно…

Каменные дорожки, выложенные мозаикой, петляют среди пышных клумб, где соперничают в яркости красок мальвы и петунии. В центре сада бьет фонтан, его прохладные струи мерно журчат, создавая умиротворяющую мелодию. Вокруг фонтана расставлены кованые скамейки, приглашающие отдохнуть в тени раскидистых деревьев.

Особое внимание привлекает розарий, занимающий почетное место в саду. Десятки роз самых разных сортов и оттенков — от нежно-розовых до багряно-красных — источают пьянящий аромат. Пчелы деловито жужжат, собирая нектар с бархатных лепестков. Кажется, время здесь остановилось, и ничто не может нарушить эту идиллическую картину.

«Вот бы так сделать в нашем парке, цены б ему не было», — мелькает деловая мысль, стоит мне оглядеть обстановку. Как Клаус мог запустить столь шикарное поместье?! В очередной раз чувствую приступ раздражения, стоит вспомнить муженька. Арнелия тоже хороша, надо сказать — судя по всему, садом ни дня не занималась.

Вряд ли баронесса могла иметь что-то общее с Клаусом — отношение к саду порой говорит о человеке куда больше, чем все сплетни вместе взятые. Взять хотя бы очаровательную металлическую змейку, свернувшуюся на бортике фонтана. Женщина, которая так трепетно относится к мелочам, никогда не свяжется с таким, как Клаус.

Сажусь на скамейку у фонтана в ожидании баронессы.

И вдруг вижу, как скульптура-змейка на бортике… приходит в движение!

Она поворачивает голову и устремляет на меня взгляд блестящих глаз. А затем стремительно делает бросок в мою сторону!

Глава 33. Баронесса

Инстинктивно отскакиваю, но змейка быстро проползает мимо и исчезает за ширмой в уголке сада. А через пару минут из-за ширмы появляется сама баронесса, на ходу завязывая пояс легкого домашнего платья с пышными воланами по рукавам и подолу.

Она приближается с улыбкой и протягивает ко мне руки:

— Арнелия, дорогая! Столько лет дружим, а ты до сих пор никак не привыкнешь к моей второй ипостаси!

Я застываю в оцепенении, не в силах поверить своим глазам. Подруга Арнелии, баронесса, хозяйка этого чудесного поместья — змея? На мгновение все кажется дурным сном. Но улыбка на лице баронессы, тепло ее рук, когда она сжимает мои, заставляет совладать с чувствами.

— Да как тут привыкнуть, — выдавливаю я со смешком.

— Ох, прости, — мило улыбается баронесса.

Мы расцеловываемся без единой нотки фальши, как настоящие подруги. Похоже, Арнелия действительно искренне дружила с баронессой. Логично, что при ее-то характере в лучших подругах у графини оказалась змея!

— Ты же знаешь, как я люблю погреться на солнышке, понаблюдать за садом, — баронесса берет меня под руку, увлекая за собой в дом, где в уютной гостиной нас уже ждет столик с угощением. — Я приказала заварить твой любимый травяной чай!

Обед проходит в атмосфере непринужденной беседы, наполненной светскими новостями и пикантными сплетнями.

Сильвия с удовольствием делится новостями, да так бойко, что я даже не успеваю слова вставить, от меня по большей части требуется только удивленно поднимать брови и ахать в нужных местах. Но я жду подходящего момента, чтобы аккуратно направить разговор в нужное мне русло.

Баронесса — замечательная собеседница, с тонким чувством юмора и широким кругозором. Мы обсуждаем последние новости, новинки литературы, планы на будущее, словно и не было никакого змеиного откровения пару минут назад.

Но стоит мне бросить мимолетный взгляд на изящные фарфоровые статуэтки змей, обвивающих канделябры, или на картины с изображением мифических драконов, как реальность возвращается, напоминая о необычной двойственности моей подруги.

— Ты представляешь, дорогая, я даже и подумать не могла, что в итоге этот сорт окажется совершенно другим! Меня попросту обманули! Но теперь я даже рада. Посмотри, как восхитительно цветет, — она указывает на плетистую розу за окном.

По-настоящему увлеченная садоводством и притом такая приятная женщина! Пусть я должна по-прежнему держать ее в списке подозреваемых, но очень не хочется, чтобы она имела хоть какое-то отношение ко всей этой истории.

Баронесса рассказывает о капризах погоды, влияющих на цветение роз, и говорит так увлеченно, что я невольно забываю о ее второй ипостаси, видя перед собой лишь умную, обаятельную женщину.

Лишь иногда в ее движениях, в плавных жестах рук, в легком покачивании головы чувствуется некая змеиная грация, особенная ускользающая красота.

— Идем на веранду, — предлагает Сильвия, когда мы заканчиваем обедать.

Отсюда открывается необычайно красивый вид на побережье, так как особняк расположен ближе к морю, чем дом Бошанов.

Сильвия садится в кресло напротив и приказывает подать лимонад.

— Ой, вот еще забыла рассказать, — вдруг вспоминает баронесса. — Графиня де Лансе уволила служанку, которая проработала в ее доме двадцать семь лет!

— Невероятно, — соглашаюсь я, уловив по тону, какой реакции от меня ждут.

— Представляешь, всего лишь за разбитую вазу! Вазу, которой, к слову, красная цена — три дамона! — возмущается Сильвия, изящно помешивая лимонад соломинкой. — Ну разве это справедливо?

Я молча киваю, раздумывая о том, как правильно оценить поступок любовницы мужа. У меня к ней весьма двойственное отношение. Вроде бы и муженек-то этот не нужен, но с другой стороны…

— Представляешь, просто взяла и выставила ее за дверь! — сокрушенно продолжает баронесса. — Говорит, та стала слишком медлительной. А ведь она, бедная, почти ничего не видит, возраст дает о себе знать. Ну разве можно так поступать после стольких лет верной службы?

— Жестоко, — вздыхаю я.

— На самом деле, думаю, причина в другом, — понизив голос, делится Сильвия. — Потерялось фамильное кольцо де Лансе. Красть его — высшая глупость, такую вещь невозможно продать, оно уникально. Но куда-то оно ведь завалилось! И вот она решила обвинить во всем подслеповатую служанку, будто это она уронила куда-то и не признается.

Совесть незамедлительно просыпается во мне, а перед глазами появляется кольцо, которое я так тщательно перепрятала. Надо как-то восстановить справедливость. Нехорошо, что пожилую служанку вот так выставили из-за поступка Арнелии.

Но как?! Я ведь не могу теперь это кольцо просто на ладошке принести и отдать. А посылать почтой — тоже все равно что указать на себя. Нужно придумать, как подбросить его обратно…

Тем временем Сильвия развивает тему:

— Невольно задумаешься о том, как быстро меняется мир! Еще недавно слуги были частью семьи, их ценили и уважали, а теперь… Теперь они просто инструмент, который выбрасывают, когда он перестает быть полезным.