Развод. Ты нас предал (СИ) - Игонина Ольга - Страница 27

Демид толкает коляску, она выезжает на середину двора.

Гадкое предчувствие. Живот становится колом. Сжимаюсь в комок.

Слышу, как сзади хлопает дверь.

— А, и прихвостень уже здесь, — цедит Демид.

— Я рад, что ты приехал. Эту историю давно пора закончить, — басит Егор.

Закрываю уши. Вижу, как розы разлетаются по двору.

Глава 41

— Почему все магические тетки живут на таких задворках, что надо три дня по карте топать. Еду благость на себя нагонять, чтобы на конец с Демидом все хорошо было. И чтобы Альбинка эта сквозь землю пропала. Пора уже и мне набраться храбрости и все точки над всеми буквами расставить.

Обычная девятиэтажка с узкими лифтами. Нажимаю код на двери, домофон орет.

— Кто? — хриплый голос меня сбивает с толку.

— Я к Тамаре, здравствуйте.

— От кого?

Что за допрос? Вспоминаю детский фильм про Королевство кривых зеркал, где истуканы требовали ключ.

— Марина мне контакты дала, я уже и предоплату внесла.

Чувствую себя обманутой. Слезы выступают на глазах. Вот так верь людям.

Вдруг дверь начинает пищать, щелчок и открыто.

— На лестничную площадку между третьим и четвертым этажом поднимайтесь и ждите.

Ага, значит, еще не все пропало.

Подъезд страшный, синяя краска облупилась, побелка вся изрисована и исписана матерными словами. Нажимаю на выгоревшую кнопку лифта. Кабина грохочет, еле ползет. Двери отрываются — запах застарелой мочи бьет в нос. Нет, я уж лучше пешочком, и попу подкачаю.

Стараюсь добежать быстрее, чтобы ни с кем не столкнуться.

Представить, что на лестничной площадке стоит или маленькая кибитка, или шатер, где черноволосая Тома с красной повязкой и маками в волосах с хрустальным шаром сидит.

Поднимаюсь. На промежутке между этажами обычная кладовка, у меня в такой велосипед и лыжи хранятся. Стучусь. Тишина. Дергаю за ручку, снова тишина.

— Что ты долбишься, я же сказала, жди, я сейчас приду. Или ты думаешь, что я тут стоять дни напролет должна?

Да уж, за такие деньги не очень приятное общение получается. Сейчас, если еще получится, что это сраный подвал, а не специально оборудованная комната.

Три оборота ключа. Заходим. Дышать нечем, пахнет и благовониями, и какой-то копотью.

— Ты теперь понимаешь, почему я дома не провожу обряды?

Киваю в ответ. Стараюсь глубоко не вдыхать, а то так и до астмы недалеко.

Смотрю на Тамару, думаю, ей лет пятьдесят. Ситцевый халат, сверху еще один. Светло-русая короткая химия. Совсем не похожа на гадалку или ворожею.

— Что смотришь? Думаешь, у меня сейчас рога вырастут или хвост? Третий глаз? Сказки свои откинь.

Проходи. Небольшой, круглый стол накрыт черным платком, на нем огарок свечи. Две колоды таро. На стенах кучки трав.

— Ты дань подругам отдала? — как бы между делом напоминает мне.

— Да, от чистого сердца. Там не по большой сумме получилось, но уж как смогла, — зачем-то оправдываюсь. Эти дары — еще три тысячи с моего баланса. Я бы лучше на маникюр сходила.

Тома запаливает благовония, какую-то траву в пучке.

Дымит, да так вонюче, что горло дерет.

— Кашлять хочешь?

Закрываю нос рукой, киваю, как китайский болванчик.

— Так это с тебя вся дурь выходит. Давай, чахоточная, откашливайся, — а сама этим пучком мне в лицо тычет.

Сопли, слезы во все стороны. — Вот, пошел процесс.

Дальше берет штучку, похожую на маленькие весы, как у статуи правосудия, и стучит по ним. Громкий противный звон.

— Вот и через уши твоих бесов погоним. Зашлакованная ты больно. Грешная, у подруги мужика свиснуть решила? Хороший он, значит?

— Нормальный, — не хочу с ней делиться сокровенным.

Обжигающая боль на спине.

— Эй, вы что? — тру болючее место.

Тамара машет лозиной, такой бабушка меня в детстве секла.

— Говорю, беса гоню. Ты думала, он только в голове? Нет, милая. У нас пять органов чувств, вот и все мы должны очистить.

Снова боль, теперь в районе лодыжки. Слезы из глаз.

— Вот, идет процесс. — Тамара потирает руки. Кому расскажи, сама за большие деньги приперлась в непонятную пыточную.

— И последнее, — вытаскивает небольшой термос. Тамара наливает в мутный стакан непонятное жужево. На вид, как крепкая заварка. Пахнет горько.

Окунаю кончик языка — бррр. Кошмар, но дело уже в разгаре.

Зажимаю нос пальцами, пью большими глотками. Водянисто-горькое послевкусие, но вперемежку с вонючими благовониями уже не так страшно.

— Ну вот, а Мариночка в тебя не верила, а ты молоток. Теперь садись, дальше работать будем.

Голова шумит, мозги не соображают, в глазах от дыма слезы.

Тамара раскладывает карты, поджав губы. Я ничего в этом не понимаю, но стараюсь запомнить, что вижу, потом в интернете сама посмотрю, что и как.

— Ну, девонька, у него башня рушится. Все вокруг рушится. Вижу, как он тебе нравится, но беги от него. Я присушить могу, но любви и уважения от него не жди. Нужен тебе такой павлин?

— Нужен! Я за это деньги заплатила, не надо мне зубы заговаривать.

— Твое дело.

Тамара начинает что-то шептать, завывать, в меня плевать. Неприятно, но ради Демида я готова. Это с Алькой он так себя ведет, а я для него лучшая женщина, я его отогрею, никуда он от меня не денется.

Глава 42

Демид — Демид, не хочу сгущать краски, но твои родственнички что-то затевают. Объявили общий сбор, доки из офиса вынесли. Егорка во главе.

Задницей чувствовал, что за моей спиной заговор. Понимаю, что тесть зассал, и стал собирать свое «сопливое войско» против меня. Наивный. Все документы у меня уже сто раз переподписаны, ну пусть старики развлекаются. А этого подонка я разорву, как Тузик грелку, чтобы под ногами не мешался.

Выхожу в приемную, секретарша разбирает огромные короба.

— Что за хлам? Вся приемная в коробках. Я что по офису должен соревноваться в беге с препятствиями?

— Ваш заказ, я сейчас все проверю, вам потом доложу.

Прохожу по коридору, есть какое-то предчувствие. Открываю дверь в адвокатской, двух человек нет, их ноутов тоже нет.

Интересно. Возвращаюсь в кабинет, захожу с удаленным доступом в папки, которые мы с тестем совместно делали, чтобы работа шла веселее. А теперь к половине документов закрыт доступ.

Пробую через другой вход. В общую папку вошел, а дальше никуда.

Тварь! Хорошо, если ты объявил мне войну, то я ее не только поддержку, но и возглавлю.

Кажется, сейчас я похож на огнедышащего дракона. Огонь из ноздрей, дым из ушей. Значит, Денис Павлович старается подгадить мне. Ну ок. Если в сердце дверь закрыта, надо в печень постучаться. Прилюдно обанкротить, растоптать, с дерьмом смешать, чтобы никто больше руку не пожал. Если бы я сразу знал, что он такая тварь, я бы никогда в жизнь с его семейкой в этом контексте не связывался.

Даю распоряжение помощнице, коляску и прочую женскую дребедень сложить в машину. Пойду в прямое наступление.

Сажусь в машину, репетирую роль хорошего мальчика — приятного в общении, милого и тактичного. Со спрятанным топором за спиной.

Двадцать минут в пути, моя злость только нарастает. Кажется, я уже зубами скриплю. Поворачиваю в знакомый переулок. Красота, вся парковка у дома тестя битком. И машинки все знакомые. Крысы! Твари!

Мысленно почесываю кулаки.

Подъезжаю.

— Открыто, — знакомый голос.

О, вот и женушка моя, как Аленушка на камне сидит, ждет.

Вытаскиваю коляску — прикольный малышковый автомобиль. Стоит правда немыслимо долго. Накидываю сверху какие-то комбезы, игрушки, хренушки. Человек еще не родился, а на него уже половину миллиона потратили.

Проходя мимо машин, мысленно и физически плюю на каждую. Если эти козлы сами себя подставили, то это их беда, пусть теперь с этим и живут.

С заднего сидения вытаскиваю цветы. Красивые вроде, пахнут хорошо.

Открываю дверь. Первой «входит» коляска, чтобы произвести впечатление получше.