Осколки Протокола. Пенталогия (СИ) - Уленгов Юрий - Страница 134

Вот уроды!

Куча мусора справа взорвалась движением, во все стороны полетела земля и крошки бетона, и с диким, невеловеческим воплем на меня прыгнуло нечто.

Рассматривать неведомого прыгуна не было времени – все сигнатуры в визоре пришли в движение, устремляясь ко мне, – потому я просто выхватил отбойник и выстрелил навскидку. Попал. Четко в центр несоразмерно большой головы. Прыгуна отбросило в сторону, а об асфальт звякнул выпущенный из рук кусок арматуры.

Кажется, я знаю, кто использует такое оружие.

Мутанты.

Новый выстрел, вспышка щита, шорох слева. На голых рефлексах я выбросил в сторону левую руку, одновременно активируя имплант. Клинок со звонким щелчком выскользнул из предплечья, пробив горло мутанту, уже замахивающегося на меня огромной дубиной. Увернувшись от фонтана темной крови, припал на колено и расстрелял взгромоздившегося на бетонную плиту урода, уже нацелившего на меня свой обрез.

Да откуда ж вы тут взялись, уроды?

С трех сторон бежали еще мутанты. Четверо. Орали – звуки нечленораздельные, животные, дикие. Кто‑то визжал, кто‑то рычал, кто‑то издавал что‑то среднее между хрипом и воем.

Выстрел. Пистолет лягнулся отдачей, мутанта бросило назад в темноту. Выстрел – в центр масс, урод согнулся, упал на колени, его соратник споткнулся, покатился кубарем. Я отпрыгнул в сторону, добил обоих мутантов и сменил магазин.

Выстрел.

Щит снова полыхнул синим, и я выругался. Нужно найти стрелка и убить, иначе он мне покоя не даст. Ладно пока по мне стреляет, щит еще держит, а не дай бог по машине попадет, движок запорет… Вот только мне сейчас было не до поисков. Из руин раздался дружный рев, походящий на собачий лай, и от этого многолосого «ВААГХ!» аж в зубах заломило. На меня ринулись сразу несколько фигур, и я, отчаюянно жалеющий, что оставил «Каратель» в машине, отдал Симбе команду активировать нейроген. Хотите потанцевать? Давайте потанцуем.

Следующая минута пронеслась в вихре стремительного, смертоносного вальса. Отправив пистолет в кобуру, я активировал оба клинка и закружился с мутантами в кровавой феерии рукопашного боя. Звенели клинки, хлюпала кровь, хрипели муты… Стук сердца отдавался в висках, а я все наращивал темп, впадая в амок слабоконтролируемого безумия.

Раз. Мутант, прыгнувший на меня сверху, валится на колени с перехваченным горлом.

Два. Еще одна тварь напарывается на клинок грудью. Я усилием воли активирую лазерный излучатель в правой ладони, и с демонической улыбкой смотрю, как тварь прожигает насквозь, в тот же момент левой рукой уводя удар металлического прута в сторону. Вырвать клинок, развернуться, выбросить перед собой открытую ладонь…

Три. Из ладони бьет лазерный луч. Красный, яркий, сфокусированный, толщиной в карандаш. Очередной мут, заработав в черепе не предусмотренное природой обугленное отверстие, валится на землю. Хорошо работает имплант, спасибо, тебе, Крон, танцуем дальше, уроды…

Луч режет плоть легко. Как масло. Как бумагу. С безумным смехом я деактивирую клинки, и раскрываю обе ладони навстречу бегущим мутам. Не ждали такого, уродцы, легкой добычи хотели? Получайте!

Один из мутантов – справа, за кучей мусора – поднял руку. Что‑то в ней. Круглое. Черное. Размером с яблоко.

Граната! Твою мать!

В последний момент я прыгнул в сторону, перекатываясь по земле. Успел. Почти. Граната разорвалась от меня метрах в пяти, но…

Дерьмо.

Граната оказалась электромагнитной.

Невидимая волна излучения зацепила меня лишь краем, но хватило и этого. Визор дополненной реальности мигнул и исчез, свернувшись в точку, а клинки с щелчком втянулись в предплечья. Импланты не отвечали, щит погас, и все, что у меня осталось – бешено заходящееся сердце, захлестывающая сознание ярости и «Отбойник» с одним магазином.

С кучи мусора на меня с ревом прыгнул мутант. Я откатился в сторону, вскочил, срывая с разгрузки нож, схватил тварь за тряпки, заменяющие ей одежду, и одним движением вбил клинок в глазницу уроду. Прикрылся им, как щитом, пнул, толкая на нового нападающего, и, пока тот возился с телом собрата, вновь рванул «Отбойник» из кобуры. Сдвоенный выстрел прокатился над руинками, мутант поймал пули шеей и головой, упал на землю, а я, обхватив рукоять пистолета обеими руками, замер, лихорадочно выцеливая новую опасность.

Ничего. Тишина. Только дождь тарахтит по асфальту, смешиваясь с темными потоками крови, размывая ее и превращая пятачок перед машиной в сюрреалистичное полотно руки Босха.

Все закончилсь?

– Симба? – негромко позвал я. – Симба, прием!

– На связи, шеф, – откликнулся ассистент.

– Ты там жив? – если честно, после всплеска ЭМИ, за ассистента я испугался больше, чем за себя самого. Я то чего, вот он, в порядке, а вот если спечется Симба…

– Так точно. Системы восстанавливаются после ухода в защиту. До перезагрузки тридцать секунд.

Уф. То есть, ничего критичного не произошло. Это радует. Ладно. Давайте посмотрим, что тут у нас…

«Тут» у нас было почти два десятка мутантов, нашинкованных практически в фарш. Долбанным уродцам не хватило ума понять, что не стоит лезть в рукопашную… Ну вот они и закончились. Остался только один вопрос: где те, что по мне стреляли? Одного я убил, но должен быть минимум еще один. Убежал? Или сидит сейчас где‑то за обломками и выжидает момент?

Ничего, сейчас «Скат» загрузится, проверим…

Будто в ответ моим мыслям ожил визор. Полыхнуло красным, и я четко разглядел одинокую сигнатуру за кузовом багги. Так вот ты где, козлина! Ладно, сейчас мы и с тобой разберемся…

Меня так и подмывало просто кинуть гранату, но слишком страшно было повредить машину. Потому я сжал рукоять пистолета крепче, и выставив его перед собой, медленно пошел по кругу, обходя машину. Шаг. Еще шаг. Еще… Я обходил машину с правой стороны, чтобы усложнить уродцу прицеливание, но пока еще его не видел. Еще шажочек, плавный, с перекатом с пятки на носок…

Твою мать!

Вот это номер…

На земле, за машиной лежал труп мутанта. Здорового, метра под два, с широченными плечами. Лежал, уткнувшись лицом в асфальт, а над ним, поставив на труп передние лапы, возвышался геллхаунд.

Увидев меня, пес вильнул хвостом, радостно оскалился окровавленной пастью и игриво ткнул лапой в поверженного противника. Смотри, вот, хозяин, какой я хороший мальчик! Какую добычу завалил!

Охренеть можно…

В том, что это та самая псина, которую я выпустил из контейнера, я не сомневался ни секунды – слишком уж он отличался от других, виденных мною прежде. Выдохнув, слегка опустив пистолет, я шагнул вперед.

Рядом с мутантом валялся арбалет. Грубая, кустарная работа, но одного взгляда на болт, что покоился в ложе, мне стало плохо. Это не болт, это лом какой‑то! Такой пробьет насквозь и бронежилет, и боевой костюм, да еще и спереди выйдет. Насколько было понятно по расположению тела, перед смертью мутант как раз целился из своей бандуры.

В меня. Оставшегося без фазового щита.

Ну охренеть теперь!

– Это что, получается, морда твоя протокольная, – я посмотрел на геллхаунда. – Ты мне жизнь спас, что ли?

Пес снова радостно оскалился, топнул лапой и вильнул хвостом.

М‑да.

– Симба, это твои шуточки? – строгим голосом поинтересовался я.

– Никак нет, шеф! – поспешно открестился ассистент.

– То есть, ты хочешь сказать, что этот блохозавр сам по себе пошел следом за мной по руинам десяток километров, нашел багги и завалил мутанта, который собирался в меня выстрелить?

– Получается так, шеф, – голос Симбы звучал растерянно. Я только головой покачал.

М‑да. Вот это новости.

Я посмотрел на хаунда. Тот облизнулся – длинным языком прошелся по морде, размазывая кровь. Посмотрел на меня, несмело вильнул хвостом…

Как он меня нашел, я не стал даже задумываться – геллхаунды создавались специально для выслеживания и преследования. Но зачем? Почему?

– Возможно, он помнит, кто его освободил, и решил, что мы… Мы теперь – стая? – робко предположил Симба. Кажется, все это время я думал вслух.