Бык - Кашин Олег Владимирович - Страница 30

— Если хоть один звук — убью. Не шучу.

Вышел. Валентина услышала, как в двери комнаты повернулся ключ, еще раз выглянула в окно — полицейская машина стоит пустая, может, просто совпадение, может, участковый объезжает свои владения, и сейчас они с Игорем Ивановичем обсуждают свежие местные анекдоты или даже ее — вот, мол, из самой России прилетела дурочка картину посмотреть, ха-ха, — но далекие голоса из-за двери о веселье не свидетельствовали. Игорь Иванович что-то бубнит, голос полицейского резок, вернее, два голоса — еще женский. Валентина набрала воздуха, забарабанила в дверь и закричала что есть мочи, без слов, просто — А-а-а-а.

За собственным криком не услышала поворота ключа и вздрогнула, когда на пороге снова возник Игорь Иванович с лицом уже довольно мрачным, а за ним — женщина лет сорока в полицейском котелке, белой рубашке и черном жилете, и — старый, точнее, довольно новый знакомый. Улыбающийся Кэббидж в твидовом пиджаке на водолазку.

— Интуиция, — кивнул он ей. — Я подумал, что вы здесь явно ненадолго, а уехать, не посетив этот дом, вы не сможете. Он вас удерживает насильно? — показал глазами на Игоря Ивановича.

— Запер, не спросил, — подтвердила Валентина.

— Я вас арестовываю по подозрению в незаконном лишении свободы, — это уже хозяину, неожиданно невозмутимым голосом. — Имейте в виду, что если вы сейчас что-то утаите, вы не сможете использовать это как доказательство в суде.

— Твою мать, — вздохнул Игорь Иванович.

— Сара, проводи джентльмена, — кивнул детектив-инспектор напарнице, а сам снова к Валентине:

— Это и есть ваша картина? Интересная. Мистер, — Игорь Иванович обернулся в дверях, — Мы арестуем это имущество до выяснения права собственности. Сара, вызови фургон.

— Я подожду? — спросила Валентина.

— Да пожалуйста, — кивнул полицейский. — На месте преступления я главный, разрешаю ждать.

Глава 72

В Англии пришлось задержаться на две недели. Из паба переехала в гостиницу «Премьер Инн» подешевле, поездила — в Солсбери и Стоунхендж, в Лондон дважды, несколько раз на море. Бродила по холодному пляжу под меловыми скалами, думала, думала.

Конечно, домой сорваться можно и сейчас, но без картины это будет поражением, а инспектор сказал, что дело только в формальностях, и судья вынесет решение за две минуты, просто в магистратском суде очередь, истцов и ответчиков больше, чем судей, все медленно, потерпите. Она потерпит, но очень хочется в Спасск, к ребенку. Зачеркнут второй пункт в молескине — «олигарх», но зачеркнут и красный знак вопроса, но не потому, что справилась с главным злодеем, а потому что вопроса больше нет. Рядом с зачеркнутым вопросительным знаком тем же фломастером большими буквами — «Президент!»

Когда Игоря Ивановича уводили, она, осмелев в присутствии полиции (хотя куда уж смелее), крикнула ему вслед, взмолилась:

— Кто? Ну ответьте же — кто?

И он уже у полицейской машины обернулся:

— Ну зачем тебе? Хороший мужик, я ему квартиру в свое время подарил, а он мне картину за это.

— Кто? — заорала Валентина.

— Олимпиец, — с заднего сиденья выплюнул Игорь Иванович, — пловец. Знаешь его, я думаю.

Знает, ох как знает — и не понимает, как этот человек мог так поступить с ней и с Гавриловым, и главное — что она теперь должна делать? План прежний — приехать, начать разговор, а дальше уж как пойдет. Но одно дело лепешечник на рынке или олигарх в неприветливой к нему Англии, а другое — самый главный человек в государстве, который в принципе может сделать так, что она исчезнет, и никто ее больше не найдет.

Думала, думала.

Давилась фиш-энд-чипсом на берегу, дремала в поездах, вечерами выпивала по пинте в пабе. Образцовый отпуск в интересной стране, и вот бы Игорь, вот бы Игорь, — когда закончился адреналиновый выплеск в доме у олигарха, она заплакала первый раз и с тех пор ни одного вечера без слез, вот и сейчас. Допила пиво, пошла к своему отелю. Наутро позвонили из суда. Судья принял решение. Приходите, забирайте картину.

Глава 73

Машину на длительной стоянке аэропорта кто-то помял — плевать. Картина в багажнике, села за руль, врубила:

Да, мы аутсайдеры,

Да, мы аутсайдеры,

Да, мы аутсайдеры,

А вы короли.

Выехала на шоссе. Сразу к «Зеленым кирпичикам»? Очень хочется, но так можно наделать глупостей — ночь не спала, неудобная пересадка на этот раз в Баку, и главное — нужно прежде всего сделать кое-что самое важное. Сделала музыку погромче — в музей!

Припарковалась прямо у входа — сегодня на все плевать. Вытащила из багажника кофр, и мимо посетителей, на бегу здороваясь со смотрительницами в залах — на второй этаж, к «Быку». «Быку» — фальшивому, и она, не обращая внимания на людей, набрала код, выключила сигнализацию на пульте, сняла со стены фальшивку в раме и, не заботясь о маникюре, ногтями стала выдирать металлические скобки, скрепляющие раму.

— Валентина Ярославовна, вы что делаете? — подошла, наконец заинтересовавшись, музейная бабушка. Валентина кивнула на кофр — помогите, подлинник с реставрации привезла. Бабушка послушно полезла, развернула картину — ничего себе, не отличишь. Укрепляли подлинник в раме вместе, копия валялась на полу.

— А ее куда отнести? — бабушке нравилось быть полезной начальству. Валентина задумалась — а действительно, куда? И это был уже не план Б, это был план Ы — сам возник, соткался из воздуха, и Валентина почувствовала себя почти счастливой.

Глава 74

Уже поворачивая шпингалеты, сообразила — местная-то сигнализация отключается в зале, а внешняя, оконная, на центральном пульте, ну и, — третий раз за день, — плевать. Вместе с ветром в зал ворвался рев музейной сирены, Валентина впервые его слышала и удивилась, насколько он громкий, а через минуту, не позже, к нему присоединилась и сирена полицейской машины — ну конечно, сигнал автоматически уходит в дежурную часть, и работает система, заодно и проверила. Надо спешить. Подняла с пола фальшивого «Быка», взглянула на него, и, подхваченная ветром, узбекская копия покинула музей. Чуть покружила над площадью, спланировала на тротуар, и хмурый прохожий, задрав на секунду голову, — что это, мол, там у вас творится, смело шагнул по красочному холсту и пошел дальше. Встречный тоже обходить не стал. Если бы Валентина снимала кино, это была бы отличная сцена — музейные холсты под ногами прохожих. Она высунулась в окно, по щекам текли слезы.

У ее машины у входа припарковалась полицейская патрульная и почти сразу вслед за ней зачем-то «скорая». Полицейский в штатском и врач, может быть, фельдшер, появились в зале одновременно. Валентина шагнула им навстречу — добрый день, простите, случайно протестировали сигнализацию.

Вокруг уже толпились — музейные бабушки, посетители, все. Полицейский и врач, слева и справа от нее, повели Валентину прочь из зала, она узнала полицейского — Капуста, вел дело об исчезновении Гаврилова, не преуспел. Провела их в свой кабинет.

— С вами действительно все в порядке? — Капуста выглядел обеспокоенным.

— Я не сошла с ума, правда.

— Но укольчик успокоительный я бы сделал, — вклинился медик. — Посмотрите на себя — вся в слезах, дрожите.

— Колите, пожалуйста, — Валентина улыбнулась. — Или меня уже в дурку надо?

— Вот вы шутите, а никто не застрахован, — Капуста поднялся. Стоит и смотрит на нее, как будто сомневается в чем-то. Махнул рукой, вышел.

Подхваченная ветром, узбекская копия покинула музей.

Глава 75

Светлый ковер в маминой гостиной забрызган сомнительного цвета субстанцией, и мама извиняющимся тоном пояснила: