Развод. Ты нас предал (СИ) - Игонина Ольга - Страница 34

Хожу вокруг машины, жду.

— Ну, ты опять здесь кружишься?! — охранник бежит на своих ножках-сосисках. — Тебе же было все сказано. Тупенькая?

Это чмо стучит пальцем по виску.

— Простите, что мозолю вам глаза. Мы с Демидом поругались, и я была очень неправа. Сами видели, какой он у меня вспыльчивый. Смотрите, я приготовила тут стикеры, напишу на них признания в любви. Они следа не оставляют, вы не подумайте.

Стараюсь спрятать пакеты за спину.

— Я все равно обязан о тебе доложить. У вас там какая-то любовь, а у меня работа. Ответственная, между прочим.

— Конечно, вы только подарок мой не раскрывайте.

Сую ему в карман последние пятьсот рублей. Домой походу, придется топать пешком.

Охранник отходит в сторону, звонит администратору.

Слышу, что он ей что-то говорит, что я снова хожу вокруг, о самом интересном умалчивает. Минутная тишина, видимо, докладывают Демидом.

Пока жду реакции, сердце падает в пятки. Кажется, я чувствую, как на нервной почве седеют волосы и появляются морщины.

— Пусть шастает. Только следи, чтобы она ничего не испортила. И этому полудурку я больше звонить не буду, он меня на три буквы послал.

— Понял.

Охранник мне кивает, потом показывает жестом, что следит за мной.

Мило улыбаюсь. Достаю ручку, пишу на листочке «Демид, я тебя люблю», на втором «Демид, ты лучший мужчина в мире». Кладу записку под дворники.

Охранник хмыкает, улыбается.

Только он скрывается в своей будке. Вход идет тяжелая артиллерия. Потираю руки. Работать надо быстро, пока никто не засек. Работаю по схеме: одна записочка на виду у охранника, три ежедневки сбоку на суперклей.

Машина все краше.

Весь капот, багажник оклеены. На лобовом стекле пишу привет, заливаю все краской для волос.

Слежу за охранником, видимо, ему надоело на меня смотреть. Он зырит в телефон. Мне это и надо.

Быстро клею второй бок. Клей закончился, ну и ладно, и на липучке красиво смотрится. Кажется, издалека похоже, что на машине сидят красивые бабочки. А вот вблизи, как будто на нее вывалили мусор. Делаю фото.

Довольна своей работой.

А теперь пора линять. Пакеты привязываю на зеркало.

И через три минуты моего и следа нет.

Отправляю снимки в чаты автовладельцев, в чаты нашего города. А потом Демиду.

По спине мурашки. Страшно, ужас! Но месть такая... сладкая...

Глава 52

Альбина

— Мам, Демиду месть прилетела, — начинаю смеяться, хоть на душе скверно. Уже вторые сутки отца нет дома. Головой понимаю, что Егор рядом, но все же. Папино здоровье и так не очень, чтобы он себя этой дележкой в могилу не загнал.

— Что там случилось? Надеюсь, наши этого говнюка без порток оставили. И теперь его голая задница на всех заборах.

Маму в таком настроении я уже давно не видела. Нервное подхихикивание сменяется вздрагиванием, потом глаза на мокром месте. Все морально истощены.

— Нет, но тоже неплохо, — нелепо улыбаюсь, будь прокляты эти бизнесы, деньги, когда такое происходит в семье.

Показываю ей фото, которое прислала когда-то лучшая подруга. Алевтина всегда была мстительной, но чтобы она дошла до такого: включила творческое видение и креативное мышление.

— Дуры кусок, — мама выплевывает фразу. — И сама счастья не поимела и тебя с мужем развела. Подлая девица, как я сразу этого не увидела.

— Так же, как и на Демида сначала все молились. А если бы не Алевтина, так другая девушка попалась бы на благосостояние и харизму. Дело-то в нем. Я на нее не обижаюсь и не злюсь.

Кажется, уже привыкла к мысли, что об меня вытерли ноги, а все равно грустно.

Обнимаю живот.

— Алечка, так, успокаивайся. Мы с тобой выставили приоритеты, ты помнишь? Малышечка наша на первом месте. Все делаем для ее благополучия. И поверь, я знаю, как это, когда тебя променяли. Знаю, моя хорошая. Но видишь, жива. Если бы от предательства умирали, то почти все женщины не доживали бы до двадцати.

Иду в свою комнату. Низ тянет. Кажется, хватает периодически. Таблетку Но-шпы, лежу, прислушиваюсь к ощущениям. Тянет, не больно, но все равно чувствительно.

Дышу по квадрату, интернет обещает, что так можно снять волнение и расслабить тонус. Вдох- задержала дыхание — раз-два-три — долгий выдох.

Паника нарастает. Гуглю. Роды в тридцать пять недель. Зачем-то лезу на форумы. От первых трех постов становится не по себе: не хочу реанимаций, дохаживаний и кормления через трубочку.

Малышка, ты не торопись. Нам с тобой еще нужно немного подождать.

Обнимаю живот, он каменеет. Не хватало, чтобы я сегодня в роддом укатила.

Включаю «Дневник Бриджит Джонс», мой фильм на все времена. Сначала, когда не сдала зачет, потом когда Демид в первый раз не пришел домой.

Стараюсь погрузиться в сюжет, но не могу, все внимание на живот.

— Мам, — кричу, чтобы она услышала на первом этаже. — Кажется, я рожаю.

На глазах появляются слезы. Страшно за малышку.

— Наверное, тренировочные. Ложись и голову не бей. Ты же тоже торопыжка, но до тридцати семи недель я тебя доносила. — Мама меня за руку. Второй ищет в кармане телефон. — В какой роддом поедем? Я сейчас скорую позвоню.

— Папе не надо. У них там и так столько проблем, что лишний раз лучше не отвлекать.

Лезу в телефон. Нахожу в избранных «Светлана Александровна».

Могу ли я позвонить ей как врачу? Сейчас не до стеснения, мой ребенок на первом месте.

Светлана Александровна, сильно тянет живот, кажется, схватки. Может, я зря паникую? Срок тридцать пять недель.

Отправляю. Начинает ломить поясницу.

Мама входит с огромной сумкой, кажется, это пластиковый чехол от подушки или одеяла.

— Я в интернете глянула, сейчас только с такими баулами пускают. Давай, вещи собирать. Халат, ночнушку.

Она по-хозяйски лезет в шкаф, быстро вытаскивает вещи.

Светлана Александровна перезванивает.

— Альбин, поезжайте в роддом. Я сегодня выходная, но нахожусь рядом. Заеду, чтобы быть в курсе, — спокойный и ласковый голос.

Интересно, смогла бы я так себя вести, я же для нее, почти то же самое, что Алька для меня.

— И не звоните, пожалуйста, Егору. Они с папой на сделке, не хочу его волновать, — начинаю оправдываться, веду себя как дура. — Ай.

— Альбин, вы сейчас для меня пациент, будущая мамочка. Все остальное, выбросьте из головы. Сами за руль не садитесь. Лучше скорую.

Мама складывает зачем-то тарелку, ложку, чашку.

Наблюдаю за ней, за ее угловатыми действиями. Кажется, она не меньше моего взбудоражена. Слезы на глазах. Что-то шепчет, голоса почти неслышно, только движение губ.

— Господи, пусть только все хорошо будет. Пусть маленькая, но здоровенькая.

Никогда не думала, что мама настолько верующая. Хотя... сама повторяю за ней.

Скорая уже под окнами. Мама берёт меня под руку, вижу, ей помощь нужна не меньше, чем мне.

У меня уже нет сомнений, что я рожаю. И если это начало процесса, то страшно даже представить, что будет дальше. Все тело становится деревянным. Странно, в фильмах роды чуть ли не сутки длятся. Женщина и на прическу, и на маникюр успевает. А я чай не успела нормально попить, как «тянет», сменилось на «бооооольно».

— Папе не звони. Ему сейчас важнее решить свои дела, — держу маму за руку.

Скорая мчит. С мигалками и сиреной.

А считаю схватки. Начинается паника, промежуток между схватками ещё уменьшается. Все в одной болючей пелене.

Светлана Александровна встречает в приемной. Кому-то кивает, ведёт меня в смотровую.

Эти стены уже знакомы.

— Все хорошо, ты в надежных руках. Теперь доверься нам. Хорошо?

Слышу, но от боли не могу сложить все слова в осмысленное предложение.

— Может, это ещё тренировочные? Рано же ещё? — с надеждой смотрю на нее.

Она слушает живот, руками определяет положение дочки.

— По срокам рановато. Воды отошли?