Одержимость Тиграна. Невеста брата (СИ) - Любич Ася - Страница 15

Дёргаюсь, когда слышу в окно стук. Поворачиваю голову и улыбаюсь. Камиль, чертяка. Как обычно довольный жизнью. Ну конечно, он единственный, кому позволили уехать от семьи, чтобы отучиться. И вот теперь он — дипломированный врач, который вскоре займёт место управляющего в той самой клинике, куда я возил Аню.

Он садится в машину, захлопывает дверь, сдувает с лица прядь и мы крепко жмём руки, потом обнимаемся. Он пахнет дорогим лосьоном, не слишком резким, с ноткой кедра. На нём светлая рубашка с подвернутыми рукавами, золотистый загар на лице, лёгкая небритость, волосы чуть длиннее, чем положено. Глаза — тёплые, внимательные. Проклятый красавец. Девки штабелями падают от таких.

— В тебе что-то изменилось?

— Ну конечно. Пока ты качал мозг, я качал мышцы, — показываю ему бицепс, на котором вчера висела Аня.

Возил её с собой в тренажёрку. Пока она бегала, я тягал штангу. Правда, недолго — бесило, как много внимания она привлекла. Даже в обыкновенных штанах и толстовке. Она может хоть в мешке выйти — всё равно найдутся те, кто свернёт шею, разглядывая. Моя она, а смотрят — все.

— Ну не принижай свои достоинства. Смог бы ты такие дела проворачивать, будь глупым. Как Наира, парни?

— Всё отлично, как всегда. Отец тебя ждёт, целый праздник приготовил.

— Гордится? Сомневаюсь. До сих пор помню, как вы собачились, чтобы он меня отпустил с миром.

— Врач в семье всегда пригодится. Что там у тебя? — он в телефон залип, приближает изображение, пока я выруливаю из аэропорта и вливаюсь в плотный поток пробки.

Я косо на него смотрю. Пока я здесь сдерживаюсь, борюсь с собой каждый чёртов день — он спокойно листает ленту. У него нет страха. Нет желания, которое не отпускает. Он чистый.

— Амир обручился с Алиной. Я думал, он не решится. Девчонка-то хорошая.

— Хорошая, да, — только напрягает, как они с Аней сдружились. Как ни придёшь, так она у неё в комнате торчит. Приходится, как пацан, вызванивать Аню. От секса в тачке уже колени ломит.

Я выдохнул сквозь зубы. Камиль молчит, потом ухмыляется.

— Но мне больше подружка её нравится.

Меня как током.

— Даже не думай.

— Да я понял, она русская, отец никогда не позволит.

— Вот именно, — ещё думаю, что бы соврать, чтобы у него и мысли не возникало. — Я её отцу обещал за хорошего парня выдать. Русского парня.

Не знаю, почему это сказал. Импульс. Просто чтобы отгородить. Чтобы даже не подходил.

— Понял, я понял. Тем более отец мне тоже невесту присмотрел.

— А сам ты не нашёл у себя там?

— Невест там много, а вот чтобы женой стала — ни одна не зашла.

— Ну понятно, — набираю скорость, сжимая руль. Мельком смотрю на брата. Я никогда ему не завидовал, но сейчас задумался, что девок всегда именно он выбирал. А ещё он не женат и умеет залить в уши такой сироп, что ни одна равнодушной не останется. А ещё он — лучший друг Амира, а значит, так или иначе будет наведываться в магазин.

После праздника у родителей, где собралась почти вся родня, я везу его в его новую квартиру. Подарок на окончание вуза. Она небольшая, но у меня в своё время и такой не было.

Он достаёт бутылочку коньяка, и я смеюсь.

— Давай, брат. За твоё будущее. Я реально тобой горжусь.

— Спасибо, брат. Я всегда буду на тебя равняться. Знаешь, много гнилых людей видел, но ты — образец того, как должен вести себя мужчина. Верный, честный.

— Хватит, — рявкаю, отставляя стакан и подхожу к окну.

Вид отсюда бомбический, но мне гораздо сильнее нравится, как в свете ночных фонарей танцевала Аня, когда я её напоил. Мы трахались прямо на улице, на капоте моей тачки. В том танце на свету было всё — вызов, дерзость, покорность и безумие. Я смотрел на неё, как на ведьму, которая умеет ломать мужчин взглядом. И когда она стонала, вцепившись ногтями в мою спину, я знал: схожу с ума. Но добровольно. В тот день она впервые не просила прекратить, а наоборот — умоляла дать ей кончить.

Меня колотит от того, каким правильным меня все считают, когда на деле я изменяю жене с неверной. И кайфую от этого, как никогда ни от чего не кайфовал.

— А чего ты? Нормально всё?

— Нормально. Амира мне не отвлекай от работы, понял?

— Да я знаю, как ты относишься к тем, кто от работы отлынивает. Будем видеться на нейтральной территории. Ты же знаешь, я сделаю всё, как ты хочешь.

— И это хорошо, — она тоже делает всё, как я хочу, только в последнее время мне кажется, что теперь я — раб собственного желания. Я всё чаще думаю о том, как у неё там между ног, какая она на вкус. Всё чаще думаю о том, что перестал её воспринимать как русскую и просто считаю её своей.

— Ладно, поехал я.

— Семья, дом, всё понимаю. Надеюсь, и меня ждёт семейное счастье.

Семья, да. Я не разговаривал с Наирой с тех пор, как появилась Аня. Я просто прихожу, переодеваюсь, перекидываюсь парой фраз с сыновьями и ухожу. Решаю дела, проверяю объекты, но каждый, сука, день так или иначе приезжаю к Ане.

В этот момент она мне и звонит. У меня не записан её контакт, но я знаю номер наизусть. Сразу смотрю, где она находится. Меня как водой ледяной обливает, потому что она в магазине Наиры.

Что за нахер?

Глава 17.

Ровно спустя пять минут мне звонит Наира. Телефон, как назло, вибрирует слишком настойчиво — будто знает, что я не в настроении. Я не обязан отчитываться перед женой, но всё равно не хочу, чтобы она узнала о моей связи. Ей надо детей воспитывать, а не думать о том, с кем я кувыркаюсь. Тем более — знакомиться с ней. У нас с ней разные миры, разные цели. Она — как застёгнутая на все пуговицы молитвенная книга, я — как сигарета, оставленная на губах на жаре.

— Тигран, не отвлекаю?

— Говори, — отвечаю коротко, глядя в окно машины, где отражается моё лицо с тенью раздражения на скулах.

— У нас завёлся вор. Уже не первый раз замечаю нестыковки в бухгалтерских книгах, а Соболева в отпуске. В общем, Амина предложила прислать её новую продавщицу. Она хорошо разбирается в бухгалтерии…

Я уже почти не слушаю, шум в голове разрастается, как пожар. Просто шагаю к машине, по асфальту гулко стучат каблуки, и велю охране везти меня в магазин жены. С каких пор Аня разбирается в бухгалтерии? Эта тихая, упрямая, с глазами как лёд — теперь, оказывается, ещё и бумажки считает? Почему её допустили до неё в магазине, да ещё и рекомендовали Наире? Мир катится к чёрту.

Кулаки сжимаются — суставы трещат, как натянутая верёвка. Хочется заорать, помахать кулаками, ударить воздух, но я давлю в себе это желание и просто отключаюсь, сказав:

— Сейчас буду.

И почему ни один из управляющих не сказал мне о воровстве? Почему этим занимается Аня? Которая работает там еле-еле месяц. Словно, блядь, больше некому! Эта девчонка с упрямым подбородком и глазами, которые не умеют опускаться в пол — теперь, значит, ловит моих воров. Прекрасно.

Как только машина тормозит — резкий рывок вперёд, инстинктивно подаюсь назад — я сразу выхожу на тротуар. Запах пыли, выхлопов и дорогих духов сливается в одном глотке воздуха. Замечаю в окне Наиру с клиентом. То есть она просто оставила Аню одну в кабинете? Серьёзно? В кабинете, где стоит сейф, битком набитый выручкой? Голова гудит, как улей.

Влетаю в магазин. Глянцевый пол блестит под лампами, отражая каждый мой шаг. Просторное помещение с ровными стеллажами и запахом кофе от ближайшего автомата. Тащу Наиру в сторону подсобки, игнорируя женщину в меховом манто, которая что-то тянет с вешалки. Хотя, скорее всего, она сделала бы нам дневную выручку — на ней всё кричит о деньгах. Но сейчас мне плевать.

— Где Аня?

— Ермолина там, разбирается, — говорит Наира, уклончиво поднимая глаза, будто уже догадывается, что её сейчас жёстко выдернут в реальность.

— А ты не подумала, что не стоит её оставлять в кабинете с сейфом, полным выручки? Или вообще допускать к документам?

— Тигран, она же у нас работает.