Одержимость Тиграна. Невеста брата (СИ) - Любич Ася - Страница 29

Мой телефон оживает.

Звонки — от Алины, от Амины.

Одно за другим. Я глушу звук.

Стыд жжёт кожу, но впервые за многие недели я чувствую что-то другое.

Свободу.

— Говори.

— Рустам не твой сын, — выдыхаю я. — Он — сын Камиля.

Он сможет стать донором его спасти. Тигран, слышишь? Он может спасти вашего сына.

Он сжимает руль так сильно, что, кажется, сейчас вырвет его с мясом.

Костяшки белеют.

Молчит.

И только через минуту, тихо, почти беззвучно:

— Мурад тоже?

Я закрываю глаза на миг, прежде чем ответить:

— Да.

Тишина разливается по машине, тяжелая, как свинец.

Тигран медленно выдыхает, голова опущена.

Я вижу, как по шее пробегает судорога.

— Я детей не могу иметь, значит, — хрипит он, почти себе под нос. —

Это закономерная херня, да? После всего, что я натворил.

Он бьёт кулаком по рулю, коротко, беззвучно.

И только река за окном спокойно течёт мимо, как будто ничего в мире не изменилось. Словно мир мужчины, который стал мне очень близок только что полностью не перевернулся.

Глава 29.

Он молча заводит мотор, рывком. Машина вздрагивает, словно тоже чувствует напряжение в его теле. Ни слова. Ни взгляда. Только резкий поворот руля — и мы срываемся с места, вылетая со двора, будто от чего-то бежим.

Я не спрашиваю, куда. Не прошу остановиться. Просто сижу рядом, руки на коленях, спина прямая, будто это поможет не развалиться.

Тигран нажимает на газ, и стрелка спидометра ползёт вверх.

Сто. Сто двадцать. Сто шестьдесят.

Асфальт под нами дрожит. Ветер врывается в салон сквозь щели, бьёт по щекам. Внутри — тишина. Только двигатель рычит, как зверь, и что-то воет внутри него самого.

Он не едет — он мчится, как будто хочет убиться. Как будто в этом бешеном движении можно что-то забыть, что-то стереть, нечто выжечь из себя.

Я смотрю на него в профиль. Напряжённая челюсть. Руки сжаты на руле до побелевших костяшек. Он весь — как струна, готовая лопнуть. Но не лопается. Мчит дальше.

Мы выезжаем на трассу. За окнами — голые поля, чёрные деревья, редкие фары навстречу. И всё это — на фоне заходящего солнца, которое будто издевается своей красотой. Мир в огне, а мы просто летим по его краю.

Он снова и снова набирает скорость. Иногда я чувствую, как машина на долю секунды теряет сцепление с дорогой. Но не говорю ничего. Я просто рядом. Просто живу его боль. Боль, которую он носил в себе годами, слепо веря в то, что Камиль — брат. А теперь знает: Камиль — враг. Любимый брат — предатель. А дети...

Я чувствую, как что-то внутри Тиграна крошится. И я позволяю ему разлететься.

Так мы гоняем до самого вечера. Пустая трасса, бессмысленные круги, темнеющее небо. В какой-то момент он будто срывается с транса. Машина сбрасывает скорость. Мы въезжаем в город. Плавно. Тихо. Почти по-человечески.

Скоро оказываемся возле двухэтажного здания. Яркая вывеска — «Шехерезада» кричит, что это место не для всех.

Тигран глушит мотор.

— Останься в машине.

Я поворачиваюсь к нему. Голос мой спокойный. Стальной.

— Я хочу с тобой.

— Ты можешь хоть раз меня послушать, блять!

— Я не позволю тебе окончательно разрушить себя убийством, — говорю медленно, чувствуя, как дрожат пальцы. — Я иду с тобой. И если тебя это не устраивает…

Я делаю паузу. Вижу, как он смотрит в лобовое стекло, будто хочет его разбить.

— ...то я выйду из машины и ты больше никогда меня не увидишь.

Никогда, Тигран.

Он резко разворачивается ко мне, глаза горят, губы скривлены. Он хватает меня за затылок, вдавливает в свой лоб.

— И почему ты думаешь, что мне не плевать.

— Потому что мы еще живы… Сегодня ты сотню раз мой убить нас и я бы это приняла. Потому что хочу быть с тобой.

— Сукааа, — только и выплёвывает он, продолжая дышать мне в рот. – С твоим появлением моя жизнь просто несется под откос. Но я бы повторил каждый миг, лишь бы услышать эти слова снова. Скажи…

— Я хочу быть с тобой.

— Не лезь никуда без крайней необходимости. — его голос хриплый, как после крика. Пошли.

Он вылезает и дожидается, когда я окажусь рядом.

Я иду за Тиграном, не задавая лишних вопросов. Он не говорит, зачем мы здесь, просто ведёт, а я — послушно следую. Просторный холл с бархатными шторами, приглушённым светом и запахом дорогого алкоголя будто давит на грудь. Никогда раньше не бывала в таких местах. Всё кажется чужим, глянцевым, слишком.

Мы проходим мимо охраны, официантов — они кивают Тиграну с уважением, как будто он тут король. Кто-то смотрит на меня с интересом, кто-то с холодом. Я чувствую себя неуместно, но не подаю виду.

— Это твой клуб? — спрашиваю тихо, почти шёпотом.

Он только кивает и продолжает идти вглубь зала. Всё становится тише. Тяжёлые шторы приглушают свет, ковры — шаги. Мы проходим в пустующую VIP-зону, и я сразу замечаю: на стеклянном столе рассыпан белый порошок. Рядом — Камиль. Весёлый, пьяный, раскрепощённый до безобразия.

— Вот они, парочка извращенцев, — произносит он с кривой усмешкой. — Трахаться на собственной свадьбе — это сильно, Аня. Знал, что ты шлюха, но не думал, что настолько.

Я не успеваю даже вдохнуть, как Тигран резко отталкивает меня за себя, закрывает собой. Его рука — крепкая, напряжённая. В следующую секунду он хватает Камиля за волосы и с силой бьёт его лбом о стеклянный стол.

— Я всё знаю, ублюдок, — шипит Тигран ему в ухо. — Знаю, что оба сына рождены с твоего семени.

— Ну кто ж виноват, что ты пустой... — Камиль смеётся. Не испугался. Ни на миг. — Слышишь, Ань? Он не мужик. Он даже ребёнка сделать не может. Никому.

Смех Камиля неприятный, безумный. Словно он только что услышал самую смешную шутку в жизни.

— А давай вместе ее трахнем. Я и в жопу могу. Ты трахал ее в жопу?

Тигран с размаху врезает Камилю, так что тот валится на диван, но продолжает смеяться.

— Тигран... — говорю осторожно, стараясь поймать его взгляд. — Он не в себе...

Тигран смотрит на меня, тяжело дышит, кивает. А потом — одним точным движением вырубает Камиля. Просто и без лишних слов. Закидывает его тело себе на плечо.

Я бросаюсь вперёд, открываю перед ним все двери. Не думаю, просто делаю. На улице уже стоит машина с его охранной.

— В больницу его. Под капельницу. И выясните, как давно он принимает это дерьмо, — бросает Тигран, передавая Камиля в надёжные руки.

Машина уезжает. Я остаюсь рядом с Тиграном. Всё ещё в этом платье. В платье, которое совсем не вписывается в ночь, наркотики и кровь. Мне неловко. Я чувствую, как сжимаются плечи, как хочется куда-то исчезнуть.

Я поднимаю взгляд на Тиграна. Его лицо — словно поле битвы. В нём всё: гнев, стыд, боль, усталость. Что-то внутри меня дрожит. Я делаю шаг к нему. Беру его за руку. Осторожно, как будто боюсь, что он снова станет льдом. Целую тыльную сторону его ладони.

— Жалеешь меня? — спрашивает он резко, пытается выдернуть руку, но я держу довольно крепко. — Не смей.

— Я радуюсь, что не стала заложницей правил, которые никто из вас даже не соблюдает.

— Эти правила придают хоть какой-то смысл жизни, — тихо говорит он. — Позволяют думать, что всё не зря… что там, за чертой…

— А мне не хочется думать, что моя жизнь — это репетиция, — отвечаю. — Неужели не лучше жить здесь и сейчас, так, как действительно хочется?

— И чего тебе хочется? — усмехается он, вдруг хватает меня за подбородок, тянет ближе. Опаляет горячим дыханием, заставляя меня вспомнить каждый миг того, когда Тигран был внутри меня. Даже сейчас между ног влажно, как напоминание о грязи, которая стала частью меня.

Я не отстраняюсь. Смотрю прямо в глаза.

— Вылечить твоего сына. И поехать на море. С тобой.

Глава 30.

В больнице тихо. Я захожу не сразу в нужное отделение — сначала останавливаюсь, осматриваю окна, проверяю охрану. Всё под контролем. Как и должно быть.