Осколки Протокола. Пенталогия (СИ) - Уленгов Юрий - Страница 126

– … сидим здесь вообще? – голос где‑то справа, метрах в десяти.

– Сказали сидеть – вот и сидим, – прозвучал ответ оттуда же.

– Да нахрен оно бы надо… Может, никто и не вернется за этой техникой… Могли бы мехов просто отправить…

– Много болтаешь, Хруст. Сказали сидеть – значит, сиди. Достало уже твое нытье.

Я медленно повернул голову, осматривая пространство. Симба услужливо подстветил силуэты бойцов на слое дополненной реальности. Четверо, как и до этого, без сюрпризов. Двое, те, что сейчас разговаривали – в дальнем конце галереи, третий – у перил, метрах в десяти от меня. Стоит, облокотился, смотрит на первый этаж.

А четвертый…

Я прищурился. Метрах в пяти от люка, чуть правее. Сидит на ящиках, прислонившись к контейнеру. Смотрит в небольшое окно. В одном ухе – наушник. Слушает музыку. Автомат лежит рядом на ящике, под рукой. Расслабленный, спокойный.

Отлично.

Ухватившись за края люка, я напряг мышцы и бесшумно опустил тело вниз. Повис на руках, примерился, спрынул. Приземлился на носки, мягок и почти беззвучно. Впрочем, дождь так молотил по металлической крыше ангара, что скрадывал любые звуки. Присев и вжавшись в стену, я медленно двинулся вперед.

Двинулся к нему. Шаг. Еще один. Тихо, как тень.

Три метра.

Боец дернул плечом, что‑то пробормотал себе под нос. Песне подпевает, что ли?

Два метра.

Я выпустил клинок из предплечья. Тихий щелчок.

Метр.

Я рванулся вперед. Зажав рот бойцу, я одним точным движением вбил клинок ему в основание черепа. Боец дернулся, попытался вскрикнуть, но вышел только хрип. Я развернул лезвие, под клинком что‑то хрустнуло… Боец затих.

Я опустил тело за контейнер, придерживая, чтобы не грохнулось. Потянулся за его оружием…

– Эй, Свист! – послышался голос одного из бойцов. – Вам не пора парней идти менять?

Тишина.

Твою мать. Кажется, Свист – это тот парень, которого я только что зарезал.

Недудобненько вышло…

– Свист, слышишь меня?

Черт.

Прятаться больше смысла нет.

Я выхватил из кобуры «Отбойник» и сжал пистолет двумя руками. Очерченный красным силуэт бойца в дополненной реальности двигался в мою сторону.

Ну что ж, поехали.

Качнувшись маятником, я высунулся из‑за контейнера и дважды быстро утопил спуск. Грохнуло так, будто я выстрелил из гаубицы, пистолет лягнулся отдачей, а лицо идущего к мне бойца превратилось в кровавый фарш. Тело еще не успело упасть на пол, а я уже переводил прицел.

Второй боец, тот, что стоял у окна, сриентировался быстрее остальных и уже вскидывал автомат, но я оказался быстрее. «Отбойник» выплюнул новую «двоечку», и на еще одного врага стало меньше. Первая пуля попала бойцу в грудь, раскрошив грудную броню и качнув его назад, вторая расколола шлем и выбила из задней части головы облако кровавой взвеси.

Минус три.

Третий боец успел сориентироваться, и, пока я расправлялся с его коллегами, нырнул за ящики, стоящие на галерее.

– Контакт! У нас контакт! – орал он в рацию. – Нужна поддержка! Срочно!

Внизу раздались крики, заметались бойцы. Так. Надо заканчивать с этим.

Нырнув обратно за контейнер, я сорвал с разгрузки плазменную гранату. Крутанул головку, активировал, высунулся наружу. Симба услужливод подсветил траекторию броска изогнутой красной линией. Погнали!

Размахнувшись, я бросил гранату. Пролетев по параболе, она ударилась о стену и отскочила за ящики – как раз туда, где скрывался боец. Готово!

Взрыв.

Вспышка – ослепительная, белая, режущая глаза. Температура подскочила мгновенно до нескольких тысяч градусов. Воздух вокруг эпицентра задрожал и исказился, металл галереи зашипел и раскалился докрасна, а лужа на полу с шипением превратилась в клубы пара.

Минус четыре.

– Симба, нейроген!

– Активирую.

Я перемехнул через перила и прыгнул вниз.

В замедленном восприятии падение растянулось на долгие секунды. Я видел все в мельчайших подробностях: трое бойцов внизу задирают стволы вверх, пытаясь взять меня на мушку. Двое справа, за багги. Один слева, у броневика. Пальцы на спусках, стволы медленно задираются вверх…

Слишком медленно.

Бетонный пол ударил в подошвы, и я ушел в кувырок, гася инерцию удара. Перекатился, вскочил на ноги, прыгнул вперед, за массивную тушу второго броневика, стелясь над полом…

Загрохотали автоматы, по броне застучали попадания. Искры, вмятины, рикошеты. Я прижался к борту, перевел дыхание.

– Трое противников, – доложил Симба. – Все активны, все вооружены.

– Да ладно? – почти искренне удивился я. – Серьезно? А я и не заметил!

Я пригнулся и перебежал вдоль броневика к переднему колесу. Присел за ним, сжался в комок. Пули продолжали лупить по броне, но меня не доставали.

– «Скат», – коротко приказал я.

Мир окрасился в оттенки синего и красного. Тепловые сигнатуры вспыхнули сквозь препятствия. Три силуэта. Симба тут же очертил их красными линиями.

Один засел за вторым броневиком, метрах в десяти слева. Сидит, прикрывает товарищей огнем. Двое других обходят меня с разных сторон – один справа, вдоль стены, второй слева, между машин. Умные. Берут в клещи.

Ну‑ну…

Я упал на пол, вытягивая руки с пистолетом. Под днищем мелькнули ноги одного из бойцов. Поймав цель в прицел, нажал на спуск.

Под сводами ангара заметался нечеловеческий вопль. Пуля сорок пятого калибра попала бойцу в колено, раскрошив к чертям чашечку. Он рухнул на пол и я выстрелил во второй раз. Крик стих. Минус пять.

Я тут же перекатился, скрываясь за ящиками.

По тому месту, где я был секунду назад, застучали многочисленные попадания, вгрызаясь в бетон и рикошея во все стороны. Боец справа – тот, что обходил вдоль стены – вычислил мою позицию и открыл огонь.

Только меня там уже не было.

Сместившись, я быстро побежал на полусогнутых между лабиринтом пыльных станков, гнилых ящиков и ржавых контейнеров. Симба подсвечивал мне расположение врага, они же меня не видели. Перебежав через проход, я оказался за спиной у автоматчика, вскинул пистолет и без тени сожаления всажил пулю ему в затылок. Готов.

Минус шесть.

Уйдя за контейнер, я присел на колено и сменил магазин в «Отбойнике».

Последний боец понял, что остался один, притих, соображая, что ему делать.

– Эй, ты! – гаркнул я. – Бросай ору; ие и выходи с поднятыми руками! Поговорим, глядишь, и жить останешься.

Тишина.

– Ты меня слышишь?

– Да пошел ты!

Ну ладно. Сам напросился.

Я достал из подумка светошумовую гранату. Взвесил на руке тяжелый кругляш, примерился…

– Поехали. Симба, нейроген!

Мир снова замедлился. Я нырнул в это состояние уже привычно, словно в теплую воду. Время замедлилось, звуки растянулись, мир потерял четкость…

Я выдернул чеку из гранаты и рванул из‑за ящиков.

Десять метров до броневика – за три секунды. На бегу, не сбавляя скорости, закатил гранату под днище броневика. Та покатилась, исчезла в тени.

– Симба, сенсорная изоляция! Сейчас!

– Активирую!

Граната рванула.

Вспышка – ослепительная, но я ее не увидел. Звук – оглушительный, но я его не услышал. Ударная волна прокатилась, но лишь качнула воздух вокруг.

Я уже прыгал на броневик. Запрыгнул на колесо, подтянулся на крышу. Фильтры отключились – зрение вернулось.

Боец внизу – на коленях, держится за голову. Шлем слетел, автомат валяется рядом. Дезориентирован, слепой, глухой. Рот открыт, кричит что‑то, но сам себя не слышит.

Я рванул из кобуры скорчер и выстрелил в бойца ГенТек.

Электрический разряд прошил бедолагу, тело выгнулось дугой, он упал на пол и забился в конвульсиях.

Я легко приземлился рядом, отбросил его автомат, присал, озабоченно присмотрелся… Не, нормально, живой. А то я уже думал, что не рассчитал с мощностью…

– Я же говорил, – проговорил я, – Выходи сам. Вышел бы – и ничего б этого не было.

Боец застонал. Пальцы дернулись.